Глава 34

– Так, посмотрим… похоже, это тот кавалер, о котором ты упоминала… – Этот вкрадчивый, до жути ласковый голос над самым ухом определённо слышала только я.

Я чувствовала, что чёрный чародей стоит очень близко. И, похоже, он чертовски зол.

– Ты как-то напряглась, – заметил Валкис. – Что-то не так?

– Нет-нет… – пробормотала я, безуспешно пытаясь взять себя в руки и собраться с мыслями. Близость Варленна этому совершенно не способствовала.

– Хороший мальчик… – усмешку чёрного я ощутила почти физически. – И что, он и в самом деле тебе настолько нравится?

Он легонько, еле касаясь, провёл кончиками пальцев по моему плечу, и я рвано выдохнула, вздрогнув всем телом. Почему-то именно сейчас его прикосновения ощущались очень остро.

Валкис непонимающе нахмурился, а Урля насмешливо ухнул.

Внезапно я тоже разозлилась.

Чёртов Варленн! Сейчас нужно сосредоточиться на нашей охоте, а он что делает?

Я-то думала, он усиленно сканирует чародеев и посетителей, а он вместо этого таращился на нас с Валкисом?! Нашёл время! Если паук ускользнёт по его вине – я его убью…

Чего он добивается? Да, бравый гильдиец мне нравился! Честно сказать, даже в большей степени, чем просто друг. Он славный парень, умный, красивый, обаятельный и храбрый, как лев. При других обстоятельствах я вполне могла в него влюбиться. При других обстоятельствах…

Чёртов Варленн!

– Но самое интересное, что в отличие от меня он тебе действительно подходит. Окружающие не будут осуждать твой выбор! – Вот тут, кроме насмешки, в голосе чёрного было что-то ещё. Блин, он даже не шутил! – И если ты хочешь остаться счастливо жить в Пряниксберге и продолжать чувствовать любовь горожан, то именно этот парень – твой билет в ту жизнь, к которой ты так долго шла. А у меня нет никакого права забирать этот шанс и обрекать тебя на судьбу изгоя.

Я едва не зарычала. Похоже, теперь мы оба были чертовски злы!

Значит, права у тебя нет? Небось ещё и отталкивать меня начнёшь, руководствуясь этими рассуждениями?

Ну-ну.

Что ж, спасибо за совет! Сейчас я ему последую. Я ему так последую! И посмотрим, останешься ли ты при своём мнении.

Я была так зла, что внешне полностью успокоилась. Именно так у меня проявлялась крайняя степень ярости. Она была столь же безумна и разрушительна, как у остальных, но внешне это было заметно не сразу. Только когда она переходила в действия.

– Алекс! – похоже, Валкис звал меня не в первый раз.

– А?

– Ты так резко ушла в себя. Моё признание тебя шокировало?

– Нет, что ты, – внезапно я поймала понимающий взгляд Марлопы, а потом ещё нескольких горожан, которые с умилением смотрели на наше воркование с красавчиком, и взбесилась окончательно. А потому обворожительно улыбнулась. – Как можно злиться на… тебя?

Последнее слово я произнесла очень интимно, даже чуть подавшись вперёд.

– Знаешь, ты почему-то меня пугаешь, – заметил Валкис, с некоторой тревогой поглядывая на мою улыбку. – С тобой всё хорошо?

– Конечно! Вот думаю, не отменить ли всю работу к демонам и не сходить ли с тобой куда-нибудь? Где мы будем только вдвоём…

Защитник нахмурился.

– Алекс, ты словно не в себе. Я вижу, что твои слова неискренние. Ты будто… играешь. И я не уверен, но мне кажется, что ты злишься. Честно сказать, в твоих глазах сейчас мелькает что-то очень жуткое.

К счастью, идиотом он не был и определённо почувствовал, что со мной что-то не так. Вот и хорошо! Ведь удар был направлен вовсе не на него. И он (удар) достиг цели.

Я поняла это в тот же миг. Честно сказать, не понять было сложно.

Внезапно мне стало очень неуютно. Спина как-то сама собой закаменела. Холод пополз по позвоночнику. Ой-ой, кажется, кто-то очень далёк от принятия этой ситуации. Что и требовалось доказать. Так и засунул бы свои слова про права в свою чёрную чародейскую задн… эээ… куда подальше!

– Выйди в коридор на минуточку, пожалуйста, – от раздавшегося над самым ухом голоса Варленна, ласкового, но пугающего до чёртиков, мороз драл по коже.

Я еле заметно дёрнула подбородком. От раздавшегося следом зловещего смешка захотелось бежать прочь со всех ног.

