Глава 33

Есения

Я услышала его за спиной не ушами.

А кожей.

Вмиг покрылась пупырышками, обняла плечи руками и попыталась прогнать страх и заставить себя быть смелее.

Все хорошо. Все просто прекрасно. Меня влечет к мужу — разве это плохо?

Но опасение, что Волгин — всего лишь опытный игрок на своем поле, не давало спокойно дышать. А когда Ренат провел ладонями по моим бедрам и, сжав талию, уткнулся лбом в затылок — воздух выбило из груди.

— Ты… замерзла?.. — шепотом, тихим и свистящим, словно ему тяжело говорить.

«Как думаешь, что происходит с мужчиной, когда на его пальцах кончает красивая женщина?»

Я не ответила — просто не смогла, лишь качнулась, неосознанно прижимаясь спиной к теплой груди. Слишком остро было находиться рядом с тем, кого считала лютым зверем, а теперь так сильно запуталась, ведь муж за какие-то несколько дней смог незаметно приглянуться мне, будто паразит — влез под кожу. Мы даже не общались толком!

Наверное, все Париж виноват — нельзя было сюда ехать. Любимый город высвободил мою злость и обиду, раскрыл сердце тому, кому оно не нужно. Как выпутаться из этих лап? Как не разрешить себе привязаться, чтобы потом потребовать развод и легко уйти?

Я не умею притворяться. И учиться не хочу.

Хотела влюбить в себя Рената, чтобы растоптать, уничтожить, а теперь боюсь, что сама увязну в этих чувствах — как в трясине. Нечестно. Несправедливо.

— Се-ня… присядем? Сейчас все начнется, — Волгин отступил вправо, но все еще держал горячие руки на моей талии, показал направление поворотом головы, а я с трудом заставила себя отвести взгляд от его высеченного, будто на граните, профиля и глянуть на сгустившийся мрак внизу, ряды голов зрителей и синий дым, будто змей, ползущий по широкой сцене.

Тяжелые шторы поднялись, и луч света пронзил темное пространство, преломляясь, едва соприкасаясь с клубами дыма.

Спектакль начался. Я знала, чего ждать от Флобера и понимала, что открытие коллекции — настоящий праздник для многих ценителей.

Как ему удалось выбить такой роскошный зал — ума не приложу. Даже со связями, здесь, в осенний период, — это невозможно, ведь очередь на залы занимали модельеры задолго, некоторые оплачивали аренду за полгода или ранее. Да и Андрэ занимал всегда один и тот же зал. Почему сейчас решил изменить планам?

Не приложил ли муж к этому руку? Я украдкой зыркнула на Рената. Он внимательно рассматривал выходящих девушек, будто парящих по паркету. Те танцевали, раскачивались, сплетались в узоры, расходились, чтобы снова столкнуться. Незабываемо и непередаваемо.

От громкой современной музыки дрожь шла по всему телу, казалось, что под ребрами распустились пионы, а из глаз пошли дожди. Сдержать эмоции было сложно, меня распирали изнутри счастье и восторг. Чтобы не упасть, я сжала пальчики на руке мужа.

Андрэ любил свои наряды подавать, как настоящее шоу. Я ему множество раз говорила, что в нем умер режиссер, а он лишь улыбался и создавал дальше женские платья. И продавал все даже раньше, чем показывал результат. Знаю наверняка, что вся коллекция, которую мы видим на сцене, уже давно куплена богачами заранее.

— Присядь, — прямо в ухо, щекоча теплым воздухом кожу, сказал Ренат.

И я позволила мужу увести себя в темноту ложа. Опустилась на сиденье, не отрывая взгляда от выступления. Заставляла себя смотреть вперед, но глаза все время возвращались к разглядыванию напряженного мужчины рядом.

Я должна быть сильнее похоти. Ничего в муже нет особенного. Только почему я до сих пор горю и дрожу? Почему его слова, его ласки так взбудоражили мою кровь? Так у всех бывает?

