Глава 13

Утром мое хорошее настроение, больше похожее на эйфорию, заметно притухло. Сложно радоваться новому дню, когда оно встречает тебя холодным проливным дождем. Хорошо хоть еще со вчерашнего вечера мы выехали на королевский тракт, дорога на котором была вымощена плотно подогнанными камнями и вообще поражала своей ровной поверхностью.

Мы с Леей сидели в телеге, укрывшись плотной тканью, отталкивающей воду — такой эффект достигался с помощью рун, вышитых на полотне. Их напитывали магией, и она работала с полгода. Потом руны снова нужно было замагичивать.

Бравель увидела издалека — он расположился на холме. На вершине высился замок, башни его, казалось, подпирали облака острыми шпилями. Крепостная стена была очень высокой и широкой, , а по ее периметру несли вахту стражники.

Ворота города были открыты, но пришлось простоять в очереди около часа, чтобы въехать и заплатить по три ниса[1] за каждого, даже с детей брали пошлину. Стражники в кожаных доспехах собирали ее лично после тщательного осмотра каравана.

По дороге я расспросила спутников, где здесь лучше остановиться на долгое время молодой вдове с ребенком, и мне посоветовали поискать не трактир, а комнату у какой-нибудь старушки. К сожалению, они не знали никого, кто бы сейчас нуждался в постояльцах, но направление мысли я поняла, и походить по городу придется изрядно. Хорошо хоть дождь ко времени нашего приезда закончился и можно было не опасаться превратиться в мокрых куриц.

С караваном мы разошлись практически сразу за крепостной стеной. А когда наши попутчики почти скрылись из виду, Лея дернула меня за руку и указала на мальчишку, который нет-нет, да и оборачивался в нашу сторону. Не сговариваясь, мы улыбнулись и показали ему язык. Ноэль опешил, даже рот открыл от изумления, и его мордаха стала совсем уморительной, а мы с Леей, хихикая, пошли дальше.

Я не рассчитывала, что мы найдем жилье вот так с ходу, потому первым делом все же направилась в трактир в районе рабочего квартала — за время путешествия хорошенько расспросила об устройстве города и знала, что он делится на вот такие кварталы. И рабочий

— не самый плохой, хоть и находится на окраине. Конечно, трактиры даже здесь были не дешевым удовольствием, но уж очень хотелось отдохнуть с дороги, посушиться и поесть.

Идя по улицам Бравеля, я удивлялась их ширине! Складывалось впечатление, что город заранее распланировали, пресекая всякое стихийное строительство и это было довольно странным. Домики вокруг были аккуратными и милыми, и если в других городах часто на окраине можно было заметить строения из самых разных материалов, то здесь они были сплошь из камня. Хотя вторые и третьи этажи часто можно было встретить из дерева, и выглядели они при этом не очень презентабельно. Дороги были вымощены точно также, как и главный тракт, более того, по краям были предусмотрены стоки, что в этом мире я вообще видела впервые.

Трактир с симпатичной вывеской «У лисицы» был полон народа. И не удивительно — обеденное время. Заправлял здесь низенький полненный мужчина с короткой шеей и такими пышными бакенбардами, что создавалось полное ощущение шарообразности всей его фигуры. Этакий колобок с ручками и ножками, голова которого выглядела частью шара. Однако, лишний вес не мешал ему передвигаться с поразительной скоростью и так же быстро отдавать распоряжения и зорко следить за слугами.

Мы с Леей подошли к стойке.

— О! Милые дамы! Вы в Лисицу поесть или желаете снять номер? — улыбаясь, спросил он.

— Света в ваш дом, — улыбнулась я в ответ. — И то, и другое, если можно.

— И надолго вы хотите задержаться в лисьей таверне? — говоря, он успевал поглядывать на нас, на слуг, в зал и даже притопывать на месте, будто просто стоять — выше его сил.

— Надеюсь уже завтра найти постоянное жилье.

— О! Так вы в Бравель надолго?! Замечательно! Просто замечательно! — всплеснул он руками и тут же одернул служанку, которая остановилась погреть уши. — Лайза, у тебя дел нет, что ли? За правым столиком тебя уже заждались! — Девушку тут же унесло. — За сутки с вас, милые дамы, два линга[2]. Это с обедом, ужином и завтраком.