– Ты так бесстрашно меня дразнишь… будто не веришь, что я могу прямо сейчас появиться и здесь.

Похоже, и у него крайняя степень злости проявлялась не по-человечески. Он будто просто становился весёлым, как дьявол, и непредсказуемым, как джокер.

– Прости, – с трудом выдавливая слова, сказала я Валкису. – Ты прав. Лучше поговорим позже, и я всё объясню. Хорошо?

– Конечно. Помощь нужна?

Ох, он даже не представлял, что ходил сейчас по краю.

– Нет-нет. Не волнуйся. Просто я сейчас кое с чем разбираюсь и из-за этого веду себя порой странно.

Он пристально посмотрел мне в глаза и… не стал продолжать дальнейшие расспросы, будто почувствовал, что не стоит. Ещё никогда его проницательность не была так кстати.

– Буду ждать, когда ты мне всё расскажешь.

Он встал, как-то по-военному коротко поклонился и ушёл.

Я же, двигаясь рвано, как кукла на ниточках, отправилась на заклание.

Стоило оказаться в коридоре, как мир смазался и меня резко прижали к стене… причём в моей комнате. Кажется, кто-то подло только что переместил меня сюда. Впрочем, это к лучшему, ведь мы уже почти утратили контроль над собой и наше выяснение отношений могло перейти на тот уровень, что его услышали бы в зале.

Я глянула в глаза чёрного с полыхающим ободком вокруг радужки и поняла, что доигралась. Впрочем, меня это вообще не остановило – я уже тоже неслась хрен знает куда без тормозов.

– Надеюсь, дело срочное? А то жаль, если я из-за какой-то ерунды сейчас отменила свидание с подходящим мне во всех отношениях хорошим парнем!

Варленн ухмыльнулся так, что у меня на секунду пропал дар речи. Похоже, насчёт Джокера я была права… Никогда не видела его настолько жутким.

Моя злость внезапно схлынула. Ой, что я наделала… Кажется, не стоило его доводить… Урля снова насмешливо ухнул и… соскочил, предательски оставив меня один на один с дьяволом.

– Знаешь, Варленн, – выдохнула я, глядя в его глаза, где толпа чертей сейчас, злобно скалясь, отплясывала в бешеном ритме, вдавливая в пыль своими копытами последние остатки самоконтроля. Всё, теперь он способен на… всё. – В таком состоянии я тебя по-настоящему боюсь.

– И чего же ты боиш-шься больше всего? – Этот вопрос заставил меня судорожно сглотнуть. От змеиного шипения, на миг проскользнувшего в голосе, свело живот. Ухмылка стала шире. – Может, этого?..

Сердце ухнуло куда-то вниз, когда он стремительным змеиным броском подался вперёд.

Этот поцелуй был настолько же жёстким, насколько и горячим.

Нет, обжигающим.

Нет, моментально сжигающим дотла.

Ох…

В первую же секунду крышу снесло напрочь.

Я ответила сразу.

К чему самообман? Изначально было ясно, что у меня нет ни единого шанса устоять. Потому что я хотела этого ничуть не меньше.

Да что там – от желания, дикого, непривычного, необузданного, темнело в глазах.

Странно, что не расплавилась стена за моей спиной.

Кажется, чёрный змей последовал примеру Урли, потому что, когда я с наслаждением зарылась пальцами в густые своенравные волосы Варленна (наконец-то!), змея там не было. Мои змейки тоже в какой-то момент исчезли, но я этого не заметила.

Варленн зарычал, усиливая напор и вдавливая меня в себя почти до боли. Но мне даже этого было мало.

Как же глупо было думать, что мы сможем сопротивляться этому притяжению!

Взрыв был неминуем. И так… так… чёрт, так невозможно горяч и сладок! До боли, до всполохов в глазах!

Одежда просто будто в момент истлела и опала вниз чёрным пеплом под его пальцами.

У кое-кого не осталось ни капли терпения, чтобы избавиться от неё по-человечески.

Со своей он поступил так же.

Впрочем, плевать мне было на одежду.

Кожа полыхала от его прикосновений так, что ткань давно, казалось, должна была попросту сгореть.

Он любил меня воистину как змей (только не холодный, а огненный) – безжалостно, беспощадно, не давая ни единого шанса на спасение, не оставляя времени на вдох, властно присваивая все мои мысли и чувства, поглощая целиком, без остатка…

Полубог? Нет, полноценный бог, ведь в конце концов остался только он – весь прочий мир куда-то исчез за ненадобностью… кажется, растворился в остром, исступлённом, ослепительно-ярком наслаждении…

Честно сказать, заснули мы ближе к утру (хотя из зала я уходила, когда приближался ранний вечер!).

