Глава 24. Семейные узы

– Вольга, как вы думаете, сколько времени мне понадобится на обратную дорогу по такому снегу? – спросила баронесса, зачарованно рассматривая заиндевевшие ветви в саду дома на Калиновой улице. Прямая осанка, седина волос и белая опушка воротника делали Лукрецию похожей на царицу зимы.

– Быстро же вы засобирались, – нервно засмеялся волшебник. – Я, как ваш заказчик, против.

– Не валяйте дурака, – разрешила себе некоторую вольность аристократка. – Дальше вы прекрасно справитесь и без меня.

– Нет уж, увольте, – легкомысленно взмахнул рукой Вольга. – Я требую настоящей детективной развязки с пойманным и желательно раскаявшимся преступником, с объяснением всех зачем и почему. Будьте добры довести это дело до конца!

– Понятно, – кивнула пожилая дама. – Вам не нравятся собственные выводы, и вы все еще надеетесь, что они будут отличаться от моих? Ну что ж… Мы оба понимаем, что Буреслав даже с натяжкой не подходит на роль хитроумного преступника…

– Хулигана, это же дети, – вдруг перебил воспитатель волшебников.

– Ну, если огненный смерч у вас на севере всего лишь хулиганство… – баронесса подвесила фразу в воздухе и тут же продолжила: – Не вы ли только что просили детективную развязку и преступника? Как бы то ни было, против кандидатуры этого мальчика свидетельствуют многие факты…

– Хотя бы то, что его никак не назовешь хитроумным, – усмехнулся Вольга и тут же получил легкий, почти кокетливый, удар тонкой перчаткой по плечу.

– Может быть, вы расскажете, а я послушаю?

– Молчу, молчу. – Волшебник притворно запер рот на замок и выбросил ключ.

– С хитроумностью у него как раз все в порядке, догадался же он как-то заманить меня на тот перекресток. Есть и другие факты. – Лукреция с профессиональной легкостью приступила к перечислению: – Буреслав не обладает ни достаточной физической силой, ни волшебством, чтобы пересыпать мешок муки, к тому же его способностей недостаточно, чтобы преодолеть ваш барьер и вынести волшебные артефакты. Я говорю «недостаточно» потому, что…

– Подозреваете, что он был не один, – закончил Вольга, позабывший про свою пантомиму с выброшенным ключом.

Баронесса не возражала: по самым скромным прикидкам заказчик был старше аристократки в два, а то и в три раза, мог же он себе позволить хотя бы легкие проявления склероза?

– Не подозреваю, а знаю. И вы, скорее всего, тоже. Буреслав может переносить предметы на расстояние едва ли с кончик ногтя, достаточно ли это для преодоления барьера?

– Нет, – твердо ответил волшебник, хотя вопрос был чисто риторическим.

Баронесса вытянула из кармана носовой платок с кружевной каймой.

– Приготовьтесь, сейчас будет сложный логический путь, – с легкой иронией предупредила она.

– С вами я готов к любым путешествиям, логическим и не очень, – поддержал тон Вольга.

– Представьте, что полотно – это ваш барьер. – Лукреция расправила платок, а затем взяла его пальцами за концы, обозначив тем самым две точки. – Кружево – это пространство без волшебства внутри и снаружи барьера. С одной стороны волшебный предмет, с другой – место, куда его надо переместить. Кто из ваших подопечных мог бы так изогнуть пространство, чтобы две эти точки оказались в миллиметре друг от друга?

Баронесса сложила платок, совместив оба угла, за которые держалась, и закончила:

– Тогда останется только перенести предмет на этот последний миллиметр, чтобы он оказался на другой стороне.

Вольга сделался мрачнее тучи, хотя и предвидел такой исход.

– У вас нет доказательств и мотива.

– Может быть, – легко согласилась баронесса. – О мотивах могу строить лишь весьма туманные догадки – я провела здесь всего несколько дней. Прямых доказательств тоже нет. Но одно косвенное свидетельство мы с вами все же можем получить… Давайте немного пройдемся вглубь сада.

Они прошли в ту сторону, где за оградой уже начинался лес. Все это время северянин непривычно и угрюмо молчал.

– Позовите Нину, – велела баронесса.

– Я-то, конечно, позову, – проворчал Вольга, – но кто поручится, что она придет?

