Глава 11 — Тут помню, тут не помню

— Как это я не сделал Свете предложение?

Три пары человеческих глаз и одни кошачьи уставились на Гордея в совершеннейшем изумлении от его вопроса. Толстый рыжий кот Матроскин и вовсе одарил взглядом, намекающим на несостоятельность хозяина как человека разумного. Он задумчиво помахивал обрубком обмороженного в детстве хвоста, сидя на стуле напротив парня, и периодически косился желтым взглядом на разложенную по тарелкам колбасу.

В трехкомнатной квартире родителей Лаврова, живущих в соседнем подъезде, воцарилась идеальная тишина. Тамара Олеговна помешивала в кружке с чаем сахар, Виталий Сергеевич прикидывал не вызвать ли старшему сыну неотложку, а младшая сестра Гордея — Полина — прижимала кулачок к губам, пытаясь не расхохотаться. И все на светлой просторной кухне, где они восседали всем семейным советом, когда блудный ребенок, наконец, дошел до родителей спустя пару дней после инцидента с сосулькой.

— Видимо сосуля знатно тебя приложила, братик, — хмыкнула Поля, отхлебнув чаю, хитро глядя на него, периодически морщась от температуры напитка в кружке, — забыл передать руку, сердце и печень своей вобле.

— Полечка, прекрати, — строгий голос матери, правда, ни капли не сочетаемый с улыбкой на лице, заставил шестнадцатилетнюю девушку фыркнуть, потянувшись к вазочке с пастилой. Не то, чтобы Тамара Олеговна не поддерживала сына в стремлении скрепить законными узами отношения с девушкой, с которой тот еще со школы встречался, но что-то гложило материнское сердце. Точнее сказать, Света Царева ей попросту не нравилась, но свое мнение женщина предпочитала держать при себе. Как и супруг, а вот младшая дочь угомониться не желала.

— Гадина твоя пусть сначала на свою квартиру заработает, — буркнула Полина недовольно, отхлебывая чай с шумом, — вселится в твою однушку, пока ты ипотеку платишь. Все — совместно нажитое имущество! — она развела руками, вскидывая светлую бровь.

— Прямо юрист ни дать ни взять, — хмыкнул Гордей, привычно отмахиваясь от слов сестры. В данный момент его больше волновал вопрос о кольце. Почему он его не подарил? Определенно помнил, как делал предложение. Это было в их любимом ресторанчике, она сидела напротив. Кажется. Тогда ей не понравилась паста с томатами, раздражал официант, и снова завели тему совместного проживания — переезжать к нему Света отказывалась, мотивируя тем, что может жить с парнем только после заключения брачного союза. Такое вот строгое воспитание. Еще со школы Светлана Царева была девочкой ответственной, примерной, слушалась маму с папой и уж точно не шаталась в короткой юбке на морозе, вот как Тараканова эта.

Лавров завис, озадачиваясь: почему он вновь вспомнил об этой ненормальной?

— Я бы сказал, твои мечты воплотились в сон, — хмыкнул Виталий Сергеевич, хлопнув сына по спине, отчего тот невольно дернулся, — но с Полей согласен насчет квартиры. Тебе стоит хорошо подумать.

— Ой, да хватит уже. Мы же со Светкой с восьмого класса вместе, — вздохнул Гордей, пожимая плечами и лениво обхватывая горячую кружку, невольно погружаясь в воспоминания о школьных годах. Неплохо было, со Светланой они друг друга хорошо понимали. Отличников не особо жалуют в среде ученической, а им удалось сойтись. Оба из простых семей, окончили школу с золотой медалью. Царева в педагогический университет пошла на филолога, а Гордей, несмотря на мечты стать журналистом, отправился грызть технические науки — сопротивление материалов. Сама судьба так повелела. Хотя порой казалось, что все не так уж просто. Или он что-то в этой жизни не понимает.

— Лучше бы бабу нормальную нашел, а не эту мышь серую, — закатила глаза Полина, отрываясь от просмотра Инстаграм, лениво скользя пальцем с ядовито-зелеными ногтями по экрану смартфона. Растянутая футболка с изображением любимой корейской группы, название которой Гордей при всем желании бы не выговорил, розовые волосы и мечта набить татуировку по достижению восемнадцати лет — вся суть современной подростковой жизни.