От озвученной суммы у меня глаза на лоб полезли! Попутчики говорили, что здесь можно остановиться за линг, и даже это для меня дорого, а тут целых два! Что я трактирщику и озвучила.

— Так то в обычное время линг, а у нас через две недели ожидаются празднования в честь дня рождения нашего дорого наместника! Вот уже с неделю народ и собирается в городе. Не удивлюсь, если через неделю место в моем заведении будет стоит уже три, а то и четыре линга, если, конечно, хоть одно еще останется.

Ну что за невезение?! А ведь проблемы могут возникнуть не только с местом в трактире, но и с поиском свободного жилья вообще. Скрепя сердце я ответила:

— Хорошо. И бочку горячей воды, пожалуйста. Мы хотим помыться с дороги.

Ванны здесь были только в дорогих заведения, а в обычных трактирах никто бы их из номера в номер таскать не стал — для таких случаев держали невысокие бочки с ручками: и удобно носить, и помоется клиент, и надолго не засидится в неудобной емкости.

— Тогда еще пять нисов.

Я внутренне возмутилась. Дерет ведь безбожно! Целых пять медных монет за возможность помыться — это настоящий грабеж! Но отказываться я не стала.

— Хорошо. Тогда сразу жду воду, а обед пусть принесут через полчаса, — буркнула и отсчитала хапуге монеты.

Хозяин с не сходящей с лица улыбкой принял деньги и выдал ключ с большим деревянным брелоком-бочкой. Такой и захочешь — не потеряешь.

Мы с Леей поднялись наверх. Комната оказалась уютной, хотя и маленькой, белье на кровати свежим, а на стене висела небольшая картина. Хотя я бы назвала ее детским рисунком. Может, это он и был? Кто знает, возможно хозяин трактира так любит свое чадо, что развешивает его творчество в номерах.

Мы с Леей одновременно вздохнули и уселись на стулья. Девочка стянула с головы опостылевшую косынку.

— Устала? — погладила малышку по отрастающим рыжим пружинкам.

— Немного.

— Ничего. Сейчас поедим, помоемся, и ляжешь спать.

— А ты?

— А я пойду искать нам жилье. Здесь оставаться слишком накладно, наши финансы этого не выдержат.

— Финансы? — удивилась девочка незнакомому слову.

— Это деньги, — объяснила я.

— Ты иногда так мудрено говоришь, — вздохнула девочка, а потом улыбнулась, — но мне нравится! Так интереснее.

В дверь постучали, и два дюжих парня внесли наполовину наполненную водой бочку. Следом вошла служанка и вылила внутрь еще два ведра. Только вот вода явно была холодной. Я хотела возмутиться, но тут Лайза достала из кармана какой-то брусок, что-то в нем повернула и положила в воду.

— Сейчас нагреется, и я заберу артефакт, — с интересом нас рассматривая, проговорила девушка. Это была та самая Лайза, которую гонял хозяин. — Я слышала, вы ищете комнату подешевле?

— Да, — я посмотрела на нее с надеждой. — Подскажешь, где ее найти?

— Ну-у, сейчас с этим сложно... — она демонстративно уставилась в потолок. — Но я знаю одну женщину. — Посыл был понятен, и я, вздохнув, протянула ей медную монету, надеясь, что этого хватит. Девушка фыркнула, явно недовольная такой платой, но все же продолжила: — Госпожа Урьеда как раз ищет помощницу по хозяйству. Там и делов-то: прибраться изредка да сходить на рынок за продуктами, ну и берет за комнату она по-божески. Но вы это уже сами договаривайтесь. — и объяснила, как найти ее дом.

Я обрадовалась — есть с чего начать поиски, и после ухода служанки начала раздевать малышку.

— Пойдешь к этой Урьеде? — внезапно спросила она.

— Пойду, конечно. Все равно ведь с чего-то начинать нужно.

Я поставила девочку в воду. Та зажмурилась от удовольствия и присела, чтобы из теплой воды торчала только ее голова.

— Ты там осторожнее. Мне не понравилось. — она покрутила рукой вокруг своей головы,

— . что-то не хорошее в цветах мыслей этой служанки.