– Придет, – заверила Лукреция, – у нее тоже свой интерес… И как же ваше хваленое волшебство слова?

– Волшебство волшебством, а Нина Ниной, – непонятно сказал воспитатель.

– Вы меня звать-то будете или я пойду? – Девочка показалась из-за толстого березового ствола словно маленькая лесная фея, на ее плече сидели и грелись два желтобрюхих комочка – синички.

Баронессе все больше и больше начинала импонировать прямота этого ребенка.

– Вот так, Вольга: больше дела, меньше слов. – Лукреция развернулась к юной волшебнице: – Дорогая, у нас к тебе всего один вопрос. Ты случайно не видела, с кем Буреслав гуляет по саду?

Вольга вывел из дома виновато поникшего Буреслава. И немудрено: баронесса строго наказала нанимателю выглядеть серьезным и рассерженным, но при этом мальчишке ничего не объяснять. Тут хочешь не хочешь, а испугаешься, если всегдашний балагур-воспитатель вдруг стал мрачнее черной тучи. Лукреция тоже приготовилась: потерла глаза, чтобы выглядели покрасневшими, и натянула маску благородной скорби, в руках лицедейка держала выкопанное на перекрестке веретено.

Увидев сию композицию, Буреслав побелел, а потом кровь бросилась ему в лицо с такой силой, что на воспитанника стало больно смотреть. Баронесса молчала, Вольга тоже какое-то время не нарушал мучительной тишины, затем все же спросил:

– Ты ничего не хочешь нам рассказать?

– А что случилось? – тихим голосом ответил юный волшебник.

– Ребята видели, как ты уводил Лану в город, – намекнула Лукреция и одарила виноватого таким взглядом, что намек приобрел характер прямого обвинения. – Где она?

– Да почем мне знать… что я ей нянька, что ли? – упорствовал подросток.

– А я тебе скажу, где она… – обманчиво спокойно начала пожилая дама. – У лекаря. Бедняжку обнаружили в городе, стоящей на перекрестке с неподвижным и бессмысленным взглядом. Привести девочку в сознание никто так и не смог… а вот это было зарыто под перекрестком…

Лукреция показала веретено, и глаза Буреслава заметались, запрыгали, не зная, куда скрыться от пристального внимания двух взрослых, – тут уж даже самые примечательные на свете брови не могли спасти своего хозяина.

– Если ты знаешь что-то, что поможет ей… – Вольга был сама мягкость.

Мальчишка зажмурился, словно готовясь получить оплеуху, опустил руку в карман штанов и извлек оттуда серый тяжелый кругляш с дыркой посередине и оттиснутыми по краю символами.

– Что это? – неподдельно удивилась аристократка.

– Пряслице, – пояснил Вольга, будто иностранке станет понятнее, и забрал предмет у Буреслава. Недоумение на лице Лукреции заставило его продолжить: – Оно для утяжеления веретена и крепления пряжи.

– Ясно, – кивнула баронесса, никогда прежде не державшая в руках веретена и уж тем более не ведавшая о премудростях прядения. – Что на нем написано?

– «Не ходи дальше сего дня», – прочитал Вольга и требовательно посмотрел на воспитанника: – Рассказывай.

Подросток переступил с ноги на ногу, неловко выворачивая непропорционально длинные ступни, и вдруг заговорил скороговоркой, будто боялся, что потеряет решимость, если остановится:

– Я не хотел, чтоб так вышло. Думал, задание выполню и отсюда уйду. Я ее все время за шубу держал, а она возьми да вывернись – дура… без пряслица же не вернуться…

– Подожди-подожди, – перебил его Вольга. – Давай по порядку. Ты повел Лану на перекресток, где зарыто веретено. Зачем?

– Там можно посмотреть на свое прошлое. На воспоминания. – Буреслав глядел исподлобья, осознавая, что это только первый вопрос, за которым последуют другие, еще менее приятные. – Только в руках надо пряслице держать, чтоб вовремя оттуда выйти, иначе потом уже не воспоминания, а мечты начинаются. Бросишь на землю – и снова на дороге окажешься. Только вовремя надо.

– Вовремя – это… – догадалась баронесса.

– Не ходи дальше сего дня, – продолжил Вольга, перекатывая в руке круглую часть артефакта.