— Баба, как ты выразилась, мне не нужна, — отозвался Лавров, догрызая крекер, вытягивая под столом ноги, — у меня есть отношения.

— С унылой пресной курицей.

— Ты где таких словечек набралась? — нахмурился ее брат в ответ на очередное фырканье.

— Полина не выражайся, что за слова такие? — возмутилась Тамара уже по-настоящему, делая максимально возмущенное выражение лица. Ни капли девчонку не проняло, но рот она закрыла, изобразив закрывающуюся молнию, не преминув показать язык брату.

— Света — не пресная, — возразил Гордей.

— Всего-то нудная… — тихо вставил Виталий и приподнимая брови, подмигнул дочери.

— Виталя!

— Молчу, дорогая, — улыбнулся мужчина. Шум внезапно включенной истории прервал на полуслове Лаврова, стоило Полине ткнуть в иконку приложения, выискивая интересное.

«Хэй, хоу, пернатые клуши. Ваши перья уже дрожат в предвкушении моего очередного веселого вечера? Пока вы там охраняете свои жердочки…», — резко нажимая на уменьшение громкости, Поля оглянулась, улыбнувшись невинной улыбкой.

— Чего смотрите, крутая девчонка же, — пожала плечами, стараясь быть максимально независимой, — живет в нашем городе.

— А зовут как? — невольно заинтересовался Гордей. Голос, этот голос он точно не забудет, как и усмешку в нем. Вот уж правда, этой девчонки слишком много за последние дни.

— Наташа Тараканова.

— Которая, как княжна Тараканова? — удивилась Тамара, присев обратно на стул, протирая рассеяно тряпкой цветную скатерть.

— Мам, какая княжна, обычная богатая мажорка, — поморщился Лавров, скривившись и посмотрел на недовольную сестру, — нашла, кем восхищаться. Она же только и умеет, что тратить родительские деньги.

— Зато точно веселее, чем твоя курообразная подружка, — огрызнулась Полина в ответ.

— По-моему Тараканова дочка той дамочки с крупным сетевым бизнесом или что там. Та мнит себя леди из дворянского рода, хотя схожа только фамилией. Странная женщина, не удивительно, что дочка от рук отбилась, — кивнул Виталий, — вроде помладше тебя, — взгляд на Гордея, закатившего глаза.

— Да пофиг на нее вообще, — сказал, а сам опять задумался.

И все-таки, творилось в мире что-то странное. Сначала кольцо злосчастное, теперь вот Тараканова повсюду. Надо было на нее в суд подать, возможно, тогда не преследовала даже в мыслях. Обычная избалованная девчонка, ничего особенного. Ему даже блондинки не нравились никогда. Вот Светлана рыжеволосая, с карим нежным взором, нос немного длинноват, но это даже миленько. Эти очаровательные щечки, скромный вид. Ничего общего с взбалмошной Тараканихой. Нет, она ему определенно не нравилась.

Во всяком случае, так думал, пока шагал обратно от родителей к себе, прикидывая, стоит ли позвонить своему другу и одногруппнику Славке. Он что-то говорил о сборе перед началом нового семестра, сам-то Гордей сдал все экзамены автоматом, отдыхая весь месяц, ему не трудно. Главное вновь не до шишки. Коснулся пальцами, ойкнув от боли, но тут с лету врезался в кого-то на автомате, перехватив заваливающееся тело. И лишь встретившись взглядом с голубым разъяренным взором, замер.

— Таракан?!

Она точно его преследует. Не могут они дважды столкнуться в одном дворе, когда до этого ни разу не пересекались. Только рот открыл, чтобы озвучить претензии, как сзади заорали:

— Детка, куда ты рванула, сюда иди, — отчаянно подавал голос парень, высунувшись из приоткрытой двери черной дорогой иномарки, название которой Гордей не стал рассматривать, на автомате отмечая просто факт наличия подобной игрушки у такого молодца не старше самой Таракановой.