— Как это? — у меня даже рука с намыленной мочалкой замерла от такого заявления. — Ну, знаешь, я иногда вижу, как вот тут, — она снова указала на пространство вокруг своей головы, — у людей изменяются цвета. Это так весело — смотреть, как дяденька ходит с оранжевым туманом, тетенька с красным, а Ноэль с желтым, — она улыбнулась, вспоминая мальчика. — Только я поняла, что больше никто этого не видит, и мне стало грустно. И я решила никому про это не говорить.

— Даже мне?

— Ну. — смутила она. — Сейчас ведь говорю, — а потом встрепенулась. — Ты мне веришь? А то мальчишки в деревне кричали, что я дурочка и выдумщица.

— Верю! Конечно, верю! — Поспешила заверить малышку. — Я вообще последнее время в слишком многое верю, — пробурчала себе под нос и чуть не потерла лоб зажатой в руке мочалкой, но вовремя опомнилась. — Встань, я тебя намылю. Так что там со служанкой?

— У нее туман был какой-то странный, как у госпожи Кульезе. Мне она не нравилась, хотя и все время мне улыбалась. Хорошо, что мы оттуда ушли.

— И часто ты видишь этот туман?

Она пожала намыленными плечиками:

— Как когда.

Да уж, чем дальше, тем все с Леей страньше и страньше.

— Леечка, только ты...

— Ой, мама, да знаю я, что об этом никому нельзя говорить! Я тоже не хочу, чтобы надо мной смеялись, как те деревенские мальчишки.

— Ну вот и молодец! — я мазнула мочалкой ей по носику.

Девочка уморительно свела глазки в кучку, чтобы рассмотреть пену, и я рассмеялась. Лея в отместку провела пальцем по мочалке, плюхнула мне на нос мыльное облачко и тоже расхохоталась.

Сытно и довольно вкусно пообедав, я уложила уставшую девочку спать и отправилась на поиски жилья. Меня тоже после ванны и еды разморило, но разлеживаться времени не было. Денег с каждым днем становилось все меньше, и надолго их с такими тратами не хватит — нужно искать работу. И вряд ли беременную работницу ждут с распростёртыми объятиями. Но я надеялась, что все же удастся что-то подыскать, иначе. Никаких иначе!

Я встала, поправила уже надоевший чепец и, поцеловав Лею в пухлую щечку, решительно вышла из номера. Искать нужный домик пришлось недолго, но прохожих все же поспрашивать пришлось. Шагая по улицам, я с интересом осматривалась. Ноги гулко отстукивали по каменной мостовой а послеобенное солнышко окрашивало город мягким светом.

Нужный домик на соседней улице Белошвеек оказался узким, казалось, он, втиснут между двумя зданиями по недоразумению. Верхний деревянный этаж тоже выделялся среди других какой-то бестолковостью и кривизной, будто строили его, как в песне поется: «Я его слепила из того, что было». Хотя, наверное, так оно и было.

Я постучала по обшарпанной двери и замерла, прислушиваясь. Мимо проехала повозка, которую вез пофыркивающий тяжеловоз. Я отвлеклась, пожалев уже явно старое животное, которое усердно хлестал возница, а когда снова повернулась к двери, чуть от испуга не ухватилась за сердце — прямо передо мной стояла старая угрюмая женщина, из-под чепца которой торчали в разные стороны седые космы.

— Чего нужно? — неприветливо спросила она.

Пришлось откашляться, прежде чем я смогла ответить:

— Света в ваш дом. Меня к вам Лайза отправила. Сказала, что вы сдаете комнату.

— Ааа... — хозяйка с интересом оглядела меня с ног до головы. — Ну да, ну да. Сама, что ли, жилье ищешь, аль с хахалем каким жить собралась?

— Нет, что вы! Я вдова! Вот, — и сунула ей под нос руку с поддельным брачным браслетом.

— С дочкой жить буду.

— Ну да, ну да. Знаю я таких вдовушек. Сначала говорят, браслеты в нос суют, а потом хахалей таскают, а мне в доме чужие мужики не нужны, — продолжала она меня недобро рассматривать.

— Я не собираюсь никого приводить!

— Ну да, ну да. Но хахалей я не потерплю! — брюзжала старуха.

А я начала раздражаться. Ну что заладила: хахали, да хахали?!

Тем временем старуха повернулась и, шаркая ногами, вошла в дом, поманив меня за собой.

