Глава 29

Демид

Я ненавидел непрошеные физические контакты, сколько себя помню. И все эти хохмы Ковалёва я скорее терпел, чем поддерживал.

Дерьмовее всего было то, что я ощущал непривычное бессилие. Я внезапно для себя оказался на грани морального истощения. Бесило до ужаса абсолютно всё: отец, Пахомов, чёртов брак, беременность Эллы, непонятки с Олесей. Куда ни глянь – я словно собирал коллекцию опасных – или местами смертельных – ловушек. У меня ВСЁ ВСЕГДА было гладко, красиво и упорядочено. А теперь я, словно тот блядский белый кролик, медленно падал в бездонную нору, таща за собой толпу людей, которым причинял боль своим психозом.

Алкоголь и свежий воздух притупляли моё самоедство. Голая девка, чем-то вдруг напомнившая мне мою жёнушку, отрабатывала по полной, но в кармане не было кэша, чтобы сунуть ей его… Даже подвязки не было, чтобы хоть куда-то воткнуть пару косарей. Именно эта мысль заставляла меня усмехаться. А не удовольствие от происходящего.

Но томная музыка наконец-то подошла к финалу, и я с наслаждением проследил, как блондинка освободила меня от своего бурного натиска. И я, конечно, затылком почувствовал, что моя зеленоглазка готова пристрелить меня. И Ковалёва заодно. На её месте я бы рвал и метал.

– Огонь же! – грохнул Иван, тянувшийся ко мне вновь наполненным бокалом.

– Да уж… – я легко чокнулся с ним и отпил прохладный виски, но удовольствия уже не испытал. Под языком чувствовалась неприятная тяжёлая горечь, а желудок явно намекал сворачивать пьянку. – Умеешь ты разжечь веселье.

– Поэтому даже не в сезон у меня заполняемость не ниже двух третей, – хмыкнул Ковалёв. – Нужно знать, на что цеплять публику.

Я повернулся к Олесе и чуть не поперхнулся. Да, нужно было сваливать. Её взгляд не сулил ничего хорошего, а ссору из-за какой-то белобрысой стриптизёрши я в гробу видал.

– Ладно. Всё было круто. Но мы отчаливаем баиньки.

– Уже? – обиженно затянул Ковалёв.

– Отпуск – дело утомительное, – я реалистично зевнул и поспешил встать, чтобы Иван не успел отчебучить ещё каких-то стрёмных приколов. – Правда. Спасибо за ужин, – протянул ему ладонь.

Тот пожал её, плюхнулся обратно в кресло, присосавшись липким взглядом к тут же вскочившей Олесе, но, заметив моё лицо, резко переключился на сцену, где танцевала очередная фигуристая деваха.

«Овцебык…» – я шёл впереди, держа в руке холодные напряжённые пальцы зеленоглазки.

Войдя в лифт, я приобнял Олесю и пьяно ткнулся носом ей за ухо, вдыхая уже привычный невесомый аромат, чем-то смутно напоминавший мне холодное осеннее утро. Как в детстве, когда идёшь в школу, а на траве подмёрзшая роса. И первые жёлтые листья. И где-то совсем вдалеке опавшие яблоки медленно превращаются в сидр…

– Приехали, – пробормотала она и решительно шагнула в коридор, заставив меня покачнуться.

В номере из-за открытого балкона было немного влажно. Я даже почувствовал соль на губах.

– Не включай свет, – потянув её на себя, я упёрся спиной в стену и прижал бёдра Олеси к своим.

Она не сопротивлялась. Но двигалась так, будто ей приходилось подчиняться…

* * *

Олеся

– Не включай свет, – Макаров резко дёрнул меня за руку и прижал к себе.

В нос ударил чужой приторный запах, перебивший его сдержанный одеколон, и я непроизвольно поморщилась.

– Зеленоглазка… – к «букету» добавился алкогольный выхлоп.