И вновь, как и во время первой ночёвки в таверне, мне приснился странный сон.

Начался он так же, как и предыдущий. Я вновь шла по коридору и спускалась по бесконечной лестнице вниз.

Вот только та самая комната с громадным сгустком света теперь выглядела совершенно по-другому.

Я видела уходящие ввысь колонны и будто даже тронный зал.

По обеим сторонам от сгустка замерли две фигуры, очень знакомые. Я на мгновение опешила, узнав Лумара и Корсо. Только сейчас вдруг стало понятно, что они удивительно похожи, хоть и очень разные. Это что, и есть тот самый брат, к которому ушёл в гости хозяин таверны?

Впрочем, всерьёз задуматься об этом не получилось – всё моё внимание забирал на себя свет. Он будто звал меня к себе.

Внезапно я заметила, что есть кое-что ещё. Вокруг источника возникли чёрные кляксы. Они тянулись к нему, отдёргивались и снова тянулись. Угроза!

– Разберись с этим, – хором сказали мне два голоса.

– Как?! – воскликнула я. Но ответа не было. Два брата попросту исчезли, оставив меня с этой странной проблемой один на один.

Всмотревшись в чёрные пятна, я почувствовала, что есть в них что-то отдалённо знакомое. Надо только поднапрячься, чтобы понять… нет, не хватает опыта и умения.

Зато я знаю того, у кого с избытком того и другого.

Ведь эти два товарища, взвалившие на меня проблему, никак не намекнули на решение. А значит, я могу использовать для этого все ресурсы, которые сочту нужным. Не согласны – пусть вмешаются и остановят.

– Я позову Варленна! – заявила я вслух.

Тишина была мне ответом. Похоже, мне давали полную свободу: я могла делать всё, что заблагорассудится. Вот спасибо за доверие, блин. Свесили всю ответственность на хрупкие девичьи плечи…

Сон становился всё более странным. И прерываться, судя по всему, не собирался.

Я вновь поднялась по лестнице вверх, прошла по гулкому коридору, игнорируя звуки других миров, и вошла в свою комнату.

Она тоже выглядела, как просторный зал без стен. Вместо стен было свечение.

Однако же посреди этого зала стояла кровать, на которой спал Варленн.

Я села на край и встряхнула его за плечи. Он очнулся сразу и первым делом спросил:

– Алекс? У тебя всё в порядке? Ты будто слегка напугана.

– Нет… не совсем. Нужна помощь, и без тебя не справиться.

– Понял. Сейчас разберёмся. – Заверил он и только после этого приподнялся на локтях и принялся озираться.

– Где это мы? Вроде бы в твоей комнате, но с ней что-то не так.

– Ещё бы, – не удержавшись, фыркнула я. – Она теперь зал!

– Я не об этом. – Он тоже улыбнулся. – На самом деле она примерно так мною и ощущалась. Но я имею в виду не вид комнаты. Я чувствую совсем другой слой реальности. Мы же сейчас… на изнанке, верно? Причём очень… хм… глубоко. Мне сюда доступа не было, пока ты не провела меня.

– Ты имеешь в виду – пока я тебя не разбудила? Я ведь сейчас вроде бы во сне.

– Значит, вот как это тобой воспринимается? Забавно. – Варленн легко встал с кровати и привлёк меня к себе, будто успокаивая. Волнение сразу ушло, сменившись уверенностью, что он действительно во всём разберётся, а иначе и быть не может. – Так чем помочь, маленькая?

– Объяснить не получится, надо показывать. Я отведу тебя в одно место. Честно сказать, пока у меня есть только догадки о том, что там творится.

– Ну тогда идём, – легко согласился он, без лишних вопросов отстраняясь и беря меня за руку.

– Может, оденешься? – чуть смущённо предложила я и тут же вспомнила, что одежду он распылил на атомы. – Ой, нет, уже не обязательно.

Окружающее пространство, будто прислушавшись к моим словам, белёсым туманом сгустилось вокруг бёдер Варленна и осело там, ниспадая вниз мерцающей шелковистой тканью. Теперь на нём были мягкие свободные брюки, чем-то похожие на пижамные. Внезапно я поняла, что и сама с самого начала была одетой: просто лёгкое платье на бретелях так гармонично приникало к коже, совершенно не стесняя движений, что практически совсем не ощущалось, тем не менее справляясь со своей задачей и убирая эту подсознательную уязвимость совершенно обнажённого человека.