— Так, говоришь, Лайза прислала?

^{— Да}.

— Ну да, ну да. Моя девочка не забывает о своей семье.

Мы вошли в темный узенький коридорчик с двумя дверями и на вид шаткой крутой лесенкой. Пахло затхлостью и помоями.

— Вот тут кухня — будешь готовить на всех. Продукты с тебя, — она открыла дверь в небольшую грязную кухоньку с горой грязной посуды в углу. — Тут моя комната, — не отрывая, указала на дверь напротив. — А там ваши, — махнула рукой наверх.

— Наши? — удивилась я. Неужели наверху нам выделят целых две комнаты? Грязь в доме меня не смущала — отмою, и старушку как-нибудь прокормлю, лишь бы все остальное устроило.

— Ну да. Там еще внучок мой живет. Кровиночка моя.

— Ага. — я еще и великовозрастного балбеса кормить должна.

И только ли кормить. Будто в ответ на мои мысли, прозвучало:

— Да ты не думай, он у меня хороший — не обидит. А коли на что сговоритесь, то и плату снижу.

— Бабка, что торчишь прямо у входа? — раздался за спиной хлопок двери, и в маленьком коридорчике возник бугай в грязной одежде и с одутловатым лицом.

Секунду спустя в нос шибануло непередаваемым амбре перегара, немытого тела и чего-то еще не менее противного. И вот с этим старуха предлагает мне жить в одном доме, на одном этаже и даже пригласить в свою постель?! Хотя что это я? Такой точно приглашения ждать не будет. И ведь видно, что парень еще молод, вряд ли больше двадцати, но уже успел довести себя до скотского состояния.

Права оказалась Лея, не нужно было сюда приходить. Теперь мне наука будет: нужно больше доверять ей, пусть она и совсем еще малышка.

— О! Внучек, смотри, Лайза нам постоялицу прислала. Как тебе? — и даже отошла вглубь кухни, чтобы открыть обзор.

Мутные глаза парня сфокусировались на мне, он цыкнул зубом, сплевывая на грязный пол, и криво усмехнулся:

— Пусть живет, — смерил меня сальным взглядом и прошел к лестнице.

Я попыталась вжаться в стену, чтобы пропустить мужчину и не коснуться его даже краем одежды. Он маневр заметил и лишь многозначительно улыбнулся — мол, еще встретимся

— и пошатываясь поднялся по лестнице. И как только не навернулся?

Обернулась. Старуха провожала его любящим взглядом и беззубой улыбкой.

«Храни меня Пресветлый от таких людей!» — мысленно перекрестилась я.

— А знаете... Я тут подумала... Пойду я.

— Как это пойдешь? — тут же взбеленилась старуха и даже руку протянула, чтобы цапнуть за платье. — Ты ж сказала, что жить у меня будешь?!

— Так, за хахалем!

— Каким хахалем? — усиленно соображала она.

— Так тем, которого я обязательно приведу в ваш дом, — сказала и попятилась к двери.

— Ах ты, срамница! Хахалей она тут собралась водить! Внучек, нет, ну ты слышал, а?!

Старуха еще долго разорялась, но я уже выскочила на улицу и быстрым шагом шла в сторону рынка, очень надеясь, что это лишь первый блин вышел комом, а дальше поиск жилья пойдет более успешно.

— Света в ваш дом! Подскажите, как я могу попасть на рынок? — обратилась я к первой попавшейся горожанке, как только отошла подальше от дома скандальной старухи.

Полная грудастая женщина окинула меня удивленным взглядом:

— Дойдешь до конца улицы, пройдешь по Слесарной, свернешь в Разбойничий переулок, выйдешь на улицу Цветочниц, потом.

Я слушала и усиленно пыталась запомнить, куда меня посылают, но поняла только то, что посылают далеко и надолго.

— Спасибо, — вздохнула и посмотрела вперед тоскливым взглядом.

— А зачем тебе на рынок? — увидев мою растерянность, поинтересовалась женщина. — Туда утром ходить нужно. Сейчас только лавки ремесленников открыты и трактиры.

— Хотела там узнать насчет жилья. Только сегодня в город приехала, а в трактирах цены ломят такие, что скоро на улице ночевать придется.

