Глава 13
Демид
«Вот гандон!» – я остервенело орудовал вилкой, лязгая зубами.
Аппетит отсутствовал, но, чтобы похмелье не затянулось, нужно было плотно поесть. Сегодня я планировал окончательно отказать Масленникову в сделках, забыть о его существовании, откатать очередной «чёрный» спуск и вечером после лёгкого ужина снова затрахать Олесю до трясущихся ног, но уже в трезвом уме. Вот только почему-то мои идеальные планы в последнее время рушились, стоило мне разложить всё по полочкам.
«Ладно… Попробую уломать его на парочку «лонгов». А для крутой маржи на спекуляции дам контакты проверенных брокеров-игроков. Может, хоть это его утихомирит?» – я придвинул к себе чашку кофе и отписался друзьям, что сегодня поднимусь на старт позже, чем обычно. Да и погодка пока что была стремновата для наших развлекух. «Мы нашли новый охрененный спуск! Ради такого дождёмся тебя!»
На часах было полдесятого. Терпеть до одиннадцати я не хотел, поэтому позвонил с предложением встретиться пораньше.
– Владимир, доброе утро. Если хотите, можем пообщаться прямо сейчас.
– Доброе, – по голосу было понятно, что он злился. – Через полчаса наверху устроит?
– В ресторане?
– Да.
– Отлично.
«Зеленоглазка, не бойся. Я всё решу! P.S. Секс с наручниками пробовала?» – мне нужно было успокоиться перед встречей, поэтому написал Олесе.
«Не пробовала.»
«Тебе понравится!»
«Я, если честно не в настроении…»
«Это легко поправимо, малышка.»
Прямо как был, в джинсах и футболке, я поднялся в ресторан и лихо уселся напротив Масленникова, похожего на злой вздувшийся пакет прокисшего кефира: одно неосторожное движение – и лопнет к херам.
– Доброе утро, – я уверенно улыбнулся и протянул ладонь.
– И вам, – он крепко пожал её и с лёгким подозрением прищурился.
– Что-нибудь надумали?
Мы подождали, пока официантка расставила перед нами чашки с кофе, сахарницу и молочник, и только потом продолжили диалог. Бизнесмен оглядел меня и по моему внешнему виду наверняка догадался: я пришёл не для долгой беседы. Тем лучше. Сделки-то нужны ему, а не мне. Стоп. Олеся. Я выпрямился, сделал лицо попроще и вид чуть более заинтересованный.
– Надумал всё то же самое, о чём говорил накануне.
– Может быть, хотя бы треть бюджета оформим в долгую? Среди бизнесменов вашего уровня это достаточно популярный вид финансового планирования на полгода-год.
– Демид, меня не интересует планирование. Мне нужен рост активов. В допустимом соотношении скорости и риска. Я вчера уже сказал об этом, – по лицу и интонации Масленникова я с запозданием понял, что теперь он принципиально откажется от любых компромиссов.
Этот индюк хотел проучить меня. И Олесю заодно. Ха, ну конечно. Какая вкусная конфетка для собственного эго: «умыть» президентского сыночка. Ну ладно. Тогда поговорим на прямую.
– Владимир, давайте я сразу оговорюсь, чтобы между нами всё было прозрачно.
– Оговоритесь, – он плеснул сливки в кофе, сделал глоток и откинулся на спинку кресла.
– Во-первых, я даже на старте своей карьеры не занимался спекуляцией на разнице цен. Это не мой профиль и не та сфера, которая меня кормит. Я не игрок, я математик. А во-вторых, не воспринимайте, пожалуйста, мой отказ помочь вам как нечто личное, – я сделал многозначительную паузу и всмотрелся в каменное лицо Масленникова. – И уж тем более это никак не связано с… э… вашей помощницей. Она тут не причём. И наказывать её за то, что мы с вами изначально друг друга не поняли, было бы несправедливо и жестоко. И даже, я бы сказал, не по-мужски.
– Со своей помощницей я как-нибудь сам разберусь, – процедил он.
– Я могу дать контакты проверенных игроков, которые помогут вам удвоить активы за год, – я дружелюбно кивнул, хотя вообще-то работать с такими людьми он не заслуживал. – Просто конкретно я в этом деле бесполезен.
– Я вас понял, Демид.
– Вы уверены, что не хотите инвестировать вдолгую? Любой толковый финдир подтвердит вам преимущества таких сделок, – ощущение, что я в тот момент конкретно так подставил Олесю, неприятно кололо затылок.
– Уверен.
«Мудак ты, Масленников. И активы твои сольют на бирже такие же мудаки! Увольняй Олесю. Я найду ей работу получше!» – внезапное осознание того, что я вообще-то способен решить её проблему другим методом, подействовало на моё настроение волшебным образом.
– Ну что ж. Тогда, думаю, обсуждать нам больше нечего.
– Согласен, – взгляд Масленникова был недобрым, но у меня уже давно выработался стойкий иммунитет на подобного рода персонажей.
