Глава 28

Для следующего этапа пришлось выйти на улицу, где меня уже поджидали остальные члены Дома, для обряда очищения. Мне на руки накинули символическую веревку, не слишком сильно спеленывая запястья вместе, символизирующую то, что я временно остаюсь без дома, но все равно связанный обязательствами перед своим народом. С тихим вздохом вышел на улицу, под шумное улюлюканье толпы, пришедшей засвидетельствовать брак и порадоваться вместе с моим Домом.

Оглядел разношерстную толпу, взглядом выделяя своих друзей по воинской группе и командира нашего отряда. Они весело улыбнулись мне, хлопая в ладоши и широко улыбаясь. Улыбнулся в ответ, кивая. Также увидел тут трех моих сестер и четырех братьев, занимающих свои места в эльфийском потоке. Риналиэль, пятый мой брат, самый старший, наверное, будет сопровождать Миреллу, так как я его тут не заметил.

В груди зажглась тень ревности. Это не он с ней провел неделю! И не ему с ней жить! Да и не сможет он, я-то знаю, как он воспитан, это я с детства мог проигнорировать какое-то правило, он так не сможет!

Со злостью глянул на Дайру, которая спутала мне все планы с этой проверкой.

Повернулся к центральной точке свободного пространства, что мне оставили, прекрасно зная, что сейчас мне предстоит просто достаточно долго стоять, пока Мать Дома не проведет первый этап церемонии с Миреллой, а меня со всех сторон будут «очищать» пришедшие. Вздохнул, стараясь отрешиться от происходящего. Это не слишком приятная процедура.

Первой вызвалась очистить меня Чара, выходя ко мне в центр.

– Сиренель. Брат мой. Я прощаю тебе твои детские шалости и то, как ты… – начала она перечислять все мои прегрешения, пока я старался подготовиться к тому, что будет дальше, но она лишь не сильно плеснула мне водой по ногам, едва обрызгав. Облегченно выдохнул.

– Спасибо, – поблагодарил за прощение.

Дальше пошли остальные эльфы, так или иначе встречавшиеся на моем жизненном пути и когда-либо затаившие на меня обиду или злость. Не все были так добры, как Чара, выплескивая мне воду под ноги. Кто плескал и на спину, и на грудь, бывало и на лицо. Чем сильнее была обида, тем холоднее лилась вода и выше плескалась. Я благодарил каждого. За их доброту. За их прощение.

Наконец, кажется, практически все высказали мне свои претензии, отпуская прошедшие грехи, и подошел последний очиститель – моя сестра Дайра. Она даже не стала церемониться, рассказывая мне, в чем я когда-либо был не прав, просто плеснув мне водой из большого ковша по лицу, резко сказав:

– Ты знаешь, за что.

Задохнулся от резко пробравшего, кажется, даже до костей холода. Липкая ткань рубашки, уже и без того достаточно мокрая, окончательно прилипла к телу, выставляя напоказ все что можно было. Оглушенно покачал головой, четко ощущая контраст жары улицы и воды, вылившейся только что на меня.

– Спасибо, – не остался в долгу, поднимая глаза от мокрого камня под ногами. Сестра покидала церемонию, все же высказав мне свое презрение прилюдно, сильно подпортив статус.

Обычно после того, как сам воспитатель выплескивает в лицо мужчине свою воду, в мужья не очень-то и берут. Это значит, что мужчина бракованный, непослушный, не поддающийся воспитанию. Я не раз видел отказы в браке после такого.

Обеспокоенно зашарил по толпе взглядом в поисках госпожи, должной уже быть здесь и видеть все, что происходит. Да, так и есть, она стояла прямо напротив меня, наблюдая за обрядом с каменным лицом.

Испуганно сглотнул, ожидая её реакции на случившееся. Чара, стоявшая рядом с ней, что-то быстро шептала девушке на ухо. Наверное, поясняла произошедшее. Но Мирелла продолжила молча стоять, не произнося слова отказа. Толпа облегченно выдохнула, снова начиная веселиться и громко желать мне удачи, считая, что самое страшное уже было. Это они ещё не знают про подлянку Дайры!

Деревянной походкой подошел к будущей жене, заглядывая ей в глаза и медленно опускаясь на колени, проговаривая вслух свою просьбу стать её мужем. Сердце в груди замерло, словно переставая биться от волнения и страха. Откажет или согласится?