– Неплохо, – хмыкнул он. – Но я и сам бы справился.

– Думаешь, это я?

– Разумеется. Это место чутко реагирует на твои мысли. А теперь, когда моя нагота тебя больше не отвлекает, идём.

Мы снова прошли этот путь по коридору, а потом и по лестнице вниз. Для меня это было уже привычно, а Варленн с огромнейшим интересом оглядывался и прислушивался то ли к звукам других миров, то ли к своим ощущениям в этом необычном пространстве.

Впрочем, это не помешало ему выглядеть абсолютно уверенным, будто это не я его сюда привела, а он меня.

Зато от его спокойствия не осталось и следа, когда мы оказались в комнате с пульсирующим сгустком света.

Он, рвано выдохнув, застыл, а я как-то мельком отметила, что Лумар с Корсо так и не появились. Вот жуки! Нет бы выдать инструкции какие-никакие… Но нет, уж лучше мы загадочно возникнем, изъявим свою волю и красиво исчезнем. А ты уж тут сама крутись-вертись.

– Ты знаешь, что это? – хрипло уточнил Варленн.

– Догадываюсь. Сердце Мироздания, да? И по совместительству сердце Пряниксберга?

– Именно так. Не могу поверить, что стою здесь и смотрю на него. Ты хоть представляешь, сколько желающих попасть в это место?

– Отлично представляю. Корсо мне рассказал.

Варленн кивнул и, не отрывая взгляда от сердца, шагнул ближе. Потом ещё ближе.

Не знаю, чего я ждала, но он вдруг мягко попросил, обращаясь явно к сгустку света:

– Я чувствую, что тебе нужна помощь. Покажи мне.

И снова эти чернильные кляксы расплескались вокруг, жуткие, пугающие, уродливые. Я вдруг вспомнила слова Марлопы про то, что жители чувствуют, как тьма плещется на подступах. И вот почему чаще стали появляться шлобстеры. Это связывали с прибытием чёрного чародея, но теперь было очевидно, что он тут ни при чём.

– Это я виноват, – внезапно заявил Варленн, тут же опровергая все мои умозаключения. Он, нахмурившись, вглядывался в эту тьму. – Ты не чувствуешь ничего знакомого в этих кляксах?

– Ну… есть что-то. Но никак не пойму что.

– Потому что ты не хочешь признать это даже подсознательно, – чуть улыбнулся он. – Иначе наверняка догадалась бы сразу. Аура пятен очень похожа на мою. Только более густая и концентрированная, очищенная от малейших признаков человечности. Вот и ответ на все загадки. Теперь ясно, кто изначально стоял за разграблением Пряниксберга. Мой отец.

– Это как?! – опешила я. – Он же не может сюда проникнуть. Да и зачем ему мелкие кражи и перепродажа артефактов?

– Хороший вопрос. О, на самом деле план очень хитрый. Только сейчас последние пазлы встают на место и я начинаю видеть всю картину целиком… Приглядись. Видишь вот эту границу, будто бы прозрачную оболочку вокруг сердца?

Я всмотрелась. Оболочка действительно была, тонкая, мерцающая. И что-то с ней было не так.

– Она неравномерная, видишь? Есть более тонкие места, словно бы там защита слабее. Вот чего он добился – ослабил барьер, который не пускает его в Пряниксберг.

– Каким образом?

– Он стоял за шайками воров, заставляя их снова и снова пробивать норы в защите и выносить артефакты, хранящие энергетику Пряниксберга, наружу. Получается, что части Пряниксберга растащили по другим мирам. Учитывая, что барьер должен охранять город, а часть охраняемой энергии теперь вовне, он начал слабеть. Я думал, что отец хочет меня вернуть, а он использовал меня, чтобы добраться до сердца Мироздания.

– А твоя вина в чём? Ты ведь за отца не отвечаешь.

Варленн отчаянно глянул на меня.

– Весь ужас в том, что без меня у него не получилось бы провернуть этот план. Думаю, дело было так. Сначала он планировал принудить блудного сына вернуться и выполнить возложенную миссию, а потом узнал, что Пряниксберг принял меня. И его план тут же поменялся. Он понял, что это его шанс пробиться к невероятному источнику силы, который позволит чёрному богу завоевать всё Мироздание. Каким-то образом ему удалось найти союзника внутри Пряниксберга и вместе они создали жетоны-пропуска. Отец воспользовался тем, что меня барьер пропускает без проблем. А ведь наши ауры содержат одинаковую энергетику! Вот он и вложил часть знакомой уже барьеру ауры в пропуск, а его союзник воспользовался правом пряниксбергцев приглашать к себе гостей из других миров. Подобным же образом они сотворили непроницаемую защиту для воришек. Теперь ясно, почему я никак не мог через неё пробиться. Ведь её разрабатывал лично отец.

