Глава 9. Красные бусы

– Это бедный район? – решила уточнить я, хотя никаких признаков бедности у жителей не заметила, но уж больно неухоженной выглядела часть города, в которой мы незапланированно посетили уже два двора.

Троица переглянулась.

– В городе, конечно, есть бедняки, – ответил за всех Ратко, – но на целую слободку их не наберется.

– Тогда почему эта улица выглядит так, будто здесь была чума?

Весень три раза плюнул через плечо и гневно посмотрел на меня, чтобы больше не каркала.

Ратко пожал плечами.

– Ну давай спросим, – кивнул он на мужичка, пытавшегося вернуть в петли покосившийся ставень. Богатырь подошел к трудяге, подцепил ставень одной рукой снизу, второй сбоку и с первой попытки поставил на место.

– Спасибо, подсобил, добрый человек!

– Да не за что, – расплылся в дружелюбной улыбке Ратко.– Ты лучше скажи, что такое с вашей улицей стало? Что за беда?

– Да леший его знает, – горожанин, совсем как Весень минуту назад, три раза плюнул через плечо и сделал какой-то охранный знак. – Сыпется все, будто сглазил кто-то. Я этот ставень уже в третий раз поправляю. Краска на крыльце облезать стала, а красили летом. Плетень вот вдруг покосился. Оно, конечно, может, краску мне на базаре негодную продали и на плетень снегу навалило. Да только если бы у одного у меня такое происходило, а то вся улица, почитай, разваливается. Ей-богу, старостиха с соседнего проулка порчу навела.

– А почему она?

– Да ходит тут и бродит, языком мелет. А баба-то злая, и глаз у нее недобрый.

Я пожала плечами. Если бы от каждой злой бабы начинали разваливаться дома, то скоро бы ни города, ни деревеньки на земле не осталось. Доброта в число и моих-то достоинств никогда не входила.

– А вы кто такие будете? – вдруг очнулся говорливый мужик и с подозрением посмотрел на Весеня, укачивавшего на руках ребенка.

– В гости ходили, – туманно ответила я. А то тоже в колдуны запишет, и не отопрешься, ведь со мной их трое.

– Что за баба-то? – громко спросил Лель, не желая опускать щекотливую тему. – Где живет? Как выглядит?

Я едва удержалась, чтобы не зашикать на него: втянет нас в беду.

– А вам нашто? – насупился мужик.

Я мысленно присоединилась к нему в этом вопросе. На что нам знать, где живет и как выглядит какая-то злая баба?

– Ты что, старый, не видишь? Это детки с Калиновой улицы. Сдать им змеищу, да и дело с концом!– на крыльцо высунулась хозяйка двора и стала с грохотом выставлять за порог пустые ведра.

Мужик оглядел нас из-под мохнатых бровей.

– Я на охоту на ведьм не подписывалась, – прошептала я так, чтобы слышала только неразлучная троица.

– А у нас ведьм и не водится, – попытался успокоить меня Ратко.

Ага, я и поверила. То-то тут все о ней так ласково отзываются, дай только шанс – веток в костер под пятками мигом подкинут.

– Да что ты тянешь! Вон за тем углом живет она, господа волшебники. Дом с коваными воротами, – подтвердила мою догадку женщина с крыльца. – Варварой зовут. Ей уж за полвека минуло, а в последнее время ходит павой в бусах и расписном платке!

Интересно, что бы она сказала о некой баронессе Зоненштадской, которой минуло семьдесят и которая при этом не подумала отказаться от жемчуга и бриллиантов? Я посмотрела на женщину, мягко говоря, неодобрительно.

Неразлучная троица, не сговариваясь, развернулась в указанном направлении.

– Вы серьезно? – едва поспевала я. – Прямо вот совсем серьезно?

Почему-то было смешно и досадно одновременно. Парни поверили одной злоязычной бабе, которая клеветала на другую такую же, и теперь мы дружной толпой идем в неизвестном направлении.

Поневоле задумаешься о сглазе и колдовстве, когда на две ближайшие улицы и переулок всего один дом в приличном состоянии. Жилище старосты стояло как новенькое, будто только что срубленное, обтесанное и покрашенное. Забор досочка к досочке, тогда как соседний напоминал зубы во рту старика.

– Что мы здесь делаем? – продолжала канючить я. – Да еще младенца с собой притащили.

Хотя как раз ребенок за пазухой у Весеня вовсе не возражал против долгой прогулки, наоборот, мирно спал, только иногда слегка покряхтывая, когда волшебник перехватывал его поудобнее.

– Здесь пахнет волшебством, ты же сама внимание обратила, – пояснил Ратко, без тени смущения колотя по основательным воротам старосты.