– Всего хорошего, Владимир. Отличного вам отдыха.
– И вам.
Я бодро встал из-за стола, чтобы вернуться к себе и переодеться для борда. Уже из номера хотел позвонить Олесе, но её телефон сначала был занят, а потом она не взяла трубку. После трёх наборов я черканул ей короткое сообщение: «Перезвони мне». Быстро оделся, кинул клич в чат о своей готовности и погнал к подъёмнику.
Мы втроём заняли кабинку, и друзья показали мне карту спуска, где стояла куча пометок о траектории, изменениях градусов уклона и других важных деталях. Нас разом захватил адреналин, и мы одновременно повключали свои нашлемные камеры, чтобы сделать записи крутого спуска. Конченные экстремалы…
Добравшись к старту, я глянул на хмурое небо, с которого наконец-то перестал сыпаться снег. Склон был шикарный. Сверху он казался практически отвесным с редкими скалистыми выступами и почти без деревьев.
– Ну что, Макарыч, пойдёшь первым? – сзади подошёл Жека, хлопнув меня по спине.
– А вы чего? Зассали?
– А ты?
– Да похер. Глотайте пыль.
Мы рассмеялись и защёлкнули борды. Я натянул на лицо маску и горнолыжные очки. Прицелился, несколько раз подпрыгнул, утрамбовывая под собой свежевыпавший снег.
– Погнали!
Хохоча и улюлюкая, мы понеслись вниз по очереди. Ощущения были непередаваемые: летишь в пропасть, технично удерживая равновесие и работая ногами и руками. Снег из-под борда волнами расходится в стороны. Белое полотно, нарушенное каменистыми выступами, завораживает.
Скорость заставляет кровь бурлить от наркоманской дозы адреналина. В голове пустота, весь фокус – на траектории.
Я ловко лавировал между камнями и впадинами, стараясь контролировать ощущение эйфории от полёта вниз. Парни не отставали. Далеко внизу уже виднелись точки человеческих силуэтов, флажки ограждений безопасных трасс… Я почувствовал в нагрудном кармане вибрацию телефона и отвлёкся на какую-то долю секунды. Мгновение… Борд задел очередной выступ, раздался короткий скрежет, я неловко дёрнулся, потеряв хлипкое равновесие и кувырнулся вперёд. Скорость была такой, что силу падения можно сравнить с ударом об автомобильный капот.
«Ты труп, Демид…» – все мои попытки сгруппироваться провалились… Я шарахнулся шлемом обо что-то твёрдое, приложился рёбрами… Дальше – треск борда, и меня накрыла оглушающая своей тишиной чернота…
* * *
Олеся
«Перезвони мне», – увидев сообщение от Демида, присланное больше получаса назад, я тут же схватила телефон и набрала его номер. Гудки. Длинные и бесконечные. Набрала второй раз. Три гудка. А потом «абонент временно недоступен». И как это понимать?
«Может быть, он в горах?» – я поморщилась от досады и собственной невнимательности, но тут в дверь моего номера постучали. В надежде, что это Макаров принёс мне хорошие новости, я резво подскочила и щёлкнула замком…
– Ну что, Олеся Викторовна, – хмурый Масленников шагнул внутрь без приглашения.
– Что, Владимир Иванович? – тихо прошелестел мой голос.
– Доигралась?
– Что это значит? – хотя я догадывалась…
– Ты уволена.
Дурнота мгновенно накатила, сжав мой желудок в крепкий кулак.
– Зачем вы так? Я ведь ничего дурного вам не сделала… Все полгода работала на совесть. И Никита…
– А что Никита? – он упёрся плечом в стену, сложил руки в замок на груди и разъедал меня ядовитым взглядом.
– Никита ко мне привык. И я к нему… Я знаю все его диагнозы, все проблемы. Все подходы к нему. Все его привычки и предпочтения… Если я уйду, его это травмирует! Он будет думать, что я его предала… – не знаю почему, но в тот момент себя мне было не жаль. Все мои эмоции сконцентрировались на том, как отразится мой уход на маленьком напуганном мальчике.
– И будет прав, – отчеканил Масленников. – Стоило задуматься обо всём этом ДО того, как ты услужливо раздвинула свои стройные ноги перед этим тетеревом.
– Это никак не связано! Моя работа и моя личная жизнь – это два разных мира!
– Дура ты, Олеся, – с разочарованием произнёс Владимир. – Надеешься на что-то. Но таких, как ты, у этого Демида десятки. Таких же жаждущих отщипнуть от него кусочек райской жизни. Только он ни одну из вас к себе настолько близко не подпустит. И ни одна из вас ему не ровня. Он женат на ком? На дочери Пахомова! А ты куда полезла? Или забыла, что у любовниц век короткий?
– Владимир Иванович! Хватит!
– А я бы мог, – он шагнул в мою сторону, и я неуверенно попятилась.
– Что – мог?
– Подпустить тебя. К себе… – Масленников приблизился ко мне вплотную, заставив сжаться от ужаса.
