Глава 15

Следующее утро выдалось солнечным, но зябким. Однако на этот раз холодный ветер меня только взбодрил и добавил хорошего настроения. Я иду на работу, где мне будут платить целых десять лингов в неделю! Это же просто замечательно!

С вечера наварила еды на целый день, оставила Лее и Ноэлю строгие инструкции, как себя вести и где меня в случае чего можно найти, и со спокойным сердцем — ну ладно, почти со спокойным — отправилась в оранжерею.

Как оказалось, она находилась не рядом с домом Мовельдиков, а в другом районе, который считался пристанищем творческой части населения: художников, скульпторов, поэтов, актеров и... студентов. А назывался он почему-то Шутовским. Видимо, в свое время приобрести там землю под оранжереи оказалось проще и выгоднее. И находился Шутовской район в двадцати минутах неспешного хода от дома госпожи Ловель. Я же привыкла ходить быстро, а потому добралась всего за десять с хвостиком.

Оранжереи представляли собой несколько зданий из стекла различной затенённости. Господин Мовельдик встретил меня на пороге ближайшего и объяснил, что для роста разных растений и цветов подходят различные условия: кому-то нужно больше света, кому-то меньше, а кто-то вообще предпочитает полумрак.

— Удивительно!

Я пребывала в полной растерянности. В своем мире я не то чтобы не интересовалась цветами, но знала о них крайне мало, на уровне простого обывателя. А тут столько цветов, что я даже подходящих названий не могу подобрать! Не удивлюсь, если дело не обошлось без магии.

— Да, эти оранжереи построил еще мой отец, — с гордостью произнес он. — Пойдемте, я вам проведу вам небольшую экскурсию и познакомлю с работниками. — Вот, это азалия улучшенная сребролистная. У нас ее любят покупать для дома или участка. Аморант багряный танцующий — украшение цветников и клумб. Отец обладал небольшим даром и добился того, что этот сорт откликается на музыку. И если рядом с ними начнут играть, растение начнет шевелить листьями в такт.

Неужели оно улавливает звуковые волны? Как интересно!

Тем временем Галлен продолжал свою экскурсию, знакомя меня с самыми примечательными по его мнению экземплярами. Там были и благодаря магическому вмешательству благоухающие патокой валлоты, и поблескивающие камелии, и даже папоротник, листья которого находились в постоянном движении. Я только диву давалась разнообразию фантазии местных цветоводов.

Почти в самом конце первой оранжереи обнаружилась невысокая женщина средних лет с круглым лицом и добрыми лучиками вокруг глаз. Было видно, что она часто улыбается. Заметив ее, Галлен благожелательно поздоровался и представил меня:

— Карделия, доброе утро! Позволь тебе представить нашу новую работницу Анику. Ты много раз жаловалась, что не справляешься со всем, вот, обучишь, и будет тебе помощница! Аника, знакомься — это госпожа Карделия, самый сведущий специалист по цветам и растениям, которого я только знаю.

Женщина отряхнула от земли руки и немного зарделась от похвалы мужчины.

— Доброе утро, Аника. Рада, что господин Мовельдик наконец нанял мне еще одну помощницу. — Сказано это было благожелательно, но с некоторым укором в сторону мужчины. Видимо, еще один работник здесь и правда нужен был уже давно.

— Я буду стараться, чтобы поскорее всему научиться, — заверила ее.

Вот смету посчитать — это раз два и готово, а цветок вырастить, да еще нечто вроде рододендрариуса боязникуса, который дрожит при любых резких звуках, или живоглотки розовой, которая чуть ли не на лету ловит мух, так раскрывая красивый яркий бутон, что не залюбоваться просто невозможно... В общем, работы и учебы мне предстояло много. Но самое интересно, что мне. нравилось! Меня просто притягивали цветы и растения! И чем дальше, тем больше. Возможно, это память и увлечения настоящей Аники так на меня влияли, а может, моя магия, к которой я в последнее время стараюсь прислушиваться и. как бы это сказать. учиться ощущать вокруг себя. Да, я не могу ее видеть, и никто не может, кроме Леи, но чувствовать. Каждый маг может ее чувствовать и благодаря этому придавать ей форму, вплетая в заклинания, движения и мыслеформы. Сложно объяснить. Это просто нужно ощущать. Эх, если бы еще кто-нибудь чему-нибудь меня научил...