Заставила себя отвернуться от Волгина, который словно не замечал моего внимания и, откинувшись на спинку дивана, спокойно следил за выступлением. Я посмотрела на сцену, хотя меня потряхивало от желания смотреть совсем в другую сторону. Даже кулаки сжала и уколола себя ногтями в ладони, чтобы отрезвить себя. Ренат — будто яд, по капле попадал в кровь, и я теперь нуждаюсь в противоядии — мечтаю о его упругих губах, теплых руках и хочу, чтобы он продолжал то, что начал в машине.

Умалишенная… Хватит!

Словила себя на том, что снова разглядываю Волгина. Отвернулась. Задышала через раз, соски болезненно сжались, и тонкая ткань платья от движения приятно царапнула кожу, заставив меня сцепить зубы, сдержаться и не выпустить неловкий стон.

На сцене развернулось настоящее действие, хотя я с трудом могла уловить суть, лишь разглядывала модели и следила, как переплетаются фигуры, как мерцают под музыку лучи.

Как всегда у моего любимого друга — все пышно, искрометно, поразительно. Некоторые наряды показались слишком открытыми, но было в этой откровенности что-то волнующее. Шокирующее. Андрэ умел быть таким.

Когда вышли девушки в ткани, похожей на ту, из которой сшито мое платье, я едва не задохнулась — стоило лучам прожекторов погаснуть, оставив легкое туманное освещение — модели оказывались полностью обнаженными.

Я неосознанно поднесла руку ко рту и локтем зацепила Рената. Столкнулась с ним взглядом. Он щурился, в прищуре глаз не видно было его светлой радужки, только тьму. Голодную и жуткую.

— Теперь ты меня понимаешь? — наклонился он ближе, тронул сухими губами мою румяную щеку и тут же отстранился. Прикрыв глаза, вытянул руку на диване, второй нашарил в темноте мою ладонь и переплел наши пальцы — будто всем сообщил, что я принадлежу только ему.

Я какое-то время не дыша смотрела на его крупный подбородок, сильную шею и приоткрытые губы. В полутьме не видно было налитых вен, что оплетали подбородок и поднимались к вискам и высокому лбу, но я знала, что они там есть. Зачарованно смотрела на его густые ресницы и стискивала губы, пытаясь сбросить ощущение щекотки от непогасших поцелуев.

Кадык мужа нервно дернулся. Ренат распахнул глаза, а я быстро отвернулась и сделала вид, что смотрю спектакль. Хотя ни хрена я там не видела! Меня волновал только муж. Между ног болезненно разогрелось, низ живота ныл от неутолимой жажды, во рту пересыхало, отчего я постоянно облизывала губы.

— Вина? — вдруг спросил Волгин.

Я повернулась и поняла, что он наблюдал за мной украдкой все это время — в глубине зрачков метались искры — отражение лучей со сцены, а на губах замерла лукавая ухмылка.

Я кивнула. Облегченно выдохнула, когда муж отпустил мою кисть — жар его тела пронзал насквозь, и я невыносимо желала прекратить такую пытку. Он слишком притягателен и вовсе не опасен. Почему мне так сразу казалось, не понимаю?

Он ведь остановился тогда. Ушел. Не тронул меня даже на грани.

Я его оправдываю? Серьезно?

— За наш горячий союз, — муж протянул мне бокал и взял другой себе, поднес к губам, а я будто прилипла к его проникающему взгляду.

— Что ты имеешь в виду? — жадно выпила напиток, в горле до ужаса пересохло, отставила пустой бокал на стол, снова посмотрела на сцену. Я пыталась быть непринужденной, хотя бы делать вид, но все тело дрожало от напряжения.

— Ничего не имею в виду, говорю то, что вижу. Ты желаешь меня не меньше, чем я тебя.