– Пожалуйста, не надо.
– А чем я хуже, Олеся Викторовна?! – схватив за запястье, он дёрнул меня к себе.
– Прекратите! – но все мои попытки вырваться не увенчались успехом.
– Чем?! Тем, что мой отец не президент?!!
– Отпустите меня! – что было сил, я отталкивалась от него свободной ладонью, но и её Владимир сжал так крепко, что синяк мне был обеспечен. – Держите себя в руках!!!
– Да не могу я! – он впечатал меня спиной в стену. – Я как дебил последний! Смотрел на тебя и на сына! И понадеялся! А вдруг?! Да как здорово было бы! А ты! Такая же шалава, как и остальные!
Из моих глаз потекли слёзы страха, а из горла вырвались хриплые всхлипывания.
– Пожалуйста, прекратите!!!
Он опустил голову к моему лицу, но я закрыла глаза и отвернулась в сторону.
– Неужели я настолько ужасен, Олеся?
– Вы меня пугаете. Ваше поведение максимально непредсказуемо! А методы демонстрации симпатии очень странные! Хватит!
Я снова дёрнула руками, и на этот раз Владимир меня отпустил.
– Собирай манатки и проваливай. Твой номер оплачен до полудня, – не дожидаясь ответа, он стремительно вышел, оставив меня одну.
Кое-как успокоившись, я снова набрала номер Демида, но он снова был «не абонент».
– Да где же ты?!
У меня оставалось полчаса на сборы. Не заботясь об аккуратности, я скидывала свои вещи в чемодан. Несколько секунд смотрела на платье цвета какао и на туфли на тонких шпильках. Это вроде бы был подарок… Но надеть их во второй раз после всего сказанного… Как?
Я сложила их в небольшой пакет с эмблемой отеля. Оглядела комнату и ванную. Вроде бы ничего не забыла. Накинула на плечи пальто, натянула полусапожки и вышла в коридор. Ноги были ватными… Но я всё равно заставила себя дойти до «люкса» Масленникова. Постучала.
– Чего тебе? – он, всё такой же хмурый, приоткрыл дверь.
– Дайте мне с Никитой поговорить. Не бейте по нему моим исчезновением. Даже если люто ненавидите меня. Его не заставляйте страдать от неведения.
Владимир смотрел на меня секунд десять. И я держала удар. Смотрела на него в ответ с гордо поднятой головой. Потому что уж перед ним я ни капли не провинилась. И ничего ему не была должна. Моей болью был его сын.
– Пять минут.
– Спасибо.
Он впустил меня внутрь и позвал Никиту. Я в это время сунула пакет с нарядом на тумбу за ворох лыжной экипировки и приготовилась пережить детские слёзы…
Подбирать слова утешения было бесполезно. Никита истошно рыдал, вцепившись в меня намертво. И ему было всё равно, кто оказался инициатором нашего расставания.
– Ты обещала, что не уйдёшь от нас!!!
– Знаю, малыш…
– Тогда почему уходишь?!
– Так получилось…
– Пусть получится по-другому! Олеся, ну пожалуйста!!!
Шмыгая носом и поглаживая светленькие волосики, я глянула на Масленникова. До последнего надеялась, что он передумает и сжалится над сыном. В тот момент я была готова согласиться даже на половину оклада. Слишком невыносимо детское отчаяние… Но тот уже всё окончательно для себя решил. И горе сына его не трогало.
– Прости, Никита. Я сама грущу. Но ничего не поделаешь…
– Поделаешь! – мой маленький проказник не сдавался. – Папа! Помоги Олесе Викторовне не уехать от нас! – Никита с такой надеждой и верой во всесилие отца посмотрел на него… Но наткнулся на каменную стену молчания.
Этот человек-демон будет кошмарить сына всё его детство…
– Прости, малыш, – я снова крепко обняла мальчика, чувствуя, как трепыхалось за тонкими рёбрышками раненое сердечко. – Прости меня… Я тебя подвела…
– Олеся, я тебя люблю! Всегда-всегда буду любить!
– И я тебя, мой милый. Всегда-всегда.
Теперь мы ревели напару. У меня отняли не работу. У меня отняли маленькое озорное счастье.
В ту секунду я ненавидела обоих: и Демида с его неуёмной похотью, и Владимира с его чёртовыми тараканами. Из-за их бездумных слов и поступков…
– Мне пора идти. Будь хорошим мальчиком, ладно? Слушайся папу.
– Не хочу… – Никита безутешно вытирал слёзы. – Я с тобой хочу, Олеся!
– Со мной нельзя. Да и папа ведь расстроится… А он тебя так любит…
– Ладно…
– Люблю тебя, мой маленький, – я поцеловала малыша в красный нос, поспешно поднялась с колен и выскочила из номера, пока Никиту не накрыла вторая волна истерики.
Подхватив чемодан, понеслась к лифту. Но нет. Из-за двери до меня донёсся детский крик отчаяния. Следом – недовольный низкий голос.
«Боже, что я наделала?..»