Потом мне показали остальные строения. И рассказывали, рассказывали. Мозг отключился уже после того, как мы вошли во вторую оранжерею. Нет, я с интересом слушала, но вместить все поступающие сведения в память уже не могла. А ведь старалась!

Господин Мовельдик познакомил меня еще с тремя девушками, которые работали каждая в своей теплице, еще со сторожем и разнорабочим, который занимался тем, что таскал в тележке сорняки в компостную яму, что-то где-то копал, латал, подбивал. Все-таки оранжерея — это немаленькое хозяйство, в котором что-то постоянно требовало умелой мужской руки.

Под конец экскурсии Мовельдик привел меня в небольшой, примыкавший к теплицам магазинчик:

— Вот, Аника, здесь любой желающий может купить или заказать цветочные композиции, здесь же можно договориться об экскурсии по нашей оранжерее и покупке растений.

Я с интересом оглядывала помещение, где в простых глиняных кувшинах стояли срезанные цветы, на небольшом столике корзина, в которую недавно сложили подвявшие или неудачно обрезанные экземпляры. Как по мне, магазинчик можно было сделать гораздо более привлекательным, но открывать по этому поводу рот пока точно не стоило.

Хлопнула входная дверь, и в помещение вошла особа лет тридцати. Видно, что горожанка и платье куплено не на барахолке, да и вообще выглядела она очень и очень: брюнетка с большими карими глазами и четким абрисом бровей, красивой фигурой и умением себя нести.

— Доброе утро, господин Мовельдик! — поздоровалась она красивым грудным голосом.

— Я ненадолго отлучилась, чтобы отнести букетик госпоже Г ринье. Вы же знаете, здесь рядом.

— Конечно-конечно! — Эта женщина явно производила на мужчин неизгладимое впечатление. И господин Мовельдик не стал исключением. Он то краснел, то бледнел, но, наконец, вспомнил, что я стою рядом. — Катиери, позволь тебе представить Анику. Она будет работать в оранжерее.

Женщина соизволила перевести на меня оценивающий взгляд. Что-то ей явно не понравилось, но она тут же поспешила это скрыть за любезной улыбкой. Но холодок-то в глазах не скроешь. Приревновала она меня к Галлену, что ли? Хотя... Может быть, и так. На руке у нее браслета нет, и Мальдевик до сих пор не женат, Катиери ему очень нравится, а тут я появилась, некая молоденькая симпатичная дурочка, которая может соперничать за его внимание.

Ну уж нет, мне такого внимания и даром не надо. Как бы еще донести эту простую мысль до девушки?

— Приятно познакомиться, Аника, — произнесла она.

— Взаимно, госпожа Катиери.

Вежливость наше все!

На лице собеседницы появилось странное выражение. Госпожой в городах называли или замужнюю женщину, или женщину в годах, или женщину, которая добилась уважения. Совмещать, конечно, это все тоже можно. Видимо, сейчас она и думала: польстила я ей или все же обозвала старой девой? А я что? Я улыбалась, стараясь сделать взгляд как можно более наивным.

— Еще у нас работает Сьера, — продолжил экскурсию Галлен. — Она продает небольшие букетики на рынке. Ты с ней еще познакомишься. Она помогает в оранжерее после обеда.

Вот так и начался мой первый рабочий день. Затем господин Мовельдик отвел меня к госпоже Карделии, и она тут же определила меня на прополку.

Поначалу я не хотела светить своими способностями, но потом поняла, что такими темпами я, как самый молодой член коллектива, буду проводить на прополке все свое рабочее время. Перспектива мне откровенно не понравилась.

Сосредоточившись, я определилась с сорняком, который стал для меня эталоном, и представила, что все такие же на этой грядке засыхают. Получилось. Обрадованно улыбнулась и приступила к другому типу сорняков. К сожалению, разновидностей этих травок много. Но что же делать с уже засохшими? Я подумала и просто взрыхлила тяпкой вместе с сухой травой землю. Она уже точно не прорастет, а перегнив станет дополнительным удобрением. Так что несмотря на помощь магии пришлось активно поработать ручками.

Огляделась. Кажется, все сделала, даже на компостную кучу выносить нечего. Вышла из оранжереи и направилась к сараю, где хранился сельхозинвентарь и была небольшая комнатка для работников. Здесь можно было переодеться и перекусить. В проеме открытой двери я увидела Карделию, которая ставила чайник на нагревательный артефакт.