– Зато теперь понятно, почему после твоего появления в Пряниксберге увеличилось количество шлобстеров. Горожане чувствуют подступающую угрозу и реагируют на неё. Только они во всём обвиняли тебя. В том числе и в различных злодеяниях, которые творили шайки воров.

– Кстати, злодеяния тоже имели свою цель – творящееся над сердцем Мироздания зло ослабляет его, соответственно, защита тоже становится слабее.

– А вот мне интересно, что за гад из местных жителей мог предать родной город и вступить в сговор с чёрным богом, а? – Я почувствовала, что закипаю.

– Отец умеет играть на чужих пороках. Жители Пряниксберга – это не боги, а обычные люди. У них тоже есть свои слабости. И они даже более уязвимы для зла, так как живут в настолько гармоничном месте, что им нечасто приходилось давать отпор. Поэтому постоянная борьба не закалила их.

Но меня всё равно аж потряхивало от ярости. Неужели тот, кто пошёл на сделку, не видел всех последствий своего решения? Ведь он же не просто разок помог, он был полноценным участником во всей этой схеме, и вполне осознанно контролировал деятельность воров внутри города. И плута, надо думать, сдал банде Рудольфа вполне спокойно, так как ходили слухи, что Гильдия плутов как-то олицетворяет сам дух города, а значит, они могут владеть какими-то секретами о том, как пробраться к сердцу.

– Но почему же сам Пряниксберг не справился с этим? Ведь город живёт и мыслит! У него явно есть своя душа! Сердце Мироздания наполнило его жизнью!

– Хороший вопрос. Меня и самого это очень интересует. Как же отец смог перехитрить Пряниксберг? Может, мы чего-то не видим? Впрочем, чёрный бог силён и хитёр. Он нашёл слабые места города и бил именно в них. Может, город и сам поначалу не понял, что происходит? Мелкие кражи ведь вроде бы не несут особой опасности – горожане с ними могут справиться и своими силами. Ты же знаешь, что город старается не вмешиваться в жизнь своих жителей и предпочитает позволять им самим решать проблемы. А когда Пряниксберг понял, что происходит, было уже поздно – границы размывались. Отец всё просчитал. Он нарочно сделал так, что я не мог покинуть Пряниксберг, боясь утратить человеческую сущность. Я нужен был ему внутри, чтобы барьер продолжал считать меня местным жителем, а мою ауру частью города.

Мы помолчали. Не знаю, о чём думал Варленн, а я лично ощущала нарастающее желание сделать что угодно, чтобы помочь Пряниксбергу. Я чувствовала здоровую злость от того, что посягают на мой город. А это именно мой город! Который я буду защищать до последнего и сделаю для этого всё, что только можно.

Сгусток света засиял ещё ярче, хотя это, казалось, невозможно. Он полыхал, растворяя в себе все лишние мысли и эмоции. Мне показалось, что шар света говорит со мной. Теперь его зов, который, как я только что поняла, всегда звенел где-то на границе сознания, был слышен как никогда отчётливо. В голове внезапно прочистилось. Всё стало просто и ясно.

Теперь я знала, что все события вели меня к этому моменту. Вот о каком пути говорила бабушка, и вот почему избегали вмешательств в мои решения Лумар и Корсо! Вот почему бездействовал Пряниксберг! Каждое событие было как кирпичик, необходимый для того, чтобы в конце-концов привести нас сюда, причём в нужном состоянии и на нужном уровне развития дара, полностью готовыми к тому, чтобы осознать, что происходит, и сделать следующий шаг. А вот сейчас время пришло.

– Я знаю, что делать, – услышала я свой собственный голос. – Дай мне руку.

Варленн без споров подчинился, хоть пока ещё не понял, о чём речь.

Но когда я шагнула к шару, потянув чёрного следом, он замедлился.

– Ты хочешь войти в шар? Мне нельзя. Все оковы слетят, и я… утрачу себя. И тебя.

– Сердце говорит, что ты, наоборот, найдёшь себя.

– Говорит? – изумлённо переспросил он. – Ты его слышишь?

– Да. Оно сказало, что я проводник. И я с самого начала должна была привести тебя сюда, когда придёт время.

Он ненадолго замолчал, осознавая услышанное, а потом хрипло и решительно произнёс:

– Что ж, тогда… веди.

Мы сделали ещё шаг вперёд, потом ещё и вошли в шар.