– Я хотел только посмотреть и уйти. А Лана от меня сбежала. Я не знал, как ее вернуть… Будил, будил… Пришлось оставить на дороге… – Мальчишка шмыгнул носом и глянул на воспитателя. – Если бы вы ее не нашли, я бы подсказал…

Старший волшебник нахмурился и задал вопрос, ради которого они с баронессой и устроили этот спектакль:

– Откуда ты знал, что под перекрестком зарыто веретено, и как у тебя оказалось пряслице?

Несмотря на морозный день, Буреслав покрылся испариной, но ответил честно:

– Я его там и зарыл.

– А откуда взял?

Последовало испуганное молчание.

– Из хранилища? – грозно спросил Вольга.

Мальчишка кивнул.

– Зачем?

На этот раз молчание было еще более продолжительным.

– Волшебником стать хочет, – неожиданно пришла на выручку Лукреция. – Он же всем и каждому об этом говорит, а вы не слышите.

– Так что ж ему мешает?! – не на шутку разъярился воспитатель.

– А кто ему помогает? – резонно спросила баронесса. – Вас убрать, так, может, кто получше в воспитатели найдется?

Вольга оскорбленно засопел, переводя взгляд с аристократки на Буреслава, но гнев сдержал, даже ухмыльнулся, пусть и совсем невесело:

– Как через барьер-то артефакты пронес, умелец?

Мальчишка неожиданно с вызовом вскинул голову:

– Переместил!

– Сам переместил? В одиночку?

– Сам!

– Ну так, может, мне действительно пора уже тебя отпустить отсюда на все четыре стороны?

– Вот и отпусти!

– Хорошо. – Вольга задумчиво почесал подбородок. – Покажешь – отпущу.

Он схватил воспитанника за локоть и потянул по дорожке к границе своих владений. Баронесса пошла следом, неся веретено, которое сейчас сослужит им еще одну службу.

Но когда Буреслав, сжимавший в руке злополучный артефакт, увяз в барьере в третий раз, терпение Лукреции было исчерпано.

– По-моему, трех попыток более чем достаточно, – сказала она.

Старший волшебник снова высвободил ученика и снова спросил:

– Так кто тебе помогал?

– Никто, – упорствовал Буреслав. – У меня получалось! Я могу еще раз попробовать.

– Хватит! Пойдемте в дом, – решила баронесса. – Вольга, проводите молодого человека в его комнату, а я к вам скоро присоединюсь.

Баронесса открыла дверь, пропуская волшебницу вперед себя. Та вошла смело, ничего не подозревая, но, заметив в комнате понурившегося Буреслава, уперла руки в бока и строго спросила:

– Опять что-то натворил?

Увидев ее, мальчишка заметался сильнее, чем давеча на крыльце перед домом – того и гляди выскочит из собственной кожи. Наконец нервы его не выдержали:

– Белочка, это не я! Я им про тебя ничего не рассказывал! Они сами догадались!

Белоника даже не вздрогнула, перекинула косы за спину и оглянулась на баронессу:

– Если кто тут и догадался, то только разве что она.

Лукреция ответила ей спокойным, слегка снисходительным взглядом и едва заметно склонила голову. Девочка бравировала и отнюдь не была такой хладнокровной, какой хотела казаться. Иначе откуда вдруг появилась эта грубость, раньше ей несвойственная?

– Зачем? – ошарашенно спросил Вольга. Он все еще не хотел верить, что виновницей всех пропаж из хранилища была самая рассудительная из его воспитанниц.

Красавица сложила руки на груди и одарила хозяина дома презрительным взглядом:

– Я расскажу, но только в присутствии господина проверяющего.

– Это очень легко устроить. – Лукреция внутренне усмехнулась и кивнула Буреславу: – Сходи позови. Заодно умойся.

Мальчишка немного замешкался, но стоило Белонике перевести свое внимание на него, как тут же подобрался и выскочил за дверь.

Баронесса покачала головой:

– Стыдно было так использовать мальчика. Он ведь неплохой, и ты ему сильно нравишься.

– Это не мне должно быть стыдно, – упрямо возразила волшебница, прожигая Вольгу глазами.

На воспитателя было жалко смотреть: он зажал виски руками, словно от разыгравшейся мигрени, и глядел на Белонику со смесью страха и удивления.

– Разберемся… – умиротворяюще сказала пожилая дама, прошлась по комнате Буреслава и с удовольствием уселась на свободный стул, указав своему нанимателю на кровать. – Вольга, присядьте. Вам, может, так не кажется, но все самое страшное уже позади. Дальше не будет ничего, с чем не смог бы справиться позитивно настроенный ум.