Пока он колотил, за нашими спинами что-то протяжно заскрипело – мы обернулись вовремя, чтобы увидеть, как за два дома от нас поперек проулка рухнуло дерево, под которым мы прошли буквально пару минут назад.

Ратко выругался и удвоил свой натиск.

– Эй, хозяева! Открывайте, поговорить надо!

Я же, не веря своим глазам, продолжала смотреть на улицу: либо мы все сходим с ума, либо упавшее дерево действительно становится все трухлявее, заборы по обеим сторонам проулка накреняются все больше, усеивая сугробы мелкими чешуйками облетающей краски.

– С кем говорить-то? Вы кто такие будете? – раздался требовательный голос с высокого крыльца.

Мы все отступили на шаг и задрали головы, чтобы получше рассмотреть говорившую. На крыльце стояла крепкая баба в накинутом на плечи полушубке и синем платке. На шее у старостихи, как и обещала ее завистница, красовались ярко-красные крупные бусы – словно вишни, нанизанные на нитку. Тетка была дородная, сбитая и никак не старше сорока лет.

– Волшебники мы, тетушка, с Калиновой улицы! Дозволь во двор войти!

– С чего это? – резонно возразила тетка. – Я вас не звала.

– У вас на дворе опасный волшебный амулет. Хотим найти, пока от него людям худого не вышло.

Тетка на миг испугалась, дернула к горлу рукой, но затем все с тем же упорством ответила:

– А вам откуда знать? Соседушки наклепали? Они от зависти еще и не такого понарасскажут.

Только после слов про амулет до меня стал доходить смысл происходящего. Пока Ратко был занят переговорами, я дернула за рукав Леля:

– Что за амулет-то?

Красавец повернул ко мне свое нахмуренное лицо и кивнул в сторону старостихи:

– Да вон, его и искать не надо – на шее у нее висит.

Я пристальнее присмотрелась к красным бусам на шее у тетки. Шарики сверкали слишком ярко – неудивительно, что соседка обратила на них внимание.

В это мгновение раздался очередной скрежет, и хорошо утоптанная дорога у нас под ногами внезапно треснула. В узком, с палец толщиной, разломе показалась черная промерзшая земля.

– Откройте, пока никто не пострадал! – вновь заорал Ратко.

– Еще угрожать мне вздумали?! Пошли прочь! И без городового не показывайтесь! Ишь, пусти их на порог – пол-избы вынесут!

– А вышибить ворота, конечно же, нельзя? – решила удостовериться я, оглядывая могучую фигуру горе-переговорщика.

– Нельзя, – остудил меня Лель. – Нас Вольга за репутацию своего дома потом в ступе в кашицу истолчет.

Какие все щепетильные! Пока я оглядывалась по сторонам, трещина у нас под ногами стала в два раза длиннее. Этак мы скоро в тьму подземную провалимся. Надо что-то срочно предпринимать.

– Ратко, подсади-ка меня! – Я потянулась к великану, словно маленькая девочка, просящаяся на ручки. Волшебник поднял брови, но просьбу исполнил, усадив меня к себе на плечо.

Наконец-то моя макушка оказалась над забором.

– Тетенька, вам бусы краденые достались! – уцепилась за штакетины я.

– Ничего не краденые, я их честно на базаре за тридцать копеек купила! Сгинь, сопливка, мала еще поклеп наводить!

– Тетенька, их у ведьмака украли, он ведьмачке хотел своей подарить! Не губите себя! Высосет вас это ожерелье досуха-дочиста! Вон все окрестные дворы уже страдают! – Я покосилась вниз на Леля и прошипела: – Что стоишь? Волшбуй, давай!

– Брешешь, малявка! – побледнела тетка.

– А вы на руки свои поглядите! Ноготки-то желтеют, кожа морщинится уже! Да и пятна темные, вон они! Всю как есть высосет!

Не знаю, что там делал Лель – я на него не смотрела, – но чем больше тетка разглядывала свои руки, тем больше ужаса проступало на ее лице.

– И это только начало!– на радостях от удачной импровизации пообещала я.

Старостиха завизжала и попыталась сорвать с себя украшение, но замок не желал поддаваться трясущимся рукам.

– Спасите! Помогите! Ломайте ворота!

Ага, как же! А потом скажут, что все мы просто кучка юных вандалов.

– Ратко, подсади выше!

Волшебник без лишних слов поднял меня выше, и я оттолкнулась пяткой от его плеча. К несчастью, грациозно перемахнуть через забор не получилось. Гигантские валенки и тяжелый полушубок этому нисколько не способствовали. Остатки гордости я все же сохранила, чудом не упав лицом в сугроб. Правда, это стоило мне одного из валенок. Второй я скинула уже сама, потому что смысла в нем не было, и босыми пятками по утоптанному снегу понеслась к крыльцу.

Ну, молодое тело, выручай! В ближайшие дни мне будет не до простуд!

