36. Таинственная коробочка

Увиденное в саду Оливера как будто не слишком потрясло. Складывалось ощущение, что он за свою недолгую жизнь видел места и похуже. Однако после этого он закрылся в комнате, которую приготовила для него Милли. За всю прошедшую неделю мне довелось побывать там лишь один раз — в тот самый день, когда Оливер Крафт шагнул за ворота поместья. Он вошел в гостевую комнату, окинул ее рассеянным взглядом и поставил свою дорожную сумку на пол. Вынул из нее небольшую коробочку из темного дерева с медными уголками. Та легко помещалась на его ладони и выглядела невзрачно. Ни украшений, ни резных символов, лишь крошечная кнопка сбоку. Но когда Оливер нажал на нее, я завороженно застыла. Деревянные панели коробки ожили. Сдвинулись, развернулись, словно лепестки странного механического цветка, обнажая сложную сеть серебристых нитей, переплетенных с крошечными кристаллами. Внутри что-то щелкнуло, и конструкция начала расти — не как живое существо, а как чертеж, оживающий в воздухе. Медные стержни выдвинулись, образуя каркас сферы, а между ними натянулись тончайшие нити, мерцающие, как паутина в лунном свете. — Это — Сфера Поглощения? — с придыханием спросила я. — Пока только заготовка, — поправил Оливер, не отрывая глаз от своего творения. — Сейчас она неактивна, потому что не доработана до конца. Потом еще необходимо будет настроить резонанс с магией вашего сада. Я кивнула, хотя едва ли поняла смысл его слов. Для меня это выглядело как чудо — хрупкое, почти нереальное. Казалось, если дотронуться, конструкция рассыплется, как снежинка. — Сколько времени займет ее завершение? Оливер неохотно оторвал взгляд от сферы и своим фирменным взглядом посмотрел сквозь меня. — Зависит от того, позволят ли мне спокойно работать и как часто будут меня отвлекать. Это был даже не намек, а прямая просьба оставить его в покое. Я хмыкнула себе под нос. Если Оливер так гениален, как утверждает Элоиз, я готова простить ему все причуды. С того дня я почти не видела его. Днями и ночами Оливер пропадал в своей комнате. Милли, однако, не оставляла попыток привлечь его внимание… И накормить незадачливого инженера, который частенько забывал поесть. Вот и сейчас она, закусив нижнюю губу, с трепетом выкладывала на тарелку только что испеченные пирожки с вишней. Аромат ванили и теплого теста заполнял кухню, а румяная корочка блестела, будто намазанная медом. — Он обязательно должен попробовать, — прошептала Милли, аккуратно украшая блюдо веточкой мяты. Я наблюдала за ней, склонив голову набок. — Милли, он опять, скорее всего, даже не посмотрит на них. — О нет, миледи! В прошлый раз он съел целых два кусочка пирога! — воскликнула она. Глаза ее засияли так, будто Оливер совершил нечто героическое. Я с трудом сдержала улыбку. Жаль только, даже восхитительная выпечка Милли (из-за которой у Шушуньи появился очаровательный пушистый животик) не способна надолго отвлечь Оливера от его разработок. По словам Милли, он лишь обменивается с ней парой фраз, а затем снова скрывается в своей уютной норке. Останавливало ли это ее? Конечно, нет. Однако, всякий раз говоря о нем, Милли мечтательно жмурилась. Я все пытается понять, чем же Оливер — вечно погруженный в себя, рассеянный и неловкий — так привлекает Милли. Но когда я задавала ей прямой вопрос, то получала ответы, который не объясняли примерно… ничего. Например, оказалось, что он забавно морщит нос, когда чернила с его пера капают на бумагу. Еще он сосредоточенный и очень увлеченный своим делом. Ну и, конечно, ужасно умный. Что, справедливости ради, мы знали лишь со слов Элоиз. И если Милли использовала еду как способ “достучаться” до Оливера, то мне безумно хотелось подглядеть, как продвигаются дела со Сферой. Потому наверх мы отправились вдвоем. Милли постучала в дверь гостевой комнаты — легонько, почти робко. — Господин Крофт? Я принесла вам обед... Из-за двери донеслось невнятное бормотание. Мы переглянулись, и я пожала плечами. — По-моему, звучит вполне себе как приглашение войти. Ободренная, Милли толкнула дверь. Комната напоминала мастерскую безумного изобретателя. На столе, кровати и даже полу громоздились чертежи, инструменты и странные металлические детали. А в центре всего этого хаоса сидел Оливер, склонившийся над Сферой Поглощения. Его рыжие вихры торчали в разные стороны, словно он только что пережил ураган, а на лбу красовалось темное пятно — вероятно, от машинного масла. — Господин Крофт... — Милли робко протянула тарелку. Оливер медленно поднял голову, уставившись на нее расфокусированным взглядом. — ...