— Аника! — улыбнулась она при виде меня. — Я как раз хотела тебя позвать пообедать.

Действительно, за всеми заботами утра я как-то и не заметила, что время приблизилось к полудню. В животе заурчало.

— Сейчас все подойдут. А ты как? Много успела сделать?

— Да. В смысле, все уже готово.

Брови женщины поползли вверх:

— Правда? Что ж, пойдем посмотрим. Как раз взвар нагреется. Я обычно его с вечера на всех готовлю.

По тому, как женщина быстро шагала, я поняла, что она волнуется. Видимо, подумала, что за такой быстрый срок можно или ничего толком не сделать, или выполоть все вместе с бесценными цветами и кустами.

Далеко идти не пришлось — здесь все было близко. Оглядев представшую перед ней картину, Карделия перевела на меня удивленный взгляд. Я не стала ждать вопросов:

— Дело в том, что я владею магией. Совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы иссушить сорняки, а убрать их и разрыхлить землю не так уж и сложно.

— Поразительно! Ты магичка! — всплеснула она руками. — А Галлен даже не обмолвился!

— Госпожа Карделия, он и сам не знал. К тому же какая с меня магичка? Я ведь ничего толком не умею. Сорняки вон только иссушить.

— Совсем-совсем ничего? — расстроилась женщина.

— Дело в том, что магические способности у меня проснулись совсем недавно, — как я узнала, такое тоже бывало, особенно после нервных потрясений, — и я даже ничего толком не пробовала.

— Но сорняки иссушить уже можешь...

— Да. И с удовольствием попробовала бы сделать еще что-нибудь, но совершенно не знаю, с какой стороны подступиться.

И это было чистой правдой. В книгах попаданцы не имели проблем со своей магией и сразу понимали, что с ней делать. Тут же становились жутко крутыми и тут же изобретали какие-то совершенно новые заклинания. А я. Я чувствовала себя обезьяной с гранатой, чека которой уже выпала. Одно неверное движение — и рванет. Дайте мне хотя бы основы, точку опоры и, как говорил один гениальный ученый, я переверну мир!

Однако, никто не торопился меня просвещать в магических вопросах, и я тыкалась, как слепой котенок, норовя в следующий раз засунуть свой любопытный нос в капкан. Это только звучит здорово: магия! А на самом деле перерасходуешь силы — и тебя скрутит сильнейшая отдача, из-за которой могут отказать внутренние органы, вложишь в заклинание больше силы, чем нужно, и будет у тебя, к примеру, вместо огненного шарика целый шквал, который испепелит не только тебя, но и все живое вокруг. Мне это еще Лианем рассказа, предостерегая от необдуманных опытов.

Женщина снова задумчиво оглядела обработанную мной делянку:

— У тебя явно дар с землей обращаться. Это хорошо. И господину Мовельдику об этом нужно обязательно сообщить. Его отец тоже таким обладал. Наверняка делал какие-то записи... — она резко замолчала и перевела тему. — Пошли обедать. Там, наверное, уже и взвар нагрелся.

К тому моменту, как мы вернулись в своеобразную бытовку, там уже собрался весь персонал, кроме Катиери. Народ общался и доставал свои свертки с едой. Я тоже достала. Как я поняла, делиться пищей здесь не принято, но Карделия объединила всех своих взваром. Кстати, вкусный оказался и ароматный.

— А где Катиери? Ее не будет? — решила я поинтересоваться у одной из девушек, что присела рядом.

Та многозначительно хмыкнула и иронично ответила:

— Наша госпожа с чернью не водится.

— В смысле?

— Она когда-то была содержанкой знатного аристократа. Думаешь, чего такая красотка и до сих пор не замужем? Он ей и домик прикупил, и монет оставил. Так она теперь себя чуть ли не благородной возомнила, все хочет нашего хозяина охмурить.

— Не знала, что благородство нынче через постель передается, — невольно вырвался у меня ироничный ответ.

Девушка сначала застыла, переваривая то, что я сказала, а потом рассмеялась, и ее поддержали все присутствующие. Это я думала, что веду камерную беседу, а оказалось, что все прислушивались.

Карделия, в отличие от работников, не могла себе позволить так открыто смеяться — не по статусу ей хохотать, но на меня стала глядеть благосклонней. Так и разошлись. Только теперь женщина взяла меня на другие работы.

