41. Память Адалин

— Оливер не говорил тебе, что собирается уезжать? — мягко спросила я Милли. Бедняжка выглядела изможденной и заплаканной. — Нет! Еще вчера все было так хорошо! Мы строили планы, хотели снять домик в Элдервуде… А затем я обнаружила пропажу дневника, Элоиз, вернувшись наутро в Гильдию Магов, — пропажу Сферы. И как раз к этому времени Оливер и исчез со всеми своими вещами. — Я не верю, что он это сделал! — в отчаянии сжимая руки, воскликнула Милли. Увы, факты были сильнее. Однако я не могла понять одного: зачем Оливеру сделанная его же руками Сфера Поглощения и дневник Адалин? Впрочем, это не единственный вопрос, которым я сейчас задавалась. Я заварила для Милли успокаивающий травяной чай из запасов Себастьяна. Шушунья и Дафна остались с ней, чтобы утешить и поддержать. Но по-моему, справиться с предательством возлюбленного ей могло помочь лишь время. Несколькими минутами позже я сидела в кабинете поместья, сжимая в руках кружку с тем же, но уже остывшим чаем. За окном бушевала буря, будто олицетворяя собой тот хаос, что происходил сейчас в Элдервуде. По словам Блэйка и Элоиз, в городе то тут, то там вспыхивали очаги темной магии. Оба они были сейчас здесь. Без дневника Адалин мы оставались слепы. Как остановить надвигающуюся тьму? Как понять, что ее породило? — Нам нужно понять, с чем мы имеем дело, — пробормотала я, глядя на свое отражение в темной поверхности чая. Элоиз, скрестив руки на груди, изучала меня холодным взглядом. От чая она, конечно, отказалась. Он совсем не шел к ее образу. А вот Блэйк с благодарностью принял от меня кружку. Миг, когда наши пальцы коснулись друг друга, стал самым ярким событием за все это ненастное утро. — И как же нам это сделать? — сухо спросила Элоиз. — Теперь в моем распоряжении даже нет Сферы. А ты прочитала лишь пару строк дневника Адалин. — Пару страниц, — машинально поправила я. И застыла. — Что? — встрепенулся Блэйк. — Когда вы проводили ритуал, и тьма текла внутрь Сферы, я почувствовала внутри… отголоски души Адалин, — медленно сказала я. Элоиз нахмурилась. — То есть? — Зов тьмы. Тягу к тьме. Желание прикоснуться к ней, высвободить ее из Сферы. Я избегала смотреть Блэйку в глаза. Не хотела увидеть в его глазах разочарование. Потом все же не удержалась и… внутри что-то дрогнуло. По сердцу разлилось облегчение. Во взгляде Блэйка были лишь тревога и участие. — Элоиз, есть ли способ достучаться до воспоминаний Адалин? — спросила я. — Это рискованно, но возможно, — задумчиво отозвалась магесса. — Если ее душа все еще связана с этим миром и с тобой, мы можем попытаться воззвать к ней. Мне потребуется время на приготовления. И лучше провести обряд в Гильдии — там мне будет проще контролировать происходящее. Я кивнула. Если это поможет магам Элдервуда понять источник обрушившихся на него бед… Я готова. Не прошло и получаса, а ритуальная комната в недрах Гильдии была уже подготовлена. На полу начерчен круг из рунических символов очищения и связи, которые светились тусклым синим цветом. В центре стояла чаша с водой, смешанной с каплей моей крови — чтобы создать мост между мной и Адалин. Я встала в центр круга, рядом чашей, и Элоиз без промедления начала читать заклинание. — Пусть прошлое откроется, пусть память проявится. Та, чья тень еще не рассеялась, явись перед нами не как враг, но как учитель. Ее голос звучал монотонно, но каждое слово будто вбивали в мой череп гвоздями. Воздух сгустился. Вода в чаше заволновалась, а затем потемнела, будто в нее капнули чернила. Неужели это — отражение души Адалин? Я почувствовала, как сознание начало