— А, сиятельный рыцарь без коня, — потянул издевательски девушка, обернувшись резко. Светлые длинные волосы хлестнули Лаврова по лицу, заставив отметить, что она вновь без нормального зимнего обмундирования. К слову, на улице стоял знатный минус. — Чего ты орешь, упырь?! Сказала же: все, баста, отношения закончены. Хорош меня преследовать, — рявкнула громко, отчего поморщился стоящий совсем рядом Гордей, продолжавший удерживать девушку за талию.

— Но солнышко, — озадачился юный Ромео, хлопая глазами, — нам же было хорошо!

— Теперь плохо, — фыркнула Наталья.

— Я может, пойду? — поинтересовался Лавров, осторожно. Уже даже шагнул в сторону, расцепляя объятия, как девичьи пальцы с силой перехватили рукав его куртки, а голубые глаза одарили яростным огнем. На лице решимость, явно лучше не спорить.

— Стоять, Ланселот, ты мне еще пригодишься, — рыкнула, дергая на себя, вновь повернувшись к своему бывшему бойфренду, — видишь Лёня? У меня новый френд, лучше тебя, — для наглядности даже дернула застывшего Лаврова, заставляя покачнуться на месте. Ноги в ботиках заскользили, но он чудом удержался, засопев возмущенно на такое обращение.

— Вот этот нищий олень? — презрительная усмешка скривила губы Лени. Вот теперь Гордей вдвойне не понимал, что нашла Наталья в этом подобие мужчины. Ни кожи, ни рожи, один сплошной пафос, а уж мерзкий характер какой, о человеке в третьем лице говорить, когда стоит тот совсем рядом.

— Нищий олень хотя бы сам себе на тачку и хату заработал, папкин отросток. И учиться умудряется, — огрызнулся Лавров, застонав мысленно. Зачем он ввязывается в этот спор? Это даже никак не касается его. Вот только вскинутая бровь Наташки, а затем ее ехидные слова добавили жару в тлеющие угли уныло протекающей ссоры.

— Слыхал? — она кивнула на Гордея, хохотнув, — Гордик — мужик, а ты нет. Ты тряпка, не смог девушку нормально защитить в ресторане.

— Да я че, там хачи…

— Хреначи! Если бы я ему не врезала бутылкой…

— Ты что, мужика ударила? — округлил глаза Лавров, вникая в смысл беседы. Богатенький парнишка, униженный, краснеющий у БМВ был забыт, а вот суть разговора нет. Наташа вновь перевела взгляд на него, отмахивая небрежно.

— А что делать хрупкой девушке, если ее пятой женой зовут в гарем? — возмутилась, складывая на груди руки, мигом став похожей на нахохлившегося воробья. Или ворону при ее росте.

— Как минимум помощи ждать! Охраны, полиции, мужчин, в конце концов! — взорвался Гордей, сам не понимая отчего. Ироничное выражение на его вспышку немного остудило пыл.

— Так вот он, — Наташа кивнула назад, указывая головой на Леню, — мужик, — изобразила кавычки.

— Он там явно был не один!

— Там такие же.

— Мужчина должен женщину защищать, а не наоборот!

— Ой, смотри-ка, Ланселот выискался, — хохотнула Тараканова язвительно, оглядывая Гордея. Леня озадаченный и пристыженный уже откровенно не понимал о чем речь, но стоически продолжал ждать, когда на него обратят внимание. Холод пробирался через тонкие обтягивающие модные джинсы, заставляя трястись, как Каштанку.

— С тебя тоже так себе король Артур, — буркнул Лавров, наблюдая, как Наташа обхватила себя руками, продолжая стоять в своем полушубке, явно ее не греющим, зато явно очень модном, как и сапоги на каблуке. Цыкнул, хватаясь за шарф, ловя изумление, промелькнувшее в глазах.

— Задушить вздумал? — полюбопытствовала, но тут же ойкнула, когда широкий теплый шарф накрыл с головой.

— Уши не отморозь, глупая. И так голова пустая, — в тон ответил Лавров, зыркнув на бедного парня, — вали отсюда, видишь девушка в надежных руках.

Помявшись для вида, Ленечка буркнул что-то насчет того, что он еще ему покажет, с удовольствием юркнув в теплый салон, быстренько выезжая со двора многоэтажки, пока Наташа с Гордеем провожали его взглядами.