Я вспыхнула. Щеки обдало кипятком, а по спине поползла новая жгучая спираль. Да как он смеет…

— Я тебя не хочу, — соврала.

Волгин махом выпил вино и, налив себе еще, хохотнул.

— Это мы сейчас проверим, — выпил второй бокал и, оставив его на столе, вдруг поднялся и немного нервно скинул пиджак.

— Пожалуйста, Ренат, не здесь…

Звучало жалобно, но я дрожала от нетерпения, не могла честно себе сказать, что не хочу, чтобы он продолжал.

Волгин повернулся с легкой улыбкой на губах.

— Давай так, — бросил куда-то пиджак и наклонился ко мне, — если ты скажешь «хватит», я остановлюсь.

— Но я хочу посмотреть коллекцию, — звучало фальшиво, муж это тоже заметил, слабо покачал головой.

— Не этого ты хочешь. Не этого я хочу.

— Ты домысливаешь, — отстранилась, пытаясь влипнуть в спинку дивана. Я вся пылала. От его близости, от хмельного взгляда, от хищной улыбки и даже упавших на глаза волос. Волгин — соблазнитель, каких поискать, и я не знаю, как с такими вещами соперничать.

— Я вижу по твоим глазам, — муж мягко коснулся кончиками пальцев моих век, пересчитал ресницы, вызывая микро-взрывы по всей коже. — Слышу по твоему дыханию, — переместил руку и закрыл пальцами рот, не позволяя сделать вдох, пришлось шумно втянуть носом. — Чувствую, как сильно и часто бьется твое… — сорвался ниже и накрыл ладонью колотящееся в груди сердце, сместил немного ладонь и порочно-медленно сжал грудь. Камешки сосков покорно уткнулись в чашу его руки.

— Рена-ат…

— А еще… я знаю это по пряности твоей влаги, — рука отпустила грудь и нагло вползла под разрез платья. Накрыла трусики, заставив меня ахнуть и покраснеть еще сильнее.

— Здесь же люди… — выдохнула я, кусая губы, туманно глядя в глаза напротив — темные, будто в серой мгле внезапно образовалась черная дыра.

— Нас никто не видит, — придвинулся ближе, вжал меня в диван, наклонился к губам. Пальцы перекатывали влагу, поглаживали лепестки, а я тряслась от невозможности остановиться и запретить ему продолжать. Это унизительно — не владеть собой, когда хочется быть сильной.

Что он со мной сделал?

— Но я… — захлебнулась новой волной ощущений, когда муж нажал на плечи, заставляя лечь меня поперек дивана и запрокинуть голову.

Платье оказалось на талии, трусики плавно сползли на пол, оставляя на коже след мурашек, а ноги по велению сильных и властных рук раскрылись.

— Что, ты? — прошептал Волгин, целуя мои колени, поглаживая между ног, лаская бугорок. — Ты моя жена, и я хочу тебя безумно.

— Я девочка еще, — смогла выдохнуть, когда губы Рената накрыли клитор и выхватили из меня жалкий сдавленный стон.

— Я знаю, милая. Знаю, — обжигая ударами языка, выталкивая из груди не стук сердца, а колокольный звон.

— Мне страшно, — выдохнула, выгибаясь от приятных ощущений и накатывающей волны удовольствия.

— Я слово дал, что не обижу, — Ренат приподнял голову, а я сжала на ногах пальчики — так было без него плохо, холодно и хотелось еще. Еще. Еще. Его прикосновений и власти. — Ты должна довериться, Сеня. Дальше будет легче, вот увидишь. Сможешь? — потрогал разгоряченную точку языком, немного ввел пальцы, чтобы снова отстраниться и заглянуть в мои глаза.

— Смогу, — порывистым шепотом.

— Привстань на секунду, — он подал мне руку.

Вставать было стыдно — за стеклом гудела толпа, лучи света выплясывали и кружились.

— Нас не видно, — убедил меня Ренат и придержал за спину, когда я подалась вперед. Он наклонился, что-то нажал на сидении и разложил диван.