Пропрыгав по ступенькам крыльца, я подскочила к старостихе и с помощью тонких ловких пальчиков живо расстегнула застежку на бусах.

– Ребят, что с ними теперь делать? – Я помахала ярко-красной низкой в надежде на дальнейшие указания.

– Ворота сначала нам отопри, коза, – беззлобно рассмеялся Ратко.

– Слышали? Отпирайте, – велела я тетке, которая за две минуты без волшебного украшения словно бы вылиняла.

– Я?

– Ну я же не пингвин, босиком по снегу бегаю только в крайних случаях. – Мне уже удалось усесться на скамейку, что была прибита на крыльце, и подобрать под себя начавшие замерзать ступни.

– Пин-вин? – не поняла старостиха, но послушно направилась отпирать ворота.

– Из нашего хранилища бусы. – Вольга задумчиво повертел в руках низку.– Хозяйка-волшебница неизвестна. Украшение подпитывает жизненные силы носящего, а энергию берет из окружающей среды. Если его не контролировать – а обычный человек этого делать не может, —то недалеко и до беды – вон как улица уже пострадала.

Я выразительно показала северянину на его воспитанника, склонившегося у моих ног. Выходило подозрительно. С чего хозяину дома на Калиновой рассказывать о волшебных предметах совершенно посторонней девчонке?

– Ну все, теперь не захвораешь. – Ратко выпустил мои ступни из ладоней и аккуратно опустил в валенки. Было ощущение, что я погрела ноги у камина. Внутри ладоней волшебника будто скрывалось по угольку.

– Спасибо. Зачем тебе дубленка, если ты и так теплый? – наивно спросила я.

– Чтобы девкам нравиться, – улыбнулся Ратко.

– Иди лучше со всеми вместе улицу подлатай, – заметил Вольга. – Так ты девкам больше понравишься.

– Да какой с меня толк?

– Ну, может, лед где растопишь, – двусмысленно ответил наставник, но Ратко ушел.

– Вот теперь можно и делом заняться, – удовлетворенно сказала я. – Пойдемте спросим у хозяйки, где она такие бусы взяла.

– Ну пойдем, – вздохнул Вольга. – Только не думаю, что из этого выйдет толк.

От всего пережитого старостиха заперлась в доме и еле слышно подвывала из-за двери. Я посмотрела на волшебника и деликатно постучала.

– Уйдите, – протяжно донеслось в ответ.

Пришлось вновь пойти на обман.

– А остатки чар кто с вас снимет?

На минуту в доме воцарилась тишина, затем дверь открылась, и на пороге появилась опухшая и заплаканная хозяйка. К счастью, Вольге в отличие от его учеников не надо было объяснять, как обманывать доверчивых горожан. Он живенько и с самым серьезным видом стал размахивать над пострадавшей руками, делая очень виртуозные пассы. Так что тетенька прониклась.

– А где вы взяли эти бусы? – не теряла времени я.

– Купила, – с вызовом ответила старостиха, хотя у меня и в мыслях не было обвинять ее воровстве.

– Как купили? – удивилась я, потому что бусы скорее подходили молодой девушке.

– Как-как! На базаре! Мешок крупы купила неделю назад, дома пересыпать стала, а там, глядь, бусы эти.

– А у кого купили?

– У Никифора, у кого ж еще?

– То есть вы его знаете?

– Его весь город знает, – перебил меня Вольга  и покачал головой в знак того, что эта ниточка никуда не приведет. – Ну все, вот и готово. Сегодня поспите, а завтра как новенькая будете.

Едва мы вышли за ворота, волшебник продолжил прерванный разговор:

– Подкинули ему эти бусы в товар. Никифор на базаре каждый день торгует.

– А до этого пропавшие волшебные вещи вот так в городе не объявлялись?

– До этого нет.

– А почему? Если предположить, что они в городе?

– Видимо, потому, что ни один волшебник не приводил их в действие. – После каждого моего вопроса Вольга мрачнел все больше.

– А для этого волшебник должен был просто оказаться рядом с этой вещью или подержать ее в руках?

– Чаще всего надо прикоснуться.

– И как давно, судя по состоянию улицы, кто-то прикоснулся к бусам?

– Думаю, не больше недели назад.

–То есть, скорее всего, прямо перед тем, как они попали к старостихе?

– Скорее всего.

– Тогда почему до сих пор не обнаружились остальные предметы? Или их действие не так заметно?

– Не знаю. – Вольга пожал плечами. – Один из предметов точно опасен. Кольцо Радогаста мы бы не смогли не заметить. Значит, их просто не включали.

– Но и бусы в мешке с крупой не похожи на случайность, – задумчиво произнесла я. – Думаю, самое время для эксперимента. Вернее, с него надо было начинать.