— Это да, — женщина задумалась и, прищурившись, оглядела меня. — А ты одна или с тобой еще кто?

— С дочкой.

Она досадливо поморщилась.

— Нет, с ребенком не возьму. Ты вот что: утром на рынок приходи. Спроси там старую Берту. Эта карга всегда обо всем в курсе. Может, подскажет, у кого можно комнату снять.

Поблагодарив женщину за совет, я решила вернуться к Лее.

Возвращалась мимо дома бабки почти бегом, но, не выдержав, все же обернулась и встретилась взглядом с внучком, который подпирал косяк двери и, прищурившись, смотрел мне вслед. Меня непроизвольно передернуло, и я поспешила скрыться за углом.

Найти рынок оказалось очень просто. Мы с Леей просто шли за горожанками, в руках которых были большие пустые корзины. Я выселилась из трактира и тоже несла свой скарб. Если сегодня не найду жилье, лучше остановлюсь в другом трактире на ночь — слишком мне не понравился взгляд злополучного внучка, а потом — ненавязчивые расспросы Лайзы. Ну их.

Люди к рынку стекались, словно ручейки в озеро. Поначалу я растерялась — успела отвыкнуть от толчеи. Последний раз столько народу в одном месте видела только в своем мире.

— Овощи! Свежие овощи!

— Молоко, сыр, масло! Налетай! Все свежайшее!

— Горшки! Крепкие горшки с рунами!

Кругом галдели и зазывали на все лады. Справившись с растерянностью, я посильнее сжала ладошку Леи и направилась к ближайшим торговым рядам, чтобы спросить некую Берту, которую мне посоветовала горожанка.

— Света в ваш дом! — обратилась я к торговке овощами.

— Ага, света! Смотри, какая морковочка! Ни у кого в этом году такого урожая не было, как у меня!

Да-да, морковка хороша...

— А лук? Смотри, какой лучок!

— Замечательный лук! Только я о другом спросить хотела.

— О другом? Свеклу, что ли, хочешь? Так вот она родимая. Смотри, какая красавица!

— Да нет же! Мне Берта нужна! Подскажите, где я могу ее найти?

— Берта? Какая Берта? А! Так зачем тебе эта неряха! У Кривой Берты и морковь меньше, а свекла горькая, не то что моя!

— Нет-нет, мне нужна старая Берта! — вспомнила я, как мне назвали женщину.

— Тю! Да зачем тебе эта карга? Лучше посмотри на мой топинамбур!

— Я жилье ищу.

— А! — тут же потеряла ко мне торговка интерес и махнула рукой. — Там она, ближе к концу ряда, — и снова заорала: — овощи! Свежие овощи!

Старушка и правда нашлась в конце ряда. И это у нее мне нужно спрашивать насчет жилья? Я огляделась. Больше в конце ряда никаких старушек видно не было.

Глядя на нее, сразу становилось понятно, почему она получила такое прозвище. Женщина выглядела очень старой: лицо — словно ссохшийся изюм, темное и изборожденное глубокими морщинами; глаза подернуты пленкой катаракты; из-под засаленного чепца свисали сосульками седые волосы.

— Света в ваш дом, — неуверенно обратилась я к ней.

— И тебе не хворать, девонька, — сощурилась она, пытаясь получше меня разглядеть. — Чего тебе понадобилось от Старой Берты?

— Мне сказали, что вы можете помочь с жильем, — тихо ответила я, решив, что горожанка надо мной подшутила, отправив к Берте.

— Ребенок твой? — кивнула на Лею, которая с опаской жалась к моей ноге.

— Мой, — погладила малышку по голове.

— А мужик твой где? — продолжала допытываться она.

— Вдова я.

— Ага, значит, вдова с дитем, да еще в тягости, — бесцеремонно заключила она, а я вспыхнула — она первая вот так сходу заметила мою беременность. Животик-то все еще был небольшим, а отрезное от груди платье отлично скрывало округлость. — Работа хоть у тебя есть? На что жить собралась?

Ну, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Найду! А мои деньги — не ваша печаль.

Я собралась уходить. К чему мне это допрос?

— Ты не ершись, — остановила меня старуха. — Я должна знать, на что ты согласна и что из себя представляешь. Ты не смотри, что сижу тут одна. К Старой Берте многие за советом и помощью приходят. А я все запоминаю, и ежели кто обращается — всегда направлю куда нужно. За деньгу малую Старая Берта всем поможет, всем подскажет.