Меня качнуло от мысли, что здесь, или где-то в подобном месте, он уже спал с женщинами. Возможно, с покойной женой.

Стало холодно и больно.

— Только не говори, что с ней ты тоже был здесь, — прошептала, подрагивая.

Волгин выпрямился, тряхнул головой.

— Это уже не важно.

— Для меня важно, — я зло одернула платье и отступила. Запуталась в ткани каблуком и упала навзничь.

Волгин прыгнул в мою сторону и успел оттолкнуть угол стола — иначе я бы угодила в него виском.

— Дурочка. Дикая и необъезженная кобыла! — рявкнул Ренат и запечатал мой рот глубоким поцелуем, не позволив возмутиться или испугаться. Я даже толком и не ударилась, оказалась за секунду в кольце его сильных рук и во власти языка.

Муж придерживал мой подбородок ладонью и тянул его вверх, углубляясь настолько, что я не могла дышать. И не могла остановиться.

Когда он прервал поцелуй, у меня потемнело в глазах, но я нашла в себе силы яростно просипеть:

— Это не случится здесь. Я не хочу.

— Мы с женой никогда не были в таких местах, — вымученно выдавил Волгин. — Мы жили скромнее и по театрам бегать не хватало времени. Хватит ее терзать, Есения, — он злился, — прекрати это! Нашла болезненную точку и играешься? Приятно?

Его красивые губы перекосило, скулы сжались, задрожали желваки.

— Я не… — дернулась, пихнула ладонями в каменную грудь. — Пусти меня.

Ренат толкнул меня в плечо, не сильно, но я ударилась о ковер затылком и откатилась в бок. Муж с чередой матов отодвинулся подальше, присел около дивана и, согнув колени, опустил голову. Рванул волосы так сильно, что послышался хруст.

Сердце колотнулось в груди и ударило в ребра, оглушая. Я выдохнула. Потом еще и еще. Побитый вид Рената заставил меня опомниться. Я ведь не такая — не стану причинять боль тому, кто ее не заслужил.

Но он купил меня! Ради чего не сказал, но не его вина, что первую жену он все еще любит и страдает. Я не должна быть такой бессердечной. Нужно прекратить это — мы друг другу не враги.

Присела рядом с мужем, нырнула ему под руку.

— Я… не хотела… Ренат, п-прости, пожалуйста. Ты ее сильно любил, да?

Волгин окаменел, настороженно выглянул из-под руки, и когда я коснулась ладошкой его пояса, дрогнул. Хотел перехватить мою руку, но я его шлепнула и цыкнула.

— Сеня, не нужно сейчас. Я остыл. Мне полегчало.

— Но я не остыла, и… — повела ладонью ниже, щупая его идеальное тело, пересчитывая дуги ребер, кубики пресса, ниже, ниже… и накрыла возбуждение. — Ты обманываешь меня. Тебе нужен секс, а мне нужен опыт — давай друг другу поможем?

— Мне не нужен секс, — огрызнулся.

— А что ты хочешь?

— Чтобы не болело… — отвернулся. Мимические мышцы дрогнули, будто муж жалел, что так ляпнул.

— Когда я делаю так, — погладила его по стволу, — тебе легче?

Ренат задышал чаще, откинул голову на сидение, расслабился. Пальцы вплелись в мои волосы, потянули на себя.

— Намного…

Он хотел поцеловать меня, приподнялся, но я увернулась. Я, может, и не была с мужчиной, но не из прошлого столетия — знаю, что нужно делать.

Волгин будто прикипел к полу, когда я дернула ширинку и высвободила его из плена боксеров.

— Только предупреждаю, для меня это впервые, — слабо улыбнулась, пытаясь угомонить трепет, скачущий по всему телу. — Могу сделать что-то не так…

— Зря я с тобой не познакомился до свадьбы… — шевельнулись его губы.

