Глава 25. Сваты

Когда день перевалил за середину, Лукреция начала собирать вещи. Хорошо бы было выехать уже следующим утром, да пораньше: путь предстоял неблизкий.

Укладывая платья, многие из которых оказались так и не надетыми ни разу благодаря волшебному артефакту, раздобытому в хранилище, аристократка лукаво гадала, не разрешит ли Вольга забрать с собой брошь? В конце концов, с его проблемой она справилась в рекордно короткий срок. Сложно поверить, но прошло всего несколько дней, показавшихся баронессе целой жизнью. А ведь до этого время летело с пугающей стремительностью – только успевай отсчитывать годы, но здесь, на севере, вдруг неожиданно притормозило.

В дверь постучали.

– Войдите, – разрешила Лукреция, с ловкость карточного шулера пряча один из предметов интимного туалета между аккуратно сложенных платьев.

Вошла целая делегация: Ратко, Вольга, Белоника, Весень и Лель, из дверного проема выглядывали Морошка со Жданом, между ног посетителей юркой молнией скользнула куница и тут же попыталась залезть баронессе на плечо.

– Что, нагулялся, предатель? – спросила пожилая дама, подсаживая зверька. – А то все Лель да Лель.

Куница несколько раз возмущенно пискнула, но потом притихла на плече баронессы.

– У нас проблемы! – торжественно произнес Вольга.

– А мне казалось, я буквально пару часов назад разрешила их все, – деликатно засмеялась Лукреция. – Когда вы успели нахватать новых?

– Как вы уже успели заметить, я в этом специалист, да еще специалист преподающий. – Волшебник слегка поклонился.

– Свататься решили ехать, после заката, – сказал немного смущенный, но очень довольный Ратко.

– Поезжайте. Зачем тянуть? – одобрила Лукреция, все еще не понимая, c какой целью ей сообщают об этом в такой торжественной обстановке и где же здесь проблема.

– Вы должны поехать с нами, – безапелляционно заявил Вольга.

– Но я имею очень смутные представления о том, как на севере происходит сватовство!

– Мы тоже! Поэтому и просим: вам как иностранке все простят, – невозмутимо пояснил воспитатель.

– Вам как волшебнику тоже, – парировала Лукреция.

– Ну а нам вместе простят гораздо больше! Вы только послушайте, что они несут!

– Я точно помню, что там было что-то о птичках и рыбках, – тут же возмущенно откликнулась от двери Морошка. Похоже, спор длился уже довольно давно.

– А я слышала, как говорили про колечко и сваечку… – без лишнего напора сообщила Белоника и почему-то слегка порозовела.

– Птички мне больше нравятся, – высказал свое мнение Ждан. – Точно сваечка, а не сучок?

– Сам ты сучок, – беззлобно ответил Ратко.

Вольга многозначительно посмотрел на баронессу:

– Не думайте, что я разбираюсь в этом лучше…

Лукреция вздохнула: придется выручать, а то уедешь – и думай потом, не остался ли бедный Ратко без своей Нюты. Не такая уж мудреная наука это сватовство – справиться можно.

– Бабушку, бабушку мне не помните! – кричал с облучка всерьез обеспокоенный Ждан.

Сваты грузились в празднично украшенные сани.

– Я тебе дам бабушку, – добродушно, больше для виду, ворчала Лукреция, усаживаясь поудобнее между Весенем и Вольгой. Лишь сейчас она стала понимать, насколько сильно будет скучать по вихрастому обормоту.

Напротив уже сидели Белоника, Лель и виновник переполоха – Ратко. В ногах лежала пухлая сума с подарками. Пахло недавно срезанными хвойными ветвями: юные волшебники искусно переплели их по бокам саней, разбавив ярко-красными гроздьями рябины. Блестели и позвякивали колокольчики в сбруе двух ладных лошадок. Вечер сулил ясную и тихую ночь.

Идиллия разрушилась внезапным треском и появлением на дороге, прямо перед санями, трех человеческих фигур. Лошади испуганно заржали и непременно взвились бы на дыбы, если бы один из появившихся тут же не прыгнул вперед и не схватил взбудораженных животных под уздцы.

– Ох ты, святы! Не рассчитал! Тише, тише, – послышался густой незнакомый голос.

Ждан поднес фонарь ближе к говорившему, и все увидели крепкого мужчину с густой черной бородой, лохматыми полуседыми бровями и золотой серьгой в ухе. Одет незнакомец был не по-зимнему: ни куртки, ни полушубка на нем не было, голову прикрывал повязанный странным образом цветастый платок.

– Ты кто такой? – враждебно спросил вихрастый, готовый, если понадобится, запустить в незнакомца фонарем.