Неплохая такая доска объявлений получается. Действительно, если народ здесь не особенно грамотный, то как написать и разместить свое объявление? А тут вот такая Берта сидит и вместо такой доски объявлений работает.

— Спать ни с кем не буду! — заявила, вспомнив вчерашний инцидент, и старуха каркающе рассмеялась.

— Не в твоем случае перебирать предложения, — наконец, сказала она. — Но есть у меня для тебя кое-что. Если хозяйке понравишься, может, и сговоритесь, — и протянула руку, явно чего-то ожидая.

Я опомнилась.

— Сколько?

— Три ниса с тебя хватит. — Я протянула старухе медяки. Если она и правда поможет найти жилье, то не жалко. — Если заселишься, принесешь еще столько же, — постановила она и махнула рукой, будто подзывая кого-то из-за спины.

Через несколько мгновений рядом с ней и правда нарисовался мальчишка лет десяти с фингалом под глазом.

— Жерик, проводи их к госпоже Ловель, той, к которой вчера внука привезли. — Мальчишка скривился и потрогал пальцами синяк — явно с тем самым внуком не поладил.

— И не задирайся ни с кем по дороге! Увижу еще один подбитый глаз — на ужин можешь не приходить! — сварливо закончила она.

Нахмурившись, парнишка повел нас прочь с рынка. А я подумала, что если нам не повезет договориться с этой госпожой Лавелье, то за очередной адрес снова придется платить три монеты. Г де же их столько набраться, этих монет?

Жерик поначалу хмурился, но скоро повеселел и, засунув руки в карманы и насвистывая под нос, шел в нескольких шагах впереди. Лея, судорожно сжимавшая мою руку на рынке, заметно расслабилась, и я поняла, что большие скопления народа ей не нравятся.

— Ну, ты чего? Испугалась на рынке? — тихонько спросила я ее.

— Нет! — тут же насупилась она. — Просто... Там было столько людей... И их туман... Мне показалось, что он меня душит, — опустила глазки и внезапно спросила: — Теперь так будет всегда? Ну, когда много людей?

Я остановилась и присела перед ней.

— Лея, солнышко, я и сама чуть не растерялась в той толпе. Это ничего! Ко всему люди привыкают, и ты привыкнешь. А туман. Ты же можешь на него не смотреть?

— Пока у меня по-разному получается: иногда не могу увидеть, а иногда не могу перестать видеть, — пожаловалась.

— Вот! Значит, нужно учиться этим управлять. Я уверена, со временем у тебя все получится! А пока мы в такие людные места с тобой ходить не будет. Хорошо?

— Хорошо, — слабо улыбнулась малышка, и я, чмокнув ее в щечку, встала и снова направилась за мальчишкой, который, поджидая нас, нетерпеливо притопывал на месте.

Петлять по улицам пришлось минут пятнадцать. Перед домами начали появляться небольшие клумбы и даже крошечные садики, а ажурные кованые заборы позволяли всю эту красоту видеть. Наконец, мы остановились перед небольшим двухэтажным домом. В сравнении с тем, в котором я искала жилье вчера, этот радовал глаз и, благодаря удивительно красивым цветочным клумбам и правильной архитектуре, казался почти сказочным.

— Вот! — мальчишка отворил калитку и вошел во двор.

Мы последовали за ним по дорожке к двери дома, окунувшись в тепло, и подмерзшие пальцы тут же начали отогреваться. Наверняка здесь не обошлось без артефактов обогрева, подобных тому, что был на заднем дворе трактира в Карове. Жерик достал руки из карманов, пригладил выглядывавшие из-под кепи вихры и чинно постучал в дверь.

Пришлось немного подождать, и я с удовольствием рассматривала удивительной красоты розы, хризантемы, георгины и другие цветы на клумбах. Залюбовавшись, не сразу заметила, что дверь дома открылась и на пороге появилась старушка — божий одуванчик. По-другому и не скажешь. Маленькая, худенькая, с доброй улыбкой на губах и мягким светом выцветших голубых глаз. Одежда аккуратная, но в чуть заметном беспорядке, будто хозяйка надевала ее, думая о чем-то совершенно ином, и если присмотреться, то были видны небольшие пятнышки краски на рукавах и подоле.