Сияние охватило со всех сторон, наполняя нас и растворяя в себе.

В какой-то момент тела не стало, но я продолжала всё осознавать. Мне казалось, что я стала огромной и мощной, невообразимо мощной.

Со мной говорило сердце Мироздания, со мной говорил Пряниксберг. Теперь я слышала их и чувствовала так же хорошо, как и себя саму.

Передо мной раскрывались тайны.

Я видела взаимосвязи между событиями прошлого и настоящего.

Теперь я понимала, что воры артефактов, заговор чёрного бога, наша с Варленном встреча – всё, через что мы прошли, было нужно, чтобы мы стали такими, как сейчас, и стали полностью готовыми принять тот дар, который приготовило для нас сердце Мироздания.

Всё вело нас, почему-то единственных подходящих во всех мирах существ, к этой самой точке. Поэтому Пряниксберг допустил в себя воров, поэтому стражи сердца Мироздания, как я выразилась, свалили проблему на «хрупкие девичьи плечи». Им необходимо было, чтобы я сделала последний шаг, выводящий меня на нужный уровень, и окончательно доверилась Варленну.

А у сердца были стражи, да.

Два защитника – по одному в реальном и тонком мире. И обоих я отлично знала. Лумар и Корсо – два брата, два бессменных наблюдателя, которые с незапамятных времён охраняют сердце, но по возможности избегают вмешиваться в дела людей, позволяя жизни вокруг них течь своим чередом, если только эти люди и прочие существа не пытаются прорваться в эту самую комнатку, чтобы обрести абсолютную власть.

Но с определённого момента стало ясно, что сил стражей может оказаться недостаточно, и именно тогда запустилась та самая цепочка событий, которая привела сюда нас с Варленном.

Пряниксбергу понадобились собственные боги, способные дать отпор всем, кто пробивается извне, ведомый алчным желанием заполучить сердце.

Здесь, в шаре, мой дар границ раскрылся полностью. Сейчас для меня не было ничего невозможного.

Ослабленный барьер вокруг города теперь воспринимался мной совсем по-другому. У меня аж зазуделись кончики пальцев (я вроде утратила физическую оболочку, но почему-то продолжала их чувствовать) от нестерпимого желания исправить поломку, устранить несовершенство, восстановить целостность.

Я потянулась к барьеру всей душой и принялась восстанавливать его, пропускать через себя силу жизни и вливать её в прорехи. Поначалу казалось, что это не работает, а потом прорехи стали затягиваться.

Закончив, я ещё раз оглядела плоды своих трудов и поняла, что этого недостаточно. Граница восстановлена, но шайки воров из разных миров до сих пор имеют пропуск через неё. А совсем перекрывать путь иномирцам нельзя. Пряниксберг порой притягивает к себе новых жителей, тех, которые по каким-то причинам нужны ему и его горожанам и созрели для того, чтобы жить в этом благословенном месте.

Чуть подумав, я вновь легонько потянулась к границам и изменила их. Совсем чуток, почти незаметно, чтобы не сломать совершенное плетение, сделанное давным-давно кем-то гораздо сильнее и мудрее меня. Теперь каждый, кто проходил через границу или находился внутри города, не мог скрыть своих злых намерений в отношении Пряниксберга и его жителей. Граница снимала с них любые покровы и маскировки.

Что было дальше, я, признаться, не помню.

Удовлетворившись сделанной работой, я позволила себе расслабиться и полностью без остатка раствориться в сиянии…

***

Проснулась я от того, что на меня таращились.

Ну ладно, не только таращились, но ещё и приятнейшим образом играли с волосами – поглаживали и перебирали их.

Я приоткрыла глаза, повернула голову и уставилась на Варленна. Он улыбался. Открыто, счастливо. Ещё никогда мне не приходилось видеть у него такую улыбку.

Да и вообще, что-то в нём кардинально изменилось, но мне пока даже вдумываться не хотелось, что именно.

Потом мой взгляд переполз на светлый пушистый комок рядом на подушке, который дрых на спине, знакомо вздёрнув толстые лапки вверх. Шерсть у этого комка лоснилась, поблёскивая на солнце.

– Почему Урля посветлел? – Вот первое, что я спросила. – Теперь он чем-то похож на одуванчик. И подрос будто бы.

– Ты изменилась, и он тоже.

Я снова глянула на Варленна и замерла. Он так смотрел, что у меня перехватило дыхание!

– Ты даже не представляешь, что для меня сделала.

– Что?

– Ты ведь помнишь сегодняшний сон?

– Да, но не целиком. Помню, как мы шагнули в сердце, как я менялась, а потом восстанавливала границы. И всё.