Баронесса держала себя так, как могла бы только очень породистая кошка, наевшаяся сметаны. Волшебник смотрел на нее некоторое время, словно пытаясь впитать настрой, затем отпустил свои многострадальные виски и уселся на кровать.

Белоника усмехнулась и сказала Лукреции:

– Даже без волшебства вы бы гораздо лучше справились с этим домом и всеми нами, чем…

– Чем я? – грустно и иронично спросил Вольга. – Пожалуй, я всерьез подумаю над твоей идеей. Леди Лукреция, как вы смотрите на то, чтобы нести ответственность за кучку малолетних волшебников?

– Увольте, – отмахнулась баронесса. – Меня наконец-то ждет тихая старость в моем замке.

– Кого тут ждет тихая старость? – громко ввалился в дверь Чингис. За ним переминался с ноги на ногу Буреслав.

– Уж точно не тебя, – мрачно ответил Вольга.

– Тогда ради чего меня позвали?

– Вы должны передать совету, что Олег не может и дальше быть хозяином этого дома, – строго и чопорно сказала Белоника.

– Эк круто загибает! Серьезная барышня! – восхищенно протянул мнимый проверяющий и не скрываясь подмигнул другу. – Позвольте полюбопытствовать почему?

Волшебницу немного поколебала такая реакция, но она все равно продолжила:

– Потому что у него из хранилища пропадают артефакты, а он ничего не может предпринять. Потому что он не в состоянии справиться со своими воспитанниками и не занимается их обучением.

– Так-так-так. – Чингис достал свой бутафорский блокнотик. – А как по-твоему, не является ли первое следствием второго? И кто же осмелился покуситься на наши общие семейные реликвии?

Белоника не замешкалась ни на секунду:

– Я.

– …Почему?

– Потому что… – она отчеканила каждое слово, глядя Вольге прямо в глаза, – человек, бросивший собственного ребенка, не должен воспитывать других.

В комнате повисла густая пауза, которую нарушил все тот же Чингис.

– Друже, ты чего не сказал, что у тебя кроме тех четверых еще есть дети? – обратился он к Вольге с некоторой обидой в голосе. – Не ожидал… Где погулял-то?

Вольга бросил в него подушку с кровати, и Белоника ошарашенно моргнула: уж слишком на короткой ноге были эти двое.

– Помолчи, не видишь, тут не до шуток! – Воспитатель повернулся к девушке. – Это правда: у меня были дети, но я ни одного не бросил, всех воспитал.

– Я тому свидетель! – снова вклинился Чингис, не дав никому вставить и слова. – Когда жена его, Милонега, скончалась (пусть земля ей будет пуховой периной), мне пришлось силой подвенечный браслет снимать с этого женишка, а то бы так за ней и последовал. Детки у меня, говорит! А те детки уже давно бородатые отцы семейств!

При этих словах баронесса как-то по-особенному встрепенулась, и на губах у нее заиграла довольная улыбка, по глазам же было видно, что новая информация запустила стремительную работу мысли.

– Но я видела! – вскрикнула вдруг Белоника, потеряв все свое спокойствие.

– Что ты видела, девочка? – устало спросил Вольга, которому сильно не понравилось упоминание его жены.

– Как ты к моей матери приходил! Денег ей предлагал! А она отказалась и со двора тебя прогнала!

– Ах вот оно что! – вдруг улыбнулся хозяин дома. – Приходил и предлагал. Тебя тоже тогда еще с собой забрать пытался.

– Меня потом соседка спросила, зачем отец мой приходил? Как после стольких лет не постеснялся показаться на глаза? – По лицу Белоники поползли злые слезы.

– Иной раз добрые соседи хуже злых врагов, – усмехнулся Вольга. – Садись, поговорим. Что ж ты раньше-то не спросила? Столько времени молчала и обиду копила! Вот дети, сначала наломают дров, а разговаривать начинают, только когда к стенке приперли.

– А взрослые начинают рассказывать, когда из этих дров поленницу уже можно складывать, – фыркнула Лукреция, встала чуть слишком стремительно для своего почтенного возраста, подошла к Белонике и, обняв за плечи, попыталась посадить на стул. – Садись и успокойся немного.