Тут на свет вышли двое других, и оказалось, что это Чингис с Буреславом. Все немного выдохнули.

– Вы же за булавой отправились, – недоуменно сказал Вольга.

– Так вот она, – внезапно ответил за них бородатый незнакомец и снял с пояса грозное оружие.

Когда Лукреция просила Чингиса помочь незадачливому перемещателю, то имела ввиду следующее: взять Буреслава, поисковик и найти-таки, куда подевалась та злосчастная булава, благодаря которой впервые обнаружились способности юного волшебника. Фальшивый проверяющий с энтузиазмом принялся за дело: едва понял, что от него потребуется и какие приключения это сулит, подхватил воодушевленного воспитанника и в мгновение ока унесся на ветре за горизонт. Судя по всему, путешествие увенчалось успехом, только вот кто этот бородач, который прилагался к артефакту?

– Это мой дед! – гордо заорал Буреслав, не дотерпев до того момента, когда кто-нибудь все же сподобится задать интересовавший всех вопрос.

– Дед? – недоуменно моргнул Вольга, привставая в санях, чтобы получше рассмотреть незнакомца. – Но он же…

– Умер? Для своих оголтелых родственников очень даже может быть, для себя самого живее всех живых, – ничуть не смущаясь, пояснил бородач, затем обошел сани и протянул руку воспитателю волшебников. – Драгомир.

С такого расстояния уже все присутствующие имели возможность оценить широкие кустистые и, судя по всему, фамильные брови незнакомца – сомнений в его родстве с Буреславом практически не осталось.

Вольга немного ошалело пожал широкую мозолистую ладонь.

– Так что случилось с булавой-то? – повторил он вопрос, инстинктивно чувствуя, что это и есть ключ ко всему происшедшему.

– Булава оказалась волшебным артефактом, – решил вступить Чингис, – зачарованным таким образом, чтобы не попасть в руки к другому волшебнику. Когда Буреслав коснулся ее, она просто перенеслась к своему владельцу.

– Она мне чуть пробоину в днище корабля не учинила, – усмехнулся Драгомир, поигрывая оружием. – А так обошлось, только кок заикой остался. Я когда письмо с сообщением о собственной гибели сыну отправлял, и думать забыл, что она дома осталась.

– Зачем письмо? – не поняла Белоника.

– А затем, ладушка, что негоже, когда сын начинает выглядеть старше отца, – вздохнул пришелец. – Отпустил я его.

Неловкая пауза даже не успела образоваться, как нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу Буреслав, наконец, выпалил:

– Вы видели? Видели, как мы переместились?! А у моего деда во-о-от такой корабль! – Мальчишка развел руки, глаза его горели гордостью и восхищением. – А еще у меня, оказывается, такое же волшебство! Дед обещал меня учить!

– Обещал, – тоже не без удовольствия крякнул Драгомир. – Хотел об этом переговорить с хозяином дома, да я вижу, вы куда-то собрались…

– Свататься едем, – пояснил Вольга.

– Это дело хорошее, – потер ладони бородач. – Ну с собой, что ли, возьмите.

Плотно сидевшие в санях волшебники смущенно переглянулись.

– Берите, берите, не пожалеете. У меня было пять жен, так что свататься я умею. Да что вы все так напряглись? За плохую примету посчитали? А ведь я со всеми женами жил ладно, ни одну не обидел. Вы выкуп-то взяли?

Лель поднял набитую суму – продемонстрировал. От подарков пахло травами и медом – это пряники, выпеченные Морошкой. Еще внутри были кулечки орехов, трав и ягод, неожиданно принесенных Ниной в дом, мотки ярких атласных лент – от Белоники, монетки разного достоинства, красивая кружевная шаль, пожертвованная баронессой, – подарок для матери будущей невесты, и много другого добра – кто его знает, от кого в доме откупаться придется.

Драгомир одобрительно кивнул на мешок, а вот на Леля посмотрел удрученно, почесал бороду:

– Ты, парниша, конечно, не обижайся, но тебе лучше не ехать, с таким-то лицом стенка на стенку идут, а не за красной девицей.

Юноша не обиделся, потрогал щеку, на которой только-только начинали бледнеть синяки, пробормотал: «Это он меня еще "до" не видел» – и выпрыгнул из саней.

А Драгомир, видимо привыкший командовать у себя на корабле, или откуда он там сейчас явился, развернулся вовсю:

– Тебе бы тоже, богатырь, остаться, а то нам в избе развернуться негде будет такой толпой.

– Вообще-то это жених, – саркастически бросил Весень, нисколько не смутив специалиста по сватовству.