— Знаешь, ты реально бедовая, — вдруг протянул Лавров, продолжая смотреть вдаль, — и парни такие же.

— Все парни такие, — пожала плечами, — это же временно все. Сегодня штаны дома есть, завтра нет, — зевнула, ткнувшись носком сапога в грязный снег, выкапывая выемку.

— Не все, — строго ответил, поворачиваясь к ней, — откуда такие мысли циничные, тебе сколько? 92?

— Даже будь далеко не восемнадцать, я бы иначе не считала, — Наташа поправила шарф, вздрагивая, — брр, эко-шуба полный отстой. Ничего не греет.

— Зачем носишь?

— Модно жеж.

— И болеть тоже модно, — с укоризной добавил парень, качая головой.

— Что пристал, ты мне кто, папа?

— Сама сказала френд, — усмехнулся, на что Наташка расхохоталась.

— А что Светочка уже не тренд?

— Солнышко, ты что ревнуешь? — он никак не мог остановиться. Чушь несет, а все равно говорит. Язык прямо без костей, обычно в школе даже подойти к таким девицам боялся, а тут не замолкает.

— Ненавижу эти прозвища. Не называй так, — скривилась Наташа.

— Правильно, потому что дура ты.

— Сам дурак!

— Вы два гребанных лося, я уже устал! — взвыл Демьян, разглядывая парочку. От отчаяния у юного антихриста уже ручки тряслись. Полмешка любовной пыльцы на них израсходовал, хоть бы кого проняло. Да вокруг весь дом сегодня годовой план по повышению рождаемости выполнит, а эти двое никак не желали реагировать на любовную магию. Подойдя ближе, Харьков вытряхнул остатки розовой пыли прямо на Тараканову, недовольно шипя:

— Давай же!

— Ап-ч-хи! — чихнула Наташа громко, шмыгая носом, моргая мигом прослезившимися глазами, потрясая головой. В носу защекотало, а вот Гордей злорадно проговорил:

— Вот я о чем говорил? Заболела! А все почему? Потому что без шапки!

— Да что ты мамку то включил, достал, не могу, — огрызнулась Наташка, вздохнув, пытаясь подавить чих.

— Так все, пошли, — приказным тоном заявил, хватая за руку, отчаянно борющуюся с природой девушку.

— Куда?!

— Ко мне, чай заварю. Помрешь потом от воспаления, виноват буду, что тебя оставил. Меня мама учила, что девочкам помогать надо.

— Не пойду, вдруг ты маньяк.

— Не я бью людей бутылками.

— Там еще был аквариум…

— Вот, еще и аквариум. Никакой заботы о природе, ты думала о чувствах бедных рыбок?

— Да, я эко-шубу купила и эко-помаду!

— А рыбки тебе спасибо не скажут, ты их дом уничтожила…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал Демьян, глядя вслед парочке, потирая лоб. Он так и стоял посреди двора, наблюдая, как отчаянная парочка уверенно шагает к подъезду, переругиваясь по дороге. Если это любовь, то она какая-то неправильная. Или они неправильная пара, у которой неправильная любовь.

Стоило об этом подумать, как на плечо легла костяная рука, пальцы которой нежно сжали его плечо. Оглянувшись, Харьков озадаченно уставился на странно горящие пустые глазницы в черепе Смерти, сжимающей косу.

— Ты чего? — озадачился, покосившись сначала на руку, ползущую по предплечью, затем мечтательное выражение одного из всадников Апокалипсиса. Взгляд упал на розовую пыль, покрывавшую плечи балахона, до сознания медленно доходила абсурдность ситуации, заодно понимание, как сильно он опять накосячил.

— Дёмушка, ты знаешь, — вздохнула Смерть, кокетливо щелкнув челюсть, — я всегда любила помоложе!

Демьян икнул в ужасе, отпрыгивая в сторону.

— Нет, нет-нет-нет! — взвыл, делая шаг назад, оглядываясь в панике. Всюду кружила розовая пыль, забавно переливаясь перламутром на грязно-серой снежной поверхности.

— Да-а-а, иди сюда мой мальчик, я отрублю тебе голову. Не-е-ежно…

— Отстань убогая! Па-а-апа, забери меня обратно!