Белоника досадливо дернула плечами, но баронессу это не смутило:

– Садись, упрямая, устанешь еще стоять, пока он оправдываться будет.

Волшебница утерла слезы и вправду села. Пожилая дама замерла у нее за спиной, положив руки на спинку стула, словно взяв девушку под защиту:

– Так-то лучше. Вольга…

Волшебник вздохнул:

– Чуть меньше сотни лет назад, использовав брачный артефакт из хранилища в этом доме, я отказался от своего волшебства и долголетия ради женщины, которую полюбил. К сожалению, она умерла раньше меня, и я получил свою силу обратно. Но у нас с ней было четверо сыновей… а уж от них потом пошло внуков, правнуков и того больше. Я старался, но за всеми разве уследишь? Хорошо, если ведут оседлый образ жизни… А если как твой отец, перекати-поле – так вовсе беда…

– Мой отец… – прошептала Белоника.

– Ты мне не дочка. Не было у меня дочерей. Зато праправнучек хоть отбавляй, – усмехнулся Вольга. – Но волшебницей стала только одна…

– Так соседка же тебя узнала! – взвилась вдруг Белоника – Лукреция еле ее удержала, посадила обратно.

– Что соседка? Видел я своего правнука мельком – может, и похож на меня немного.

– И… где он сейчас?

Вольга нахмурился:

– Не знаю. Сгинул давно уже. Он же охотник был. С ватагой таких же отчаянных парней ходил по селениям, зверя бил: где волки лютуют, где медведь-шатун не в срок из спячки вылез.

Все снова замолчали.

– А нельзя было сказать, что я тебе праправнучка? – смаргивая вновь набежавшие слезы, спросила Белоника.

– Да зачем? Тоже мне родственничек выискался! Я с отцом твоим даже знаком не был и тебя на руках не качал. Разве это дед? А тебе здесь под моим присмотром жить, с другими волшебниками общаться, как? Вот и промолчал. Неправ был?

Девушка только всхлипнула.

– То-то видно, как у вас говорят, яблочко от яблони недалеко падает, – добродушно проворчала баронесса, чтобы разрядить обстановку. – Собрались тут горе-молчуны. Хорошо еще, никто пострадать не успел.

– А как же Лана? – пискнул из своего угла Буреслав, до этого сидевший тише воды, ниже травы, чтобы не прогнали.

– Цела твоя Лана, – снизошел до правды Вольга.

– Так вы меня обманули!

– Так ты нас тоже! – расхохотался воспитатель: напряжение отпустило, и он ничего не мог с собой поделать. Улыбнулись все остальные обманщики, собравшиеся в одной комнате.

– Что же мне теперь делать? – виновато спросила Белоника, в который раз утирая слезы, потом умоляюще взглянула на фальшивого проверяющего: – Забудьте все, что я сказала.

– О-о-о, я умываю руки, – поднялся Чингис. – Сам будешь объяснять своим подопечным, что ты и твоя великолепная леди тут наворотили.

– Никто тебя не ругает, девочка. Правда, Вольга? – вмешалась баронесса. – И вы, Чингис, не уходите. Разве вам не интересно, что будет дальше?

– А что, у вас есть еще какое-то дальше? – с готовностью вернулся на свое место Чингис, словно зритель после антракта в хорошем спектакле.

Вольга удивленно посмотрел на баронессу.

– К сожалению, да. Есть в этом доме еще один молчун. Буреслав, позови Ратко.

– Он что, тоже праправнук Олега? – выпучил глаза мальчишка.

– Не мели чепухи. Иди и зови.

За любопытным юным волшебником мигом хлопнула дверь.

– И правда, зачем Ратко? – спросила Белоника.

– Скажем так, ты и его обидела незаслуженно, – загадочно сказала Лукреция.

Чингис посмотрел на Вольгу, тот пожал плечами, дескать, пойди разбери этих старых интриганок.

Ратко протиснулся в дверь как раз вовремя, чтобы предотвратить дальнейшее обсуждение.

– Что у вас тут?

Из-за его спины высунулась любопытная физиономия Буреслава, боявшегося пропустить хоть слово.

– Вечер откровений. Присоединяйся! – бодро сказал Чингис.

Великан оглядел всех по очереди – не укрылась от него и заплаканная Белоника, – остановился взглядом на довольной баронессе. Та кивнула, и Ратко окончательно прошел в комнату. Буреслав закрыл за ним дверь.