Женщина осмотрела нас, улыбнувшись Лее, и остановила взгляд на мальчишке:

— Жером, светлого тебе дня. Кого ты ко мне привел?

— Света в ваш дом, госпожа Ловель, — чинно ответил мальчик. — Вот, бабка эээ... бабушка к вам прислала. Попросила проводить.

— Света в ваш дом, — наконец, вмешалась и я, так как старушка перевела на меня заинтересованный взгляд. — Госпожа Берта сказала, что вы сдаете комнату.

— Я? — явно удивилась она. — Комнату?

Я смешалась. Неудобно получилось. Оказывается, Берта отправила меня по неверному адресу, скорее всего, не со зла, а по старческой забывчивости.

— Простите, — расстроилась я. — Видимо, она ошиблась.

В этот момент рядом со старушкой возник Ноэль! Тот самый мальчик, которому мы с Леей показывали язык.

— Лейка, тетя Аника! — удивился он, но тут же спохватился. — Светлого вам дня.

— И тебе светлого дня, Ноэль. А я и не знала, что ты едешь к бабушке.

— Вы знакомы? — женщина перевела вопросительный взгляд на внука, и он стушевался.

— Да, мы ехали из Карова в одном караване, — ответила я. — Еще раз извините. Мы подумали, что вы сдаете комнату...

— Не сдаю и не задумывалась над этим, — взгляд старушки стал растерянным. — Но стала подумывать над тем, чтобы взять помощницу по хозяйству. Я ведь привыкла одна жить, а тут вот внук приехал. — растерянно и как-то беспомощно произнесла она. Стало понятно, что женщина не знала, что делать со свалившимся на ее голову сорванцом. А потом спохватилась: — Да, что это мы?! Проходите в дом, вы, должно быть, устали, пока шли от Берты. Я как раз собиралась пить чай. Вот и познакомимся, и поговорим.

Мне было неудобно вот так вваливаться в дом к незнакомому человеку, но отказывать этой милой старушке — неудобно вдвойне. Тем более Лея явно воодушевилась возможностью снова пообщаться с Ноэлем.

Войдя в дом, мы попали в небольшую прихожую, из которой была видна уютная светлая гостиная, куда мы сразу же и прошли.

— Присаживайтесь. Я сейчас принесу чай, — улыбнулась хозяйка, разведя руки.

— Давайте, я помогу.

Мне было неудобно, что за нами будет ухаживает старая женщина.

— Буду признательна. Можете оставить ваши вещи здесь, — указала она на небольшую софу.

Я оставила свой вещмешок и прошла за ней в кухню. Она тоже было светлой и уютной, и, как и в гостиной, здесь висели картины. Рассмотреть их сразу не получилось, но даже мимолетный взгляд оценил мастерство и талант художника. Не чета тем полудетским картинкам, что висели в трактире.

Госпожа Лавель вручила мне корзинку с печеньем и вазочку с вареньем, а сама начала доставать довольно изящные чашки.

— Я как раз заварила чай, — указала она на стоявший на столе чайничек. — Так что вы очень вовремя.

Меня удивило, что внутренний переводчик перевел сказанное ею слово именно как чай, а не взвар, и следующие слова женщины подтвердили, что я не ослышалась.

— .Этот напиток у нас пьют редко, в основном — богатые. Но мой муж когда-то приучил меня к нему, теперь не могу отказать себе в удовольствии немножко побаловаться. И сын мне в этом потакает. Привез вот вчера. Жаль, сам рано утром уже уехал — работа, — вздохнула она. — Вы когда-нибудь пили чай? — отвлекаясь от грустных мыслей, спросила меня. — Я имею в виду не травяной или ягодный взвар, а настоящий Цхинский чай?

— Цхинский чай я точно не пробовала, — ответила чистую правду. Китайский пробовала, а вот Цхинский — нет. Не переставала удивляться, насколько здесь все похоже на земное, и склонялась к мысли о параллельной реальности. — И называйте меня на «ты», а то мне неудобно.

— Пойдем, — женщина улыбнулась, взяла чайник, и мы вернулись в гостиную.