Задержав дыхание, я по-кошачьи изогнулась в его руках и вполне изящно повернулась спиной, лишь бы открыть себе путь к свежему воздуху. К счастью, Демид был достаточно хмельной, чтобы не разгадать истинный смысл моего манёвра. Его ладони легли на мои плечи, избавляя их от лямок платья, а губы впивались в шею сзади.

– Жутко хочу тебя…

Да уж. Я чувствовала его «хочу», жёстко упиравшееся в моё бедро. На языке вертелся едкий вопрос, хотел ли он конкретно меня или просто «хотел» под впечатлением от ужина. Но я молчала, изо всех сил пытаясь поверить в то, что мы с ним тут были только вдвоём: он – для меня, а я – для него.

«И в кого же ты такая дура, Жданова? Овца недолюбленная. Вечно ищешь счастье там, где им и не пахнет. Зато вовсю смердит бойкой стриптизёршей!» – голос разума снова говорил со мной строгим тоном Ангелины Бенедиктовны. Не так изящно, как она… Но бескомпромиссно.

Пока я искала себе оправдание, Макаров уже избавил меня от платья, а себя от джинсов. Я очнулась голой и нагнутой к зеркалу туалетного столика. К счастью, нас окутывала полутьма комнаты, но я всё равно смотрела на еле различимые черты лица Демида в отражении.

«Почему ты?.. Почему я?!..»

Он мягко массировал горячими пальцами мою промежность, а по моему телу растекались жар и боль… Глядя на себя в упор, я искала внутренний рубильник, чтобы отключить эмоции, но перед глазами бесконечно всплывала эта пошлая сцена за ужином.

– Почему ты молчишь?

Меня словно током ударило. Ковыряясь в себе, я впервые в жизни не заметила начало секса… Демид повернул меня лицом:

– Лесь, что не так?

– Э… Я…

– Ты вообще здесь?

– Да. Просто…

«Господи, почему я снова начинаю лепетать перед ним?!»

– Что там в твоей голове? – Макаров хмуро вглядывался в моё лицо в тусклом свете ночных огней, с трудом дотягивавшихся до нашего номера.

– Что-то… – я попыталась отвернуться, но он крепко сжал мой подбородок.

– Или кто-то?

– Или кто-то! – я наконец-то очнулась и зло скинула с себя его руку. – Стриптизёрша, которой от тебя разит за километр.

– Как там было?.. – Демид насмешливо вскинул бровь. – «У тебя ревность в зубах застряла»?

– Как там было? – вернула ему реплику. – «Это не ревность, а негодование»?

– Да прекрати, а? – он качнул головой и нагнулся поцеловать меня, но промахнулся, попав в уголок губ. – Делать тебе нечего? Сравнивать себя и эту…

– А что, есть большая разница? – мой вопрос прозвучал не насмешливо, как я планировала, а отчаянно…

– Пфф… Лесь… – Макаров пьяно блуждал языком по моей шее. – Где ты? И где она?.. Не удивлюсь, если это очередная Ковалёвская шлюха на лето…

– А я? Очередная Макаровская?..

– Ещё слово… – он взбешённо уставился на меня, сжав челюсти.

Я даже не удивилась бы, если бы он замахнулся. Но в целом результат меня, можно сказать, порадовал. Мы оба были под алкоголем, оба несли бред. Или то, о чём не говорили по трезвости.

Мужская ладонь кандалом зажала моё запястье. Макаров молча потащил меня за собой в душ, буквально припечатал к кафельной стене, включил воду, плеснул себе на ладони полстакана геля и демонстративно намылился от подбородка до паха. И всё это время сверлил меня пьяным разъярённым взглядом. Я боялась сделать лишний вдох или пошевелиться, только нервно покусывала губы в ожидании…

– Ваше величество довольно? – смыв с себя остатки пены, он шагнул вплотную ко мне и положил ладонь на шею.