— Главное, что признаешь ошибки. Может, что-то и получится, — я встала перед ним на колени, осторожно наклонилась и потрогала пальцами член, поглаживая по всей длине, обняла ладонью, наслаждаясь налитостью и размером. Он был горячим и твердым. Одна мысль, что он будет во мне, заставляла краснеть от ушей до пят. Ренат отзывался легким стоном на каждое мое прикосновение — это будоражило, возбуждало, мучило. Мне приходилось сжимать ноги, чтобы сбить ощущение колючек внизу живота.

Левой рукой упираясь в пол, я впервые наклонилась так близко к неизведанному, втянула запах — терпко-пряный с острой ноткой мускуса. Лизнула снизу вверх, пробуя на вкус. Солоноватый, но приятный. Волгин тихо зашипел, пальцы сжались в моих волосах до сильной боли, но тут же отпустили, переплелись заново, массируя кожу головы.

Вдох. Шелест наших дыханий — натянутая нить ожидания. Выдох. Я накрыла головку губами и облизала его, как конфету. Правильно или нет, но Рената сильно тряхнуло. Он едва сдержал громкий стон. Я попробовала еще, теперь глубже, чуть-чуть посасывая и щекоча уздечку кончиком языка.

— Не могу… — сипло выдохнул муж, вцепился в мои плечи, потянул вверх, укладывая на себя. — Сеня, я взорвусь, если ты еще раз шевельнешься или коснешься меня.

— Так взорвись… — прошептала, сгорая от необъяснимой нежности.

В жизни так бывает, что то, чего мы боимся, приносит радость, выше которой только счастье от взаимности.

— Се-е-еня…

Ренат сдернул с меня платье и, перевернув на спину, навис сверху. Что там происходило на сцене, я не знаю, мне было все равно. Здесь были только мы вдвоем. Я и мой навязанный муж. Страстный любовник.

Рубашка белым пятном распласталась по полу. Пока Ренат снимал брюки, я считала секунды и жадно рассматривала его тело в полутьме. Мне хотелось его прикосновений, мне хотелось его трогать и изучать. Вино или постепенное наращивание страсти — все равно, но я хотела получить удовольствие. Сейчас. Сейчас же.

— Ты в порядке? — муж оказался сверху, оглядел меня, лаская взглядом и ладонями. Немного разведя мои ноги, провел пальцами вдоль входа, плавно погрузил их в лоно, чтобы выйти и прошептать: — Потерпи немного…

Я кивнула, вцепилась в большие плечи и выгнулась дугой, чувствуя, как его мощь наполняет меня, растягивает, разрывает между нами преграды, ломает стены…

Перед тем, как боль пронзила промежность, я успела вырвать у нашего единения пик сладости. Такой силы, что остальное было не важно.

Выдержав небольшую паузу, Ренат толкнулся вглубь несколько раз. Мощно, до упора. Его сильно тряхнуло, из горла вырвался не то рык, не то стон. Муж упал на меня всем телом, вмял в диван так сильно, что я чувствовала, как трепещет в его теле оргазм. Горячая влага ударила между ног, а я, задыхаясь, всхлипнула и проколола кожу мужчины ногтями.

— Охренеть… — пророкотал Ренат, сотрясаясь в последний раз.

И я поняла, что все это невозможно будет отпустить. Слезы подобрались незаметно, сдавили горло, и чтобы не выглядеть глупо, я плотно закрыла глаза.

Ренат отстранился, холод полоснул по разгоряченной коже, обжигая, но лица вдруг коснулись теплые пальцы, побежали по щеке, задели слезинку, что выбежала из-под ресниц, а в губы толкнулись слова:

— Ты великолепна…

И над нами, будто кромешную тьму пробил солнечный луч, ослепительно загорелись лампы.

Представление закончилось, а я, вместо того, чтобы увидеть новую коллекцию Флобера — стала женщиной.