На кухню пришлось сходить еще раз — за чашками и сахаром, и госпожа Лавель разлила всем ароматный напиток. Дети тут же уселись за стол с блестящими от предвкушения глазами.

Я принюхалась и грустно улыбнулась, одолеваемая нежданной ностальгией: и правда чай

— самый настоящий, с бергамотом. Кто бы мог подумать, что я могу по нему соскучиться? Еще бы кофе здесь найти, и тогда утренние пробуждения однозначно стали бы приятнее. Хотя мне пока все равно кофе не рекомендуется. Я погладила свой животик, в котором только что толкнулся мой сыночек.

Лея с Ноэлем быстренько схрумкали печенье, перемазались вареньем и счастливые убежали куда-то вглубь дома играть. Все это время старушка смотрели на детей и улыбалась. Я же не знала, как начать разговор, и просто молчала.

— Деточка, мы ведь с тобой так толком и не познакомились, — сама начала его старушка и посмотрела на меня с вопросом.

Я опустила взгляд в свою чашку. От меня явно ждут рассказа о себе. Что ответить?

— Меня зовут Аника... Я вдова. Лея — моя приемная дочь. Мы приехали в Бравель из далекой деревни. Я ищу жилье и работу...

Госпожа Ловель перевела задумчивый взгляд на картину с пейзажем, которая висела на стене напротив нее, и задумчиво отпила чай.

— Знаешь, Аника, мой муж не из Бравеля. Он приехал из приграничья, где служил. Ему повезло спасти от гибели одного генерала, который приехал к ним с проверкой, и тот в благодарность оформил ему перевод сюда и не раз помогал в продвижении по службе. Но мой Камиль и сам был не промах, дослужился до начальника стражи, — с теплом и гордостью рассказала она и вздохнула. — Так вот, он часто рассказывал о своей жизни на границе, о всяких смешных случаях на службе, но никогда о том, как ему было тяжело. Лишь скупое: да — воевали, да — приходилось совершать ответные вылазки. Много позже он иногда делился некоторыми подробностями, и я понимаю его нежелание рассказывать о непростом периоде.

Я слушала женщину и не понимала, куда она клонит.

Она отвела взгляд от картины и перевела разговор на другую тему:

— .А знаете, я ведь совсем не ожидала, что сын привезет мне Ноэля. Совсем забыла, как нужно обращаться с детьми. Его жена, сохрани Пресветлый ее душу, умерла полгода назад. И все это время сын сам справлялся с мальцом. Нанял, конечно, какую-то женщину, но недавно она уехала помогать собственным внукам. Вот он и решил попросить помощи у меня. А разве я могу ему отказать? Да и Ноэля я люблю. Он очень хороший и добрый мальчик. Только. растерялась я совсем. Привыкла за столько лет жить одна. Боюсь не справиться с сорванцом, — виновато улыбнулась она.

А я не знала, что сказать, как подбодрить. Старушка казалась такой растерянной, что хотелось просто обнять ее и пообещать, что все будет хорошо. И я сжала ее сухую лежавшую на столе ладонь:

— Все обязательно наладится...

Она улыбнулась, прогоняя из глаз тревогу:

— Аника, а ты не хотела бы поработать у меня помощницей по хозяйству? Много не потребую: помогать по дому да присматривать за Ноэлем. А взамен выделю тебе с Леей комнату. У меня как раз пустует на втором этаже. Когда-то сама там жила, но с возрастом подниматься по лестнице несколько раз на дню стало тяжело. Вот и обосновалась на первом этаже. Согласна?

Я в полном обалдении смотрела на женщину! Мне только что предложили жилье в замечательном доме у милой доброй старушки совершенно даром! Ну не считать же обыденные дела, которые я бы и так делала, платой за комнату? Контраст со вчерашним приключением, от которого я еще не успела отойти, и тем местом, куда мы могли попасть, был столь велик, что я не могла поверить выпавшему на мою долю счастью!

— Да. — мой голос дрогнул. — Да.. Конечно. Спасибо вам большое. Я все. все-все сама делать буду! Мы с Леей вам не помешаем, честное слово!

Теперь уже она сжала мою ладонь, успокаивая и останавливая поток бессвязных благодарностей.

— Вот и хорошо. Пойдем, покажу вашу комнату.

[1] Нис — медная монета.

[2] Линг — серебряная монета.