– Я согласна взять тебя в мужья, Сиренель Эльифай, – проговорила ритуальную фразу Мирелла. Облегченно выдохнул, впрочем, не спеша расслабляться. Мне ещё предстоит пройти некоторые процедуры в храме Богини. Они могут стать решающими.

Визг с задних рядов надо было слышать – все буквально бесновались от счастья. Улыбнулся краешками губ, покорно опуская голову к полу и вставая с колен. Теперь самое страшное – проверка невинности. Лишь бы не среагировала на вчерашнее! Лишь бы не среагировала! Ничего же такого по сути не было, Мирелла очень вовремя остановилась!

И какого черта вообще её решили устроить?! Чертова Дайра! У нас же не было секса, можно сказать, по чистой случайности, а сестры сами, когда мы ехали, говорили про то, как важно соблазнить человечку в первые дни. Вот за что мне это?!

Четко на шаг позади пошел за будущей женой, под свист и топот сослуживцев. Женщины иногда меня все же останавливали, целуя в лоб для пожелания удачи. Я всем нервно улыбался, не забывая благодарить. Да, свадьба – это действительно праздник. Рубаха под горячими лучами солнца уже почти высохла, как и мокрые от очищения волосы, сейчас спадающие мне на спину мягкими волнами.

Так мы и дошли до внушительного вида пещеры. Благодарно улыбнувшись всем пришедшим, прошел под её своды для интимного действия. Тут присутствуют только самые близкие родственники – мать Дома, мои мать и отец, сестры. Миреллу провели чуть дальше, указывая ей, где нужно встать, а я остановился на подходе к алтарю в форме большого белоснежного валуна. Жрица, одетая в белый балахон, торжественно зачитала полагающиеся молитвы богине.

Сердце стучало, словно бешенное, переживая за дальнейшее и свою судьбу. А вдруг сейчас Мирелла откажется, а вдруг невинность не подтвердится, а вдруг… Поток панических мыслей оборвал властный голос жрицы.

– Пей, – к моим губам поднесли широкую чашу с каким-то дурманящим сознание зельем.

Я много раз слышал от мужчин про его свойства, и я не хочу, не хочу его пить! Обеспокоенно поднял глаза на госпожу. Она стояла нахмурившись и мрачно взирая на происходящее, однако не вмешивалась, едва заметно кивнув мне. Больше ничего не оставалось.

Приоткрыл губы, глотая вязкую, чуть сладковатую жидкость. Сознание мгновенно затуманилось. Я начал воспринимать мир иначе – как-то заторможено, сквозь толстый слой ваты, что ли…

Моё тело сразу куда-то потянули. Послушно пошел, еле переставляя ноги. Меня остановили. Приказ протянуть вперед руки дошел до меня не сразу, а, наверное, спустя несколько минут. Выполнил указание. Запястья обожгло резкой, но какой-то слишком далекой сейчас болью. Я видел кровь на руках, но никак не мог понять, ни откуда она, ни причины её появления. Мозг туманился, иногда выдирая какие-то куски памяти из жизни. Вот я стоял у алтаря с вытянутыми руками, а вот уже лежу на нем, пока вокруг меня кто-то ходит. Снова стою, но уже на коленях. Снова резкая боль непонятно откуда.

Тихий щелчок застегиваемого на моей руке браслета немного отрезвил, сделав мир немного четче, но я по—прежнему реагировал слишком заторможено, и никак не мог взять в толк, что здесь сейчас происходит. Все было словно далеко от меня. Не важно. Не существенно. Хотя я явственно знал, что сейчас решается вообще вся моя жизнь.

Как я оказался в своей собственной комнате под одеялом, уже вообще не помню, но последней связной мыслью все же было – надеюсь, я таки стал мужем Миреллы.

Неожиданно та жизнь, которая была в далеком и чуждом человеческом королевстве, мне понравилась. И я бы хотел прожить с этой женщиной всю жизнь бок о бок. Думаю, смог бы постепенно приспособиться к её желаниям, какими бы они странными для меня ни казались.

То, что нас с Сиренелем разлучили, разведя в разные части дома, мне определенно не понравилось, заставляя волноваться, но делать было нечего. Привлекать к себе внимание мне нельзя, так что я спокойно прошла за предложенным провожатым, не сумев с первого раза запомнить его имя от волнения.