плыть. Закрыла глаза, силясь остановить головокружение. — Возьми мои руки, — приказала Элоиз, стоящая за пределами круга. Как объяснила верховная магесса, она должна была стать проводником между нами — двумя душами, связанными одним телом. В тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, мой разум поглотила тьма. Хотя нет, сказать так будет не совсем верно. Просто я по воле ритуала стала кем-то совершенно другим. Адалин Линнери — судя по всему, еще совсем юной. Я не видела ее, потому что смотрела на мир ее глазами. Но я видела тот же дождь, который сейчас лился с неба на Элдервуд. Адалин стояла на коленях перед могилами родителей. Как ей сказали, светлые маги пали от рук врагов. Но голос в ее голове шептал иное: “Они были слабы. Видишь, как легко их сломали?” Адалин сжала кулаки. Голос звучал так знакомо, будто всегда был частью ее. “И ты слаба, Адалин. Теперь, когда твои родители умерли, ты недостойна быть хранительницей волшебного сада. В тебе нет их силы. Нет света. Зато тьмы и ненависти — хоть отбавляй”. “Уходи”, — обессиленно шептала она. Голос, издевательски смеясь, оставлял ее на какое-то время. Но он возвращался. Всегда. Адалин слышала его шепот всюду и всегда, но особенно — ночью. Особенно в те моменты, когда чувствовала себя слабой. Или испытывала ненависть к миру, который жил в то время, когда смерть забрала всю ее семью. Шепот преследовал ее всюду… И в одну из ночей она ему поддалась. Сцены мелькали, как страницы дневника, который я так и не прочла. Адалин сидела в кабинете перед раскрытой на столе книгой с черными страницами и серебряными символами на них. Она проводила пальцем по древним знакам, и те вспыхивали — но кровью, не серебром. До боли знакомый голос направлял: “Попробуй. Возьми силу у того, что слабее тебя. А значит, и недостойнее”. Она вышла в сад и положила ладонь на ствол старого дуба. Шептала слова, которых раньше боялась. Почему? Она уже и не помнила. Дерево содрогнулось, листья почернели и осыпались. А по ее жилам разлилось сладкое и опьяняющее тепло. Магическая сила. “Видишь? Это только начало”. “Всего лишь дерево? — подумала она. — Это ведь такая малость”. Новое воспоминание: Адалин, стоящая напротив портрета родителей. Я не видела, но чувствовала, как кривятся ее губы, а светлую память о матери и отце омрачает… презрение к ним. Они не смогли себя защитить. Их свет не стоил ничего. А голос в ее голове неустанно шептал о могуществе. О том, какие возможности откроет перед Адалин темная сила, если она примкнет к тьме. Дриады. Они пели свою волшебную песнь, подпитывая сад своей магией. Адалин наблюдала за ними из тени. Ее губы медленно растягивались в улыбке. Голос ликовал: “Их сила принадлежит тебе по праву”. “И правда, — лениво подумала она. — Они — всего лишь духи. Я — человек”. Адалин творила чары, которым научил ее Он. Если свет так силен, почему же дриады не могут постоять за себя? Когда серебристый туман чужой жизненной силы влился в нее, она остро ощутила свою власть — над всеми, кто ее слабей. “Теперь ты видишь истину. Свет — для слуг и рабов. Тьма — для королей”. Еще одно — последнее, как оказалось, — воспоминание. Глазами Адалин я видела связанного пленника. Она стояла над ним, и кинжал дрожал в ее руке. Голос настаивает: “Сделай это. И тогда ничто не сможет тебя остановить”. Но кинжал выпал из ее рук. Прижав ладони ко рту, Адалин отступила. “Нет. Это слишком. Я… не могу”. Таинственный голос смеется, но в нем впервые звучит разочарование. Последний рубеж, который Адалин так и не перешагнула. Но кто-то, быть может, ведомый тем же голосом, все же смог.