«Господи, что мы творим?..» – пронеслось в мыслях, когда его губы грубо впились в мой рот, а мокрые пальцы крепко сжали ягодицы.

Демид почувствовал, что я не сопротивляюсь, и одним движением повернул меня к себе спиной. Коленом раздвинул мои ноги шире, одной рукой прижал к себе за талию, а второй упёрся в стену и на судорожном выдохе вошёл сзади.

– Расслабься, – прошептал на ухо.

Тёплая вода продолжала литься на нас сверху. Мои волосы промокли и липли к коже спутанными прядями. Я пыталась подчиняться ритму Демида, но тело будто взбунтовалось, отказываясь принимать правила игры, а стоны застревали в горле, вырываясь еле слышным шёпотом частого дыхания.

Оргазм накрыл меня болезненной волной, и Макаров, уткнувшись лбом в кафель рядом с моим лицом, кончил следом. Мы продолжали стоять без движения ещё минут пять в каком-то мучительном безмолвном диалоге, смысл которого я отчаялась понять.

Демид выключил воду и протянул мне полотенце. Вытерся сам, дождался, пока я управлюсь с волосами и сотру с лица остатки макияжа.

Как мы уснули, я помнила смутно. Кажется, просто легли и одновременно отключились. До самого утра я сквозь сон ощущала жар его тела. Пыталась отодвинуться, но Макаров крепко прижимал меня к себе, не давая ни сантиметра свободы.

* * *

Демид

Несмотря на жутко мутную голову, утром я по нашей маленькой традиции медленно довёл Олесю до оргазма. Говорить не хотелось. Совсем. Я просто трогал её. То нежнее, то грубее. Давно зная, где и как ей больше нравилось.

Накануне я накосячил. Факт. Можно было смело перечеркнуть весь вечер. Но видя её расстроенное лицо, вместо логичных извинений жутко хотел огрызнуться. Встряхнуть её. Не знаю… Наорать? В голове творился полный хаос на букву «п». Меня колошматило изнутри противоречащими друг другу эмоциями, и это был тот самый опасный момент, когда стоило неосторожно ляпнуть что-то, и всё окончательно покатится в тартарары. И такой шикарный момент мне, конечно же, представился…

– Где позавтракаем? – Олеся тоже избегала вчерашней темы, хотя по её глазам всё было яснее ясного.

– Где скажешь, – я вообще не хотел есть. – Можем в ресторане или в баре на пляже. Или пройдёмся по набережной.

– Давай на пляже.

Я пожал плечами, натянул плавки, шорты и белую футболку. Потом вспомнил о сигаретах и, выйдя на лоджию, с диким кайфом закурил. Никотин мгновенно наполнил мой мозг лёгкостью. Я приземлился в плетёное кресло и сквозь сизый дым следил за недолгими сборами Олеси.

Мы спустились вниз и побрели к морю. Нужно было что-то сказать, но я молчал. Она тоже. Всё это выглядело по-детски.

Мы подошли к бару, и я чуть не выматерился при виде Ковалёва, уже махавшего нам рукой. Олеся мгновенно напряглась. Но делать вид, что мы его не заметили, было поздно.

– Забей хер на его шутки, – я в последний момент шепнул ей на ухо перед тем, как махнуть ему в ответ.

Перед Иваном стояла только чашка с кофе, и я был уверен, что он всё равно свалит через несколько минут.

– Вы какие-то помятые!

– Не выспались, – процедил я, пододвинув стул Олесе.

– Да мы тоже, – Ковалёв зевнул, кивнув куда-то в сторону.

Я повернул голову и заметил вчерашнюю блондинку, набиравшую еду на две тарелки. Она была в ярко-жёлтом бикини, еле-еле прикрывавшем пышные телеса, и в неприлично коротких джинсовых шортах, из-под которых невооружённым глазом был заметен смачный пурпурный след от мужской ладони. Понятно чьей… Я даже не удивился правоте своего ночного предположения.

