20. Ритуал света

За всю дорогу до поместья Линнери лорд Блэйк не произнес ни единого слова. Мы шли рядом, но старательно держали дистанцию. Так, чтобы даже край моего платья не касался его мантии. Он пересекал пространство широкими шагами, с прямой спиной и застывшим лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Казалось, Тэйн Блэйк мог бы и в шторм шагать так же — сдержанно и при этом стремительно, словно неся с собой ветер. Когда за нашими спинами захлопнулись ворота поместья, воздух изменился. Он будто сгущался от каждого нашего шага. И чем ближе была арка, тем больше он тяжелел. Листья деревьев вне сада — живых, зеленых, не потревоженных колдовством Адалин — шуршали так странно, будто предупреждали об угрозе, которая ждала нас в саду. Мы миновали арку и теперь шли к пруду, к участку земли неподалеку от пещеры Дафны. Его я и хотела освободить от скверны, чтобы дриада наконец почувствовала себя по-настоящему живой. — Здесь, — сказала я. Блэйк остановился. Его взгляд скользнул по выжженной траве, скамье, некогда изящной, а теперь поросшей лишайником, и зловещей тени, падающей от полусухого дерева. — Тьма тут еще теплая, живая, — глухо сказал он. — Как гной под кожей. Я поежилась. — Вы сможете ее изгнать? Он бросил на меня быстрый взгляд — острый, словно бритвенное лезвие. — Я попробую. Но мне понадобиться ваша помощь. Для ритуала нужен мой свет и ваша жизненная сила. Вы согласны на это? Я молча кивнула. — Даже не спросите, что это значит для вас? — осведомился Блэйк. — Я вам подыграю. Что это значит для меня? Мне показалось, что уголок его губ слегка дернулся. Наверное, игра света. — Ничто не может уйти в никуда и взяться из ниоткуда. Любой ритуал — это замена, имеющая определенную цену. Тьму я меняю на свет, а ваша жизненная сила — своеобразная плата за это действо. В зависимости от тьмы, пронизывающей участок земли, могут потребоваться месяцы или даже годы вашей жизни. А вы молоды и прекрасны, и цепляетесь за это из всех своих сил. Я улыбнулась, чем явно удивила Блэйка. Причины моей улыбки ему, конечно, не понять. Я уже проходила и через первую седую прядь, и через первые морщинки — сначала едва заметные, но углубляющиеся с каждым прожитым годом. Если не брать во внимание темное (во всех смыслах) прошлое Адалин, мое новое тело — еще один подарок судьбы. Первым и главным, разумеется, была сама жизнь. Все остальное — лишь приятный бонус. С высоты прожитых лет я могла с уверенностью сказать: и то, и другое — мимолетно. Красота и молодость уходят. Остается душа. Вот почему так важно всегда оставаться человеком. — Это не страшно, — заверила я Блэйка. Он озадаченно нахмурился. — Это противоречит всему, что я знаю о вас. — Я говорила вам, что изменилась? — Одних слов недостаточно. — Тогда у меня есть шанс это доказать, — с достоинством произнесла я. Блэйк смотрел на меня, и в его взгляде появилось нечто новое. Как будто ему открылось то, чего он раньше не замечал. — Что ж… Хорошо. Вам нужно встать в центр участка. И помните… Если вы — хоть в чем-то — продолжаете быть той, кем были… Эта тьма вцепится в вас снова. У подобных мест хорошая память. Я невольно сглотнула. Я была спокойна насчет собственной души, но что, если магия Адалин оставила вечную печать на моем теле? Что, есть тьма течет по моим венам вместе с кровью, а я даже не знаю об этом? Но если у меня есть только один шанс возродить сады… Риск того стоит. Я встала в условный центр круга, рядом с деревом, начисто лишенном листьев, с потрескавшейся корой. Под ногами хрустнул мох — сухой, словно выжженный. Блэйк достал из-под мантии небольшой мешочек и высыпал на землю серебристый порошок. Прошептал что-то, и порошок вспыхнул ослепительным белым пламенем. Медленно пополз по земле, очерчивая круг. Воздух в центре дрогнул, словно колыхнулся под водой. — Закройте глаза. Не думай о плате — только о земле. О жизни. О тех, кто был до. И о том, кто мог бы быть после. Я послушалась. Сначала не почувствовала ничего. Тьма, окружившая меня коконом, ощущалась как глухая тишина. Но потом… Что-то коснулось моих ступней. Не жар, не холод — пульс. Сад словно вздрогнул, вздохнул, пробуждаясь от долгого сна. Он знал меня. Он помнил. И от этого дыхания — болезненного, с надрывом — слезы навернулись на глаза. Я стояла, не шелохнувшись, пока в ушах звенел голос Блэйка, начавшего ритуал. Слова на древнем языке в тишине сада звучали особенно резко. Магия ломала ткань пространства, как корку льда — с хрустом и сопротивлением. На меня обрушился поток ощутимой, тяжелой силы, плотной, как снег в январе. Свет изгонял тьму. В какой-то момент под воздействием этой силы я пошатнулась. Рука Блэйка крепко ухватила меня за локоть, помогла удержаться на ногах. Он оказался в центре круга, очерченного магическим пламенем, вместе со мной. Я невольно открыла глаза. Его лицо было так близко... Все черты словно обострились, глаза пылали, темные волосы раздувал поднявшийся ветер. Как же он был сейчас красив! — Держитесь, — прошептал Блэйк. И мир взорвался.