Мужчина привел меня в какую-то богато обставленную комнату с широкой кроватью с безупречно красивой, кованой спинкой. Осмотрелась по сторонам, поражаясь богатству и лаконичности обстановки.

– Это комната Сиренеля. Располагайтесь. Через пятнадцать минут за вами зайдут и уведут на необходимые для бракосочетания процедуры. Ваши брачные наряды и браслеты можете отдать мне. Я отнесу браслеты в храм, а наряды в банные комплексы.

Мужчина низко поклонился, чуть ли не уткнувшись носом мне в ноги. Постаралась пережить это и не пытаться его поднять. У меня для этого Сиренель есть, а здешних мужчин портить не стоит. Раз у них так принято, значит принято. Тем более он не на коленях, а просто наклонился. Уже плюс.

Положила свою сумку на кровать, доставая вещи в поисках нужного. Передала парню. Ещё раз огляделась и решила уточнить.

– То есть я остановлюсь в комнате Сиренеля, или как?

– Да, если он станет вашим мужем, то это будет считаться вашей общей комнатой в этом доме, госпожа, – пояснил мужчина, но я только ещё больше запуталась.

– Но я думала, что у вас принято спать раздельно.

– Так и есть, ведь у женщины может быть множество мужчин помимо мужа. Но не в гостях. В гостях женщине выделяется одна комната, где она обязана располагаться вместе со всеми своими мужчинами. Если вы не хотите спать с Сиренелем, он может лечь на пол, – мне указали на расшитый золотой нитью ковер под ногами и гору подушек неподалеку.

– Спасибо, разберемся, – наконец поняла я этот нюанс, но мне все равно было многое что любопытно. – А ты не мог бы вообще мне объяснить, чем отличается муж от не мужа, – решила поинтересоваться, пока меня не позвали, и он ещё тут.

– Да, конечно, госпожа, – мужчина все же разогнулся, видимо, устав стоять скрючившись, с интересом сверкнул на меня из—под густой челки и начал свой рассказ. – Муж имеет право иметь детей от выбравшей его женщины. Участвовать в решении важных семейных вопросов, предлагать варианты воспитателей для сыновей, участвовать в их воспитании сам и многое другое. Также он имеет право игнорировать приказы и просьбы других женщин, если это противоречит его семейному кодексу, вступать в разговоры женщин, и в будущем, если сможет удержать на себе внимание выбравшей его женщины и сделать карьеру, попасть в совет королевства. Любовник же не имеет права иметь детей, лишается возможного места в совете, не имеет права игнорировать ничьи приказы, только если ему было указано другое. Много отличий.

Переварила эту мысль у себя в голове. То есть получается, что муж – это почти нормальный член общества, а любовник – так, безвольный слуга? Меня передернуло.

– А из любовника нельзя перейти в разряд мужа?

– Нет, но можно стать фаворитом и получить почти те же права, что и у мужей, за исключением детей.

– А как определяется, любовником мужчина станет или мужем? По желанию? – пусть Сиренель мне что-то и рассказывал про девственность, но мне кажется, что это все же достаточно притянуто за уши.

– Изначально все рождаются равными. И лишь те мужчины, которые не удержали свою похоть в узде, поддавшись искушению, становятся просто любовниками. Остальные имеют шансы стать мужем.

– А если удержал в узде, – чуть не хихикнула от слова похоть. Что за чушь? – Но в мужья никто не выбрал?

– Если мужчина не смог соблазнить ни одну женщину взять его мужем до определенного возраста, он автоматически причисляется к любовникам и приходит к Матери дома для распределения.

– А желание мужчины, к какой женщине он попадет, учитывается?

– Да, конечно! Как нельзя сделать мужем без согласия на то мужчины, так и нельзя отдать мужчину любовником к нежеланной женщине. Исключение – высшая степень наказания, когда мужчина неоднократно нарушал установленные правила. Тогда его желание не учитывается, но это случается очень редко, и как правило ему все же предоставляется на выбор несколько кандидатур.

Мне стало несколько легче. Ну ладно, хоть все по желанию, пусть и с ограничениями, а не по полному принуждению. Всю жизнь жить с нежеланной женщиной – это ужасно.

В дверь вежливо постучались. Ну вот, а это, похоже, за мной, на эти их предбрачные процедуры. Интересно, как там Сиренель? Все ли нормально?