– Доброе утро, – мурлыкнула она, подойдя к нам.

– Привет, – я ответил нехотя.

– Доброе, – Олеся точь-в-точь повторила мою интонацию и тихо спросила у меня: – Что тебе взять?

– Кофе и пару тостов с сыром. Спасибо.

Через минуту она поставила передо мной тарелку со скромным завтраком и чашку американо и пошла за своей порцией. Не знаю, намеренно ли Олеся так долго бродила по двум рядам утренних блюд или просто никак не могла определиться с выбором… Потом у неё зазвонил телефон, и она вообще отвернулась от еды. За это время блондинка успела съесть свой завтрак и, будучи снова шлёпнутой Ковалёвым, игриво взвизгнула, картинно чмокнула его и упорхнула в сторону лежаков. Там разделась догола и улеглась загорать.

Я даже не потрудился придержать глаза от красноречивого закатывания.

– Ну а чо? – усмехнулся Иван. – Сочная тёлка. Трахается не хуже, чем танцует. Даёт во все щели. Берёт недорого, – посчитав сей набор фраз остроумным, он довольно хохотнул и, обжигаясь, отпил свой кофе.

– Что ещё для счастья надо… – пробормотал я, без аппетита глянув на тосты. Сделал глоток американо и снова закурил. Эффект никотинового пофигизма нравился мне всё больше.

– Вот именно! – Иван как-то по-итальянски вскинул ладонь. – С бабами всё должно быть просто. Заплатил – поимел. Приглянулась – придержал на пару месяцев. Надоела – послал подальше. А не вот это вот бесконечное мозгоёбство: туда хочу, сюда не хочу, ты на меня забил, где ты шляешься, с кем ты шароёбишься… Мне бывшей жены хватило вот так! – он провёл большим пальцем по шее.

Я молча усмехнулся. Глянул на Олесю, но она всё ещё говорила по телефону.

– Ты ведь тоже не был фанатом всех этих муси-пусь! Чего случилось-то? Охомутала?

На этом слове я кашлянул от сдерживаемого смеха:

– Да ничего не случилось. И ничего не изменилось.

Иван скривился, в удивлении вскинув свои белёсые брови, выделявшиеся на красноватой от загара коже:

– В смысле? Так ты ей тоже чехлишь?

– Типа того.

– Хо! А я-то уж думал – всё, пропал чертяка! Красава! – он тоже закурил и хитро прищурился в не самой приятной ухмылке…

* * *

Олеся

Договорив с мамой, я прихватила тарелку и нехотя пошла к столу, но с облегчением заметила, что блондинки там уже не было.

– Красава! – раскатисто усмехнулся Иван. – И чё почём?

– Приемлемо, – донёсся голос Демида.

Я не сразу поняла, о чём они говорили: о машинах, недвижимости или ещё о чём-то… Подошла к бармену и попросила капучино.

– Ну примерно?

– Пять.

– В месяц?!

– Да.

– Нихуа-хуа!

Я стояла к ним спиной. И какие-то нехорошие ощущения неприятно покалывали затылок.

– За такой кэш она должна огого!

«Нет… Демид, только не так…»

– Меня устраивает.

– Потом скинь номерок, как надоест.

Я втянула носом воздух, чувствуя, как ноги задеревенели от ужаса.

– Как будто тебе тут не хватает…

Пересилив страх, я повернулась в их сторону.

– Ну я ж не вечно в Сочи сижу. Как-нибудь приеду в столицу на недельку. Сэкономлю время на поиски отменной проверенной сучки! – Ковалёв смотрел на меня и громогласно хохотал под звон разбившейся чашки, выпавшей из моих рук.

Где-то на краю сознания раздался невозмутимый голос Макарова:

– Да пошёл ты.

А потом он повернулся на звук битой посуды и резко замер, глядя мне в глаза…