– Ах, ну раз жених, тогда пусть едет, – милостиво разрешил тот. – А вот ты…

– Понял, понял, тоже буду портить картину. – Целитель покинул сани вслед за Лелем.

– Да не то что картину, – рассмеялся Драгомир, – только это дело серьезное, меж старшими решается.

– Ясно, – кивнула Белоника, поднимаясь.

– Я тоже могу уйти, – лукаво подмигнул с облучка Ждан.

– Сиди, где сидишь! – пригрозил ему бородач. – Кто потом нас пьяных до дому довезет?

– Ну тогда и я не поеду, а то завтра в дорогу. – Лукреция поднялась, рассудив, что теперь-то сватовство обойдется без ее непосредственного участия.

– Бабушку оставьте, – запротестовал Ждан, – погрузили ведь уже!

Впоследствии баронесса на полном серьезе недоумевала, зачем собирали такую делегацию, если Драгомира можно было смело отправлять одного. Он сосватал бы кого угодно и за кого угодно, лишь бы потом можно было вдоволь повеселиться за накрытым столом.

– Здравствуйте, хозяин и хозяюшка! – зычно начал дед Буреслава еще с улицы.

Если бы Ратко не успел заранее предупредить Нюту о сватах, то-то бы переполох начался при появлении этого громкого и бойкого бородача, стучавшего в ворота дома кузнеца так настойчиво, что снег пообсыпался с резных украшений.

– И вам не хворать, люди добрые! – ответил из-за ворот столь же зычный голос. Створки распахнулись, и в проеме появился могучий мужик, наверняка в любую другую дверь протискивавшийся разве что бочком. – Куда путь держите? Зачем пожаловали?

Не будь Лукреция уверена в обратном, она бы подумала, что кузнец – скорее отец Ратко, чем Нюты. Будущий тесть нисколько не уступал ни в росте, ни в размахе широких плеч молодому волшебнику. Как в семье у такого гиганта могла вырасти маленькая хрупкая девчушка – уму непостижимо.

– Есть у нас охотник, богатырь, удалец и молодец, – показал Драгомир на Ратко. – Ехал мимо, слыхал, живет здесь в округе птичка-невеличка, глазки синие, словно яхонты, перья червонного золота, голоском что соловушка.

Не зря новоявленный дед Буреслава по дороге все выспрашивал у жениха, как выглядит невеста.

– Я же говорил, будет про птичек, – словно зритель в театре прошептал на ухо баронессе Ждан и предложил угощаться орехами, которые уже успел стянуть из сумы с подарками.

– Наш охотник обошел весь лес, а той птички не видал, загрустил, затосковал. Сказывали добрые люди, видали ту птичку на твоем дворе.

– Может, и видали, – усмехнулся кузнец, провел рукой по коротко стриженной бороде, не сводя оценивающего взгляда с Ратко. – Только та птичка-невеличка, хоть мала, но смела да упряма, сам едва справляюсь. А хватит ли силенок у вашего молодца?

За воротами кто-то хихикнул: шутка ли, при сватах обвинить невесту в упрямстве?

Драгомир на секунду замешкался: видно, кузнец сделал серьезное отступление от обычного сценария сватовства.

Жених сообразил, что к чему, быстрее всех остальных: недаром на любом празднике был первый боец.

– Сила-то есть, а вот найдется ли кто, чтоб проверить, вдосталь ли? – шагнул вперед Ратко.

Будущий тесть потер могучие ладони:

– Найдется, не боись. Сдвинешь меня от ворот, так и проходи смело, ищи свою птичку.

Молодой волшебник усмехнулся, бросил полушубок на руки Драгомиру и закатал рукава праздничной вышитой рубахи, обнажая крепкие предплечья, переплетенные внушительными лентами мышц.

– Биться будут! Где это видано, чтоб жених с отцом невесты… Во дают! – восхищался Ждан, пихая за щеку уже не орехи, а пряник.

Лукреция во избежание последующего конфуза отобрала у вихрастого суму: если сватовство затянется, так и вовсе без снеди остаться можно.

Меж тем кузнец тоже скинул легкую кожаную куртку, и богатыри сошлись, ухватив друг дружку за массивные плечи. Некоторое время стояли неподвижно, будто испытывая силу соперника. Только ноги, что каменные столбы, все глубже и глубже уходили в снег.

– Если он всех женихов так испытывает, сидеть бы Нютке в девках, кабы не Ратко, – не без гордости ворчал Ждан.

Наконец хозяин двора слегка покачнулся, то ли поддался, то ли молодость и жизненная сила взяли свое, а только волшебник не упустил представившегося шанса, так ринул будущего родственника прочь от ворот, что тот едва не улетел в ближайший сугроб.