— Вот, держи горшки. Будешь мне помогать.

— А что мы будем делать?

— Мы будем пытаться вывести новый сорт.

Как?

— При помощи магии, конечно.

Я оторопела. Вот так просто мы сейчас будем выводить что-то новое?!

— Вы маг? — посмотрела я на женщину с возросшим интересом.

— Нет, что ты! Но у меня есть специальный артефакт. Только не обольщайся. Эта игрушка крайне дорогая, расходуется быстро, а толку от нее чуть.

— Как это? Зачем тогда ею пользоваться? — мне было интересно решительно все, и женщина, к счастью, не злилась и отвечала на мои многочисленные вопросы. Видимо, магические способности сильно повысили мою значимость в ее глазах.

— Видишь ли, амулет работает, но понять, какое изменение он спровоцирует, совершенно невозможно. Например, зачем тебе цветок с запахом выгребной ямы или роза дивной красоты, бутон которой укрывается за такими длинными и острыми шипами, что не разглядишь и не достанешь?

— А вдруг эта роза обладает сильными целительскими свойствами?

Женщина так и застыла на месте с занесенной ногой. А потом отмерла, что-то переварив у себя в голове, и пошла дальше.

— Аника, мы цветоводы и занимаемся цветами, а целители пусть проводят свои эксперименты. Мы просто физически не можем проверить измененные растения на все их свойства.

— А куда вы их потом деваете?

—Сжигаем, чтобы вся эта гадость не проросла на компостной куче. Были прецеденты, — она передернула плечами, явно вспоминая что-то неприятное.

— Но зачем?! — я искренне не понимала такого подхода к делу. Все-таки я была в своем мире экономистом и деньги считать умела.

— А что прикажешь с ними делать? — с раздражением поинтересовалась она.

— Можно договориться с магами и сдавать им на опыты уникальные растения. И им интересно, и вам прибыток. Не даром же отдавать. Или еще лучше сделать дополнительный павильон и размещать растения там. А за просмотр брать со зрителей монеты.

— Да кто же пойдет смотреть на это убожество? — искренне удивилась Карделия.

— Так ведь это же интересно. Люди — любопытные создания, а тут такое необычное зрелище!

Женщина поставила на стол свои горшки и посмотрела на меня со скепсисом.

— Интересный, конечно, взгляд на вещи, но не думаю, что кто-то этим заинтересуется. Давай вот попробуем провести преобразование, и сама все поймешь.

Позже я узнала, что данным артефактом Карделия пользовалась раз в полгода и делала не больше четырех попыток. Так что мне безумно повезло, что преобразования были намечены именно на этот день, и я смогла на них присутствовать. Не то чтобы это дало мне некий толчок в магическом развитии — вовсе нет, но зато я поняла, что о классической гибридизации растений здесь даже не задумывались. А ведь это совсем несложно. Меня этому когда-то мама учила, и хоть я этим всем не сильно интересовалось, оказалось, в памяти что-то осталось.

— Вот смотри. Мы взяли несколько растений: хризантему, антуриум, астру и розу, — рассказывала Карделия, — сейчас будем запускать процесс преобразования отдельно для каждого цветка. — Она достала из-за пазухи круглый довольно большой кулон и, раскрыв его, извлекла нечто, что я поначалу приняла за обычную золотую монету. Но, присмотревшись, поняла, что кругляш обильно испещрен рунами и представляет собой два соединенных в центре полукружия. — Этот артефакт господин Мовельдик доверил мне для опытов. — Повернула полукружия до щелчка, быстро положила его в один из приготовленных цветочных горшков и отступила на несколько шагов.

Я последовала ее примеру. А в следующее мгновение артефакт завибрировал и начал светиться. Свечение разрасталось до тех пор, пока не охватило все растение. Примерно через минуту все закончилось, и мы с любопытством оглядели результат: розовые лепестки хризантемы сделались гладкими и скругленным и зашевелились, словно к чему-то прислушивались. Мы сделали шаг в желании рассмотреть изменения получше, но странные лепестки внезапно заволновались сильнее и буквально выстрелили в нашу с Карделией сторону, сделавшись узенькими и удивительно длинными. Мы отшатнулись, и они, не долетев до нас, снова втянулись, нервно передвигая отростками — лепестками их назвать теперь язык не повернется.