Да? — Я... принесла вам поесть. — Правда? Я едва удержалась от того, чтобы не покачать головой. Оливер моргнул, словно только сейчас заметил мое присутствие. Кивнул — то ли как приветствие мне, то ли в качестве благодарности Милли. — А, да. Спасибо. Он взял тарелку, поставил ее на единственный свободный угол стола — прямо поверх какого-то сложного чертежа — и тут же вернулся к работе. Милли не сдвинулась с места. — Э-это пирожки с вишней... — подсказала она. — М-м-м, — промычал Оливер, уже погружаясь в расчеты. — Они еще теплые... — Хорошо. Милли застенчиво переступила с ноги на ногу, однако не отступила. — Может, попробуете сейчас? А то ведь остынут... Оливер наконец оторвался от Сферы, посмотрел на пирожки, затем на Милли. — Вы очень добрая, — сказал он искренне, но так, будто констатировал факт, вроде “трава зеленая”. Затем откусил один пирожок, даже не глядя, и тут же потянулся к какому-то винтику. — Вкусно? — прошептала Милли, прижимая руки к груди. — М-м-м, — кивнул он, уже полностью погрузившись в работу. Мы переглянулись и тихо выскользнули из комнаты. Закрывая за собой дверь, я бросила прощальный взгляд на Сферу. Если мои глаза меня не обманывают, она уже почти готова. Милли вернулась к своим делам, а я вышла в сад. Аквилегии, посаженные в память о Лии, расцвели. Их нежные колокольчики качались на ветру, переливаясь оттенками синего, фиолетового и белого. Я присела рядом, ласково коснулась пальцами лепестков. Они были прохладными и бархатистыми, точно такими, какими я помнила их в своем мире. “Если прислушаться, можно услышать, как они звенят”, — говорила Лия. Я прикрыла глаза, вдыхая их легкий, сладковатый аромат. На мгновение мне показалось, что где-то очень далеко, за границей реальностей, моя дочь тоже стоит у клумбы и смотрит на такие же цветы. Грусть накатила волной, но она была светлой, как воспоминание, которое уже не режет сердце, а вызывает на лице чуть печальную улыбку. Поднявшись, я пошла по дорожке, ведущей к заброшенному фонтану. Сегодня вечером, обойдя всех больных, Себастьян придет ко мне. В один из дней он появился в поместье вечером как ни в чем не бывало. Мы снова держались за руки, целовались и говорили почти до утра. И ни слова о том, что случилось раньше. После того дня мы не ссорились, но между нами повисло нечто невидимое, но ощутимое, словно легкий туман. Не стена изо льда, но все же некий тонкий барьер. Как будто в глубине души Себастьян все же не мог простить мне сказанные слова. Вот только я, увы, вернуть их не могла, как бы ни хотела. Блэйка, напротив, не было видно уже несколько дней. Я подозревала, что он намеренно держал дистанцию, не желая усугублять напряжение. И я была благодарна ему за это. Но иногда, проходя мимо арки, где мы когда-то стояли вместе, я ловила себя на мысли, что ищу взглядом его высокую фигуру. Убеждала себя, что лишь скучаю по другу. Правда, друг редко оставляет после себя такое странное чувство — смесь тепла и щемящей пустоты. Незаметно подкрался вечер. Блуждая по дорожкам, вдоль которых сами собой зажигались магические фонари, я вскинула голову. В окне гостевой комнаты мелькнул рыжий силуэт Оливера, склонившегося над Сферой Поглощения. Где-то за границами поместья шел Блэйк — облаченный в мантию Ордена Света, прямой и холодный, как клинок. Себастьян, надеюсь, уже вовсю спешил ко мне. Всех нас, таких разных, объединяло одно: волшебные сады Линнери.