Вихрастый издал несколько неприличный победный клич, и Лукреция поймала себя на мысли, что едва совладала с собой, чтобы не присоединиться.

Драгомир кинулся поднимать и отряхивать кузнеца, но тот поднялся сам и, судя по всему, был крайне доволен исходом поединка.

Дальше все пошло как по маслу: сваты прошли в избу, где были встречены принарядившейся по такому важному событию хозяйкой.

– Проходите, гости дорогие, и ты, молодец залетный, не стесняйся. Вот они все, мои птички, хорошие да пригожие. – Она указала на лавку, на которой сидели, опустив глаза долу, три молоденькие девчонки. Нюта была самой старшей, и сваты приехали за ней, но щеки горели жарким румянцем у всех троих. – Выбирай любую, какая глянется!

Ратко шагнул к невесте, за руку поднял ее со скамьи:

– Вот она, моя ненаглядная!

Что тут началось! Ох и запричитали же сестры с матерью на три голоса!

– Да как же мы ее отдадим, такую мастерицу!

– Кто будет в лес ходить по грибы, по ягоды?

– Кто хлеб нам будет печь душистый? Кто кашу варить?

Драгомир только довольно оглаживал бороду – снова пришел его черед вступать в этот необычный торг.

– Да, губа у нашего охотника не дура, но и кошелек не пуст! – Бородач знаком попросил баронессу открыть сумку и начал извлекать из нее гостинцы: – Чтоб не оскудели ваши закрома и стол ломился от снеди!

Перед хозяйкой легли кульки с орехами, сушеными ягодами, пахучими травами, пряники и пирожки, заботливо собранные Морошкой.

– Все равно не отпустим, – загомонили девчонки, – кто нас будет наряжать, наши косы украшать?

Лукреция уже смекнула суть игры и выложила перед непоседами ленты, переливчатые бусы и пригоршню монеток:

– А с такими подарками, красавицы, разве сами не справитесь?

Глядя на представшее перед ними богатство, сестрицы аж завизжали от удовольствия.

– Дитятко забираешь, старшее, любимое, – ударилась в полупритворные слезы мать. – Кто меня теперь обнимет, кто пожалеет на старости лет?

Лукреция улыбнулась на такие причитания: хозяйка дома и сама еще была красавицей хоть куда, какая уж тут старость.

У Вольги же лицо не дрогнуло, он вынул из сумы прекрасную шаль и набросил ее на плечи женщины.

– Утешься, матушка, за хорошим человеком будет твоя дочка.

Хозяйка только ахнула и с не меньшим восхищением, чем шустрые пигалицы, стала рассматривать роскошный подарок.

– Кхм, – многозначительно вмешался кузнец.

– Да что ж это я! – всплеснула руками мать невесты. – Пожалуйте за стол, гости дорогие! Уж не взыщите за угощение, чем богаты…

А богат дом, видимо, был изрядно… При кузне бедно не живут. Дочки тут же в шесть рук заставили стол угощениями так, что гостям локти положить было некуда.

Ждан смотрел на все это большими круглыми глазами и, кажется, жалел только о том, что уже наелся орехов с пряниками.

По традиции сваты садились за стол не только для того, чтобы есть и пить, сперва надо было потолковать, как дальше будут жить молодые. Драгомир снова раскрыл рот, но тут же был перебит кузнецом, который, отринув все условности, обратился напрямую к Ратко:

– Слышал я от дочки, ты ее к себе в село забрать хочешь…

– Верно, – кивнул жених. – Пока поживем у отца, а там и свой дом поставим – братья помогут.

Хозяин призадумался, зачем-то размял ладони и сказал напрямую:

– А что, если вам остаться? Ты видишь, нет у меня наследника и, наверное, уже не будет. Дом и кузню некому после меня держать. Коли пожелаешь в мою семью войти, дело тебе передам как родному сыну.

Кузнец сказал и замолк, притихли и все остальные за столом.

Лукреция про себя улыбнулась подобному предложению. Это кто еще кого сейчас сватал? Ратко себе невесту? Или кузнец сына и преемника?

– Я подумаю, – ответил юный волшебник, – коли не обидишься, что сразу не согласился.

– Ну добре, – махнул рукой будущий тесть. – Не к лицу мудрому мужу в важных делах спешить. Ешьте, пейте, гости дорогие, не обижайте хозяйку!

Как и обещал Драгомир, возвращались сваты домой изрядно навеселе уже далеко за полночь. Драгомир с Чингисом орали в ясное звездное небо какую-то залихватскую песню, счастливый Ратко подхватывал на припевах и хлопал в ладоши. Ждан насвистывал на облучке. Умаявшаяся за такой долгий день Лукреция тихонько дремала у Вольги на плече.