– Значит, ты пропустила самое интересное.

– Что там стало с тобой? Я чувствую, что шар тебя изменил, но пока не до конца понимаю как. Ты стал богом?

– Да. Но при этом остался собой. И это главное! Во мне больше нет ни следа отцовской ауры, разрывающей меня изнутри! Я стал единым. Сражение внутри меня утихло, моя сущность, наконец, примирилась сама с собой. Разве ты не чувствуешь, что тяжёлая кровавая аура исчезла?

– Не-а. Раньше я просто её не ощущала, так как не успела ещё овладеть этой способностью, а сейчас ты видишься мне нормальным, хоть и несколько просветлённым. Хотя если вглядеться, то мощь ощущается, да.

– Это потому, что ты тоже изменилась. Поэтому не чувствуешь такого сильного разрыва между нами.

Некоторое время я сосредоточенно прислушивалась к себе. Мне было… хорошо. Легко как-то, приятно. Все прежние беспокойства казались мелкими и незначительными.

– Мы стали богами Пряниксберга, да? Но знаешь, я пока не чувствую себя богиней.

– Так это хорошо. Значит, внутри гармония. Вот если бы тебя рвало на части от распирающей изнутри силы – было бы намного хуже. А так ты постепенно будешь исследовать свои способности, и осознавать, что пределов нет. Я помогу… стражи помогут…

Кстати, о стражах.

– Лумар, – обратилась я к потолку, – а нам обязательно объявлять горожанам о своём изменившемся статусе? Мне вот совершенно не хочется этого делать. Да и вообще, если придётся кардинально менять жизнь, переезжать на облако и оттуда сверху следить за порядком в городе – знай, я от этого не в восторге.

Варленн расхохотался. Ему вторило эхо и другого смеха (даже, кажется, оно было сдвоенным).

– Нет, на облако переезжать не придётся, – отсмеявшись, отозвался, наконец, хозяин таверны. – Живи, как нравится. Тебе ничего не надо менять, пока ты не почувствуешь, что готова к переменам. А насчёт объявления статуса жителям… тут сами решайте, конечно, но я бы не рекомендовал.

Мы с Варленном с облегчением переглянулись.

– А почему? – уточнила я. Интересно же.

– Пряниксберг – особое место и ему нужны особые боги. Такие, как вы. Жители здесь внутренне свободные, и они любят эту свободу. Да и ваша сила, в отличие от других богов, не зависит от количества верующих. Пряниксбергу и сердцу требуются боги для защиты в случае необходимости, а не для того, чтобы править. Ему нужны друзья и защитники, а не диктаторы. Поэтому вы с вашим уважением к свободе выбора – лучший вариант. Вы прекрасно поймёте, когда будет никак не обойтись без божественного вмешательства, а в остальное время дайте городу жить, как он живёт. Всё просто.

– Ура! – Я вскочила с кровати. – Что ж, теперь всё ясно.

Лумар деликатно исчез (теперь я и в самом деле не чувствовала его присутствия), оставив нас наедине друг с другом.

Мысли пока ещё разбегались в стороны, поэтому я решила начать утро как обычно, чтобы хоть немного упорядочить хаос в голове, и взялась за расчёску.

Варленн же расположился поудобнее и принялся за мной увлечённо наблюдать. Он выглядел абсолютно спокойным, будто не испытывал никакого замешательства по поводу того, что делать дальше.

– Я никогда ещё не видел тебя с распущенными волосами, – наконец, сказал он, с улыбкой любуясь тем, как я пытаюсь сладить с намертво спутавшимися после вчерашнего бурного окончания вечера прядями.

Я так увлеклась, что не заметила, как он возник прямо за спиной. Очнулась только, когда он отобрал расчёску.

– Дай мне. – Варленн принялся за дело с явным удовольствием. Время от времени он откладывал расчёску и принимался аккуратно распутывать пряди пальцами.

И, о, чёрт, это было до невозможности приятно! Я даже и сама не заметила, как начала по-кошачьи подстраиваться под его руку, следуя за каждым прикосновением.

– Как так получается, что даже от случайного касания по всему телу проносится табун мурашек? – Это я невольно пробормотала вслух. Над самым ухом раздался смешок, опалив дыханием. – Ммммм… что ж ты творишь-то?

– Остановиться? – вкрадчиво уточнил он.

– Ни в коем случае…

И он не остановился. Вообще. Настолько не остановился, что потом пришлось снова приводить ещё более спутанные волосы в порядок… это вообще нормальное времяпровождение для богов? А, плевать…

***

Когда я, наконец, в очередной раз закончила переплетать косы, наше внимание привлёк нарастающий шум за окном.