– Одна мышка нашептала мне, что ты очень хочешь уйти из этого дома, – перешла к делу Лукреция.

– Это правда? – тут же подхватился Вольга: в этот день воспитанники преподносили ему сюрприз за сюрпризом.

– Правда, – кивнул богатырь. – Отпустишь?

– Смотря для чего…

Ратко помялся, не зная, какие слова подобрать. Затем решился: бить – так в лоб.

– Не один теперь я на свете. Есть у меня моя Нюта. А летом будет еще дочка или сынок.

Если бы Вольга не сидел, то, наверное, пошатнулся бы от такого удара.

– Вот те на, – только и проговорил Чингис.

– Так Нютка твоя брюхатая, что ли? – очень громко и неосторожно произнес Буреслав, все еще находившийся на расстоянии вытянутой руки от великана. Подзатыльник не заставил себя ждать. Да не просто подзатыльник, а царь всех подзатыльников. И никто мальчишке не посочувствовал.

Вольга прочистил горло, как-то по-особенному взглянул на Лукрецию, словно давая понять, что догадался, зачем та позвала парня именно сейчас.

– Ты же знаешь, что я не могу тебя отпустить, пока ты не разобрался со своим волшебством?

Ратко кивнул:

– Знаю. Только на что оно, мое волшебство, если Нюта сейчас за другого замуж пойдет?

Воспитатель нахмурился:

– Крепко решил?

– Крепко.

– Буреслав, сходи в мою комнату, там на верхней полке шкатулка резная стоит – принеси.

– Ага, я сейчас! – Буреслав в очередной раз выпорхнул в коридор.

– Вот когда умение перемещаться ему бы пригодилось, – сказала вслед неутомимому гонцу баронесса. – Чингис, поможете потом мальчику?

– Я? – удивился волшебник. – Я бы с радостью, но не умею перемещаться.

– Вам и не понадобится. По крайней мере так, как хотелось бы Буреславу.

– С вашими загадками я вовсе отсюда не уеду, – засмеялся мошенник.

– Может, вам и не надо? – лукаво ответила баронесса. – Подумайте.

Буреслав вернулся с небольшой деревянной шкатулкой и передал ее Вольге, но по лицу пацана было видно, что не удержался, открыл-таки по дороге.

– Ну и что там, видел? – спросил воспитатель.

– Да браслеты волшебные, что-то вроде кандалов, – сообщил мальчишка.

– Не в бровь, а в глаз, – согласился Чингис.

Вольга открыл шкатулку: на дне действительно поблескивали два серебряных браслета, украшенные витым узором.

– Брачные артефакты бывают разного вида. Мне в свое время достались эти. Жених и невеста должны произнести клятву и надеть браслеты, тогда тот из них, кто владеет волшебством, его лишится, а вместе с ним лишится и своего долголетия, будет стареть как обычный человек. Пока живы оба супруга, снять браслет невозможно.

– Страшная вещь, – прошептал подставной проверяющий.

– Если без настоящей любви, то нет ничего страшнее, – согласился с другом Вольга и посмотрел на Ратко. – Браслеты – это условие. Наденешь – и можешь уйти отсюда, когда пожелаешь.

Снова повисла тишина.

– А без браслетов нельзя? – робко спросила Белоника, наконец-то пожалевшая парня.

Вольга покачал головой:

– С его видом волшебства нельзя.

У Ратко тоже возник вопрос, только совсем другого свойства:

– Да как же я его надену? – Он указал взглядом на самый крупный браслет, и всем стало понятно, что тот ковался вовсе не для богатырской ручищи.

Вольга смущенно потрогал свое запястье, которое было в полтора раза тоньше, чем у воспитанника.

– Дайте мне, – встала с места Белоника, глаза ее снова влажно посверкивали.

Воспитатель протянул девушке серебряный браслет. Волшебница взялась за него обеими руками и легонько потянула в стороны: на глазах у присутствующих украшение стало шире, не потеряв своей идеально круглой формы.

– Теперь впору?

Богатырь примерил: рука и вправду прошла свободно.

– В самый раз! Спасибо. Всю жизнь носить буду, тебя вспоминать.

– Тогда… на Солнцевороте…

– И за это тоже спасибо, – улыбнулся Ратко. – Если бы не ты, может быть, еще и не решился бы.