Глава 8 — Закадровая съемка

— Уууу сильнее!

— Куда сильнее, тебя сейчас пополам сломает.

— Сильнее! Туже, ну, давай, натягивай! Натягива-а-а…ай! О Господи, Боже мой!

— Не упоминай Всевышнего всуе, Таракан, это неприлично.

— Давай же уже!

— Даю…

— Да-а-а-а…

Топтыгина с тяжелым дыханием повалилась на кровать, когда последние завязки на проклятом корсете от пышного голубого платья без бретелей были завязаны в маленький, хлипкий бантик, а Таранова одернув кринолин, шелковый подъюбник, а после саму полупрозрачную голубую юбку из органзы, расшитую золотыми бабочками, выпрямилась, пытаясь вдохнуть хотя бы толику воздуха. Получалось с трудом и большими перерывами, от которых голова начинала кружиться. Как, в общем-то, и вся комната, сейчас больше напоминающая взорванный склад какого-нибудь модного бьюти-блогера, чем спальню музы. Повсюду валялись кисточки, палетки теней, бесконечные помады пяти одинаковых цветов, отличавшихся только «подтоном», две пудры, хайлайтер под подушкой сухой, подушка на полу, а рядом с ней еще и жидкий бронзер.

— Твои сборы больше напоминают косметическую войну с трендами, чем примерку платья. И чего ты морщишься? — поинтересовался Гордей, отрывая ленивый взор от планшета демонвея, с любопытством разглядывая Наташку, отчаянно пытающуюся поправить одновременно лиф и натянуть что-то под бесконечной вереницей юбок.

— У меня антижирные колготки сползли! — рявкнула Тараканова, а Гордей вскинул брови, покосившись на Майю, которая закатив глаза, перевела:

— Утягивающие колготки сползают, — а затем подруга устремила суровый взор на поникшую Наталью, — кто-то злоупотреблял шарлотками и вот результат!

На это купидон только хмыкнул, покосившись еще раз на Наталью, которая вертелась у зеркала. То и дело, критично приподнимая юбки, одергивая сверкающий стразами лиф, не давая ему сползти с груди и пытаясь прикоснуться к прическе, от которой ее шлепками по рукам отгоняла Топтыгина.

— Не вздумай испортить, я этот небрежный пучок по инструкции два часа мутила, — обиженно заявила муза, складывая ручки на полной груди, сурово разглядывая подругу.

— В Гугле все было подробно, — фыркнула Тараканова в ответ, но трогать волосы прекратила и теперь разглядывала бесконечную вереницу помад, ища подходящую. — Читать внимательно надо, теперь у меня от шпилек вся голова чешется, — пожаловалась, недовольно скривившись.

— Так мы туда тонну лака залили, кто тебе виноват, что твои волосы такие густые, что не способны форму держать, — развела руками Майя, а Гордей с любопытством смотрел на попытки Наташи все же натянуть повыше причудливо сползающие с ее аппетитного зада колготки.

— Как ты собралась в них по подиуму рассекать? — съерничал он, едва успев увернуться от брошенной подушки, — тоже будешь вот так всю дорогу под юбкой лазать? Михаил конечно ко всему привычный, да и Люцифер оценит, но все же мне бы не хотелось, чтоб ноги моей девушки разглядывали все Высшие чины Ада, Рая и Небесной канцелярии, — он вскинул брови, когда Тараканова обернулась, сурово взглянув на него.

— Чтоб ты понимал, стрелочник, — потянула она патетично, — никто не понимает всю боль женской красы, когда в твой зад впиваются трусы, а капрон слезает в район коленок, а ты даже подтянуть их не можешь, ибо надо быть самой лучшей! — вздернула подбородок, на что Лавров закатил глаза.

— Тебе Тараканова. Что с лишней шарлоткой. Что без шарлотки, все равно адски красива, как чертова ведьма, — с легкой завистью проговорила Топтыгина, разглядывая еще более утянутую талию девушки корсетом, чем она была. И не ясно ведь куда вся выпечка ушла. Скорей всего в грудь и задницу, а может в рост. Кто ее знает эту Тараканову.