— Что это было? — спросила я дрожащим голосом. Перепугалась я не на шутку.

— Что-что, — махнула рукой женщина, — неудачный эксперимент. — Взяла деревянную крышку и направила в сторону бывшей хризантемы. — Лепестки тут же вытянулись и с силой ударили в деревяшку, оставив внушительные вмятины. — Вот, и это ты предлагаешь нести магам? Страшно представить, какое они найдут этому применение!

Как ни странно, но в данном случае я была с женщиной полностью согласна. Попади подобный лепесточек в человека — обычным синяком не отделается.

— Как этот ваш артефакт вообще выдает такую гадость? — не сдержалась я.

— Это еще не самый противный экземпляр, Аника, — вздохнула женщина, а я только удивилась ее смелости и самоотверженности. Каждый раз буквально жизнью рисковать ради возможных хороших результатов. — Мы ведь не можем предсказать, что он изменит и как. Может просто цвет измениться, может запах — и это будет великолепно, а бывает и вот так...

— А как теперь достать артефакт? — я свою руку к этому милому цветочку точно не протяну.

— А вот так! — Карделия достала еще один артефакт и произнесла активирующее слово, которое я не расслышала. В цветок тут же полетел темный сгусток и превратил маленького уродца в пепел. — Это боевой артефакт, и я имею заверенные документы на его использование. Сама видишь, в моей работе без него никак.

— Ага... — обалдела я. Ничего себе безопасная тихая работенка! Пестики-тычинки, блин.

— Что. Впечатлилась? — усмехнулась она, глядя на ошалевшую меня.

— И многие имеют такие артефакты? — решила я поинтересоваться на всякий случай.

— Нет, это большая редкость. И каждый такой стоит на учете в магохранке. Они там даже как-то могут установить, чей артефакт применялся в том или ином случае.

— А если окажется, что подобное заклинение исполнял маг, а не артефакт, или его украли?

— я снова глянула на небольшой цилиндрик, который она продолжала сжимать в руке.

— Тогда с установкой личности могут возникнуть проблемы. Но уж если такого мага или вора поймают, то передают в руки Пресветлых братьев, которые обеспечивают ему самую болезненную встречу с Хельватами, да и родственникам таких людей еще долго будет несладко. Закон жесток, но благодаря этому соблюдается.

Нда-а... Чем дальше в лес, как говорится. А ведь еще пару минут назад все казалось вполне простым и понятным, магия далекой, а маги сказочными, несмотря на то что я и сама отношусь к этой братии. Но все же не могу не согласиться, что в подобной логике есть смысл. У тебя есть сила? Значит ты несешь и большую ответственность за свои поступки и применение своего дара, иначе от вседозволенности вполне может сорвать крышу.

Следующие преобразования прошли не так весело: антуриум просто поменял цвет на синий, что сильно порадовало Карделию, астра стала пахнуть какой-то жженой резиной — ее пришлось уничтожить, а роза просто рассыпалась прахом. Как сказала женщина: и такое бывает.

— А почему вы не занимаетесь скрещиванием растений? — поинтересовалась я после того, как опыты закончились.

— Это как? — удивилась и заинтересовалась женщина.

Эх, Мичурина на них нет. А еще я остро пожалела, что так мало помню по этой теме.

— Можно ведь просто опылять цветок другим цветком, и результаты вас приятно удивят. Конечно, нужно время и эксперименты, а если семена потом магией обработать. — рассказывала я и сама увлекалась все больше.

Ведь так интересно, что может получиться. Явно не та убийственная гадость, что вышла из несчастной хризантемы.

Карделия задумалась.

— Ты знаешь, как это делать? — наконец спросила она.

^{— Да}.

— Может, еще и опытный образец имеешь?

— Нет, — я смутилась. Получалось, что я тут просто языком треплю.

Женщина подумала еще немного:

— Ладно. Выделю я тебе небольшую делянку, где ты сможешь заниматься своими опытами, когда будешь свободна от основной работы. Думаю, господин Мовельдик не будет против. А там посмотрим.

От радости я чуть не сжала женщину в крепких объятиях. Но все же сдержалась.

— Я постараюсь оправдать ваше доверие!

— Ну-ну... — она искоса на меня поглядела, но глаза ее улыбались.

Можно сказать, что в профессиональном плане первый рабочий день прошел просто головокружительно!