– Что там? – лениво уточнила я, размышляя, нет ли ничего странного в том, что богиня хочет выпить чашечку кофе.

– Сейчас увидишь, – хмыкнул Варленн. – Давай руку.

Мы оказались на площади и как-то гармонично влились в толпу. Стоящие рядом люди будто пока не понимали, кто мы, принимая нас за обычных жителей Пряниксберга.

А посередине этого скопления народа находился… белый чародей!

Правда, сейчас он был не совсем белым. Вокруг него расползалась лужа даже не тьмы, а какой-то липкой мерзкой черноты, очень похожей на ауру шлобстеров, только ещё более гнилой и отвратительной.

Эрлум выглядел очень растерянным. Он затравленно озирался и то и дело выпускал из рук ленты белого пламени, словно пытаясь сжечь ими эту лужу. Он даже пытался вышагнуть из неё, но чернота ползла за ним, как шлейф.

Это было ещё не всё. Из этой тьмы доносились голоса. Они шептали, перекрывая друг друга: «Предатель, предатель… предал родной город… продал его, обрёк на разорение и порабощение… заключил сделку с чёрным богом…»

Стоящий вокруг народ тревожно переговаривался, пытаясь понять, что происходит. Оно и неудивительно – для них сейчас всё переворачивалось с ног на голову, учитывая, что белый был признанным защитником города.

Прислужники белого чародея мелькали в толпе. Они тоже выглядели абсолютно сбитыми с толку и неубедительно уговаривали горожан не спешить с выводами. Когда же к чародею пытались прорваться его охранники, или вообще кто-то делал попытку приблизиться, лужа делала выпад в сторону смельчака, будто собиралась затянуть в себя и его. Но никто соприкасаться с ней почему-то не хотел.

– Что происходит? – бормотал Эрлум, безуспешно пытаясь избавиться от «лужи». – Не слушайте! Это происки врагов!

Он попытался сбежать с площади, но у него не вышло. Точнее, бежать-то он бежал, но мостовая под его ногами прокручивалась на месте.

– Город держит его? – прошёл шёпот по рядам.

Я глянула на Варленна. Город ли держит?

На площади появился городской голова. Перед ним расступились, давая дорогу.

– Эрлум, что с вами происходит? – спросил он, остановившись поодаль. – Откуда взялась эта чёрная лужа? И почему она называет вас предателем?

– Не знаю! – истерично вскрикнул белый. – Чтобы с этим разобраться, мне надо вернуться в свою резиденцию! А я не могу! Площадь не выпускает меня!

– Площадь? То есть наш город, который, как мы знаем, обладает сознанием, хочет, чтобы вы оставались здесь? У всех на виду? – медленно начал рассуждать городской голова. – И какие же причины у него могут быть?

Вывод напрашивался сам собой, но озвучить его пока никто не осмеливался. Горожане смотрели на Эрлума с надеждой, что он каким-то образом сейчас объяснит всё так, что все вопросы будут сняты. Однако он объяснить ничего не мог. Ведь свалить на происки врагов можно многое, но только не нежелание города выпускать его с площади.

И Эрлум это осознал.

В тот же миг взгляд белого изменился. Он понял, что дёргаться поздно. И, как загнанная в угол крыса, решил атаковать. Страх на его лице сменился высокомерием. Он явно не собирался сдаваться.

Ещё раз презрительно глянув на толпу, он вдруг уставился прямо на нас. Впрочем, за мгновение до этого Варленн сделал шаг вперёд и, как видно, снял с нас маскировку. Правда, только для белого – остальные по-прежнему принимали нас за рядовых граждан. Лицо чародея исказилось до неузнаваемости.

– Это всё вы! – заорал Эрлум. – Как вы это сделали?! Неважно! Уже всё равно поздно! Граница пробита, и хозяина не остановить! Истинный бог Пряниксберга идёт! А я – его первый помощник! Хозяин, призываю тебя!

Небо потемнело, полыхнула молния. Из центра площади фонтаном брызнула концентрированная тьма (правда, никого из горожан она чудесным образом не задела, врезаясь в невидимый барьер). Народ раздался в стороны.

Похоже, хозяин и в самом деле явился на зов.

– Папа всегда любил появляться эффектно, – насмешливо заметил Варленн.

– Это ты его впустил? – хмыкнул, спросила я.

– Угу.

– И силы его не лишил?

– Так и есть. Но сделать он ничего не может без моего дозволения. Правда, пока он об этом не подозревает.