— Пока все равно бездельничаешь, лучше скажи мне, как у нас дела идут, — проигнорировала слова подруги Наташа, пытаясь попасть застежкой в дырочку в мочке уха, шипя на собственные ногти, пока Майя расправляла платье, нанося последние штрихи. Лавров же едва сумев оторвать от нее взор, отрапортовал, взглянув в планшет, совсем недавно полученный совершенно неожиданным образом от главы корпуса купидонов. «Чтоб о ерунде всякой не думал, что мы тебя тут не ценим», — заявили ему, торжественно вручая современный агрегат. Правда, опять же денег на ангелпад пожалели.

— Все прекрасно и идет своим чередом. Горе и не горе писатели счастливы, гонорары платятся, фейковые аккаунты создают хайп вокруг историй. В данный момент популярна тема нежданной беременности.

— Изольда? — спросила Наташа, накручивая специально оставленную небрежно прядь светлых волос на палец, и подмигнула своему отражению.

— У нее беременная от шейха, — отмахнулся Гордей.

— Ивона?

— От польского чернокожего эмигранта родила тройню героиня в ее последнем романе!

— Прекрасно. Сокольская?

— У Женьки твоей тараны уехали отдыхать на Бали, с мужем нежится на песке, пока еще стоит история о Красной шапочке и волках в стальных суровых краях большой Москва-сити.

— Ну, да. Женька у меня и так батрачит, пусть отдохнет, — милостиво махнула рукой, а Майя принялась поправлять немного испорченный макияж, едва сумев усадить частично Таранокову на край кровати.

— Света?

— У нее борщ убежал недавно, но пока пишется. Медленно, — пожал плечами Гордей, скользнув пальцем по экрану, и даже фыркнул, нисколько не удивившись увиденному, — мой Юрка Бабайкин написал историю в стиле ЛИТРпГ с элементами любовного романа. После воздействия стрелы и воспылав любовью, он прям с катушек слетел. Целыми днями эротику строчит. У него уже аж три беременные героини.

— Неплохо, — закивала Тараканова, за что получила по макушке кисточкой.

— Не вертись! — приказала Майя, — а то щас как пойдешь точно панда с размазанными стрелками!

— Бабочкина?

— Два мужика, одна беременная.

— Леля и Геля?

Лавров передернул плечами, вспоминая недавний дуэт, который они умудрились влюбить друг в друга. Увлекающаяся кей-попом девица Ангелина, она же Геля, отчаянная двадцатилетняя фанатка какой-то странной немного женоподобной группы из семи человек с разноцветными волосами и Алексей — бывший ВДВ-шник, на досуге строчащий остросюжетные истории о пиратах, властных боссах мафии и малиновых пиджаков из девяностых. Кто бы знал, что может сотворить всего пятьдесят грамм любовного порошка с этой парочкой. Они влюбились друг в друга и теперь писали пошлые фанфики-романы на фикбук, с ходу влетев во все рейтинги и побивая рекорды продаж своими историями на сайтах.

— Беременный герой, по имени Чонгук, и какая-то мафиозная секта, которая пытается отобрать у него дитя. Любимый в тюрьме, друг в коме, парень сам в раннем склерозе, а вокруг интриги, — закатил глаза даже, потянувшись к кружке с кофе. С минуту Наташа молчала, позволяя Майе завершить последние штрихи в оформлении ее красы, а затем так потянула:

— Понятно-о…

Гордей вновь прошелся глазами по изрядно расширившемуся списку подопечных с момента, как они с Наташей стали работать в паре, отмечая тех, кто был в отпуске или нетрудоспособен в силу обстоятельств, а затем тех, кто уже потрудился или наоборот усиленно работал над продолжением своих историй.

— У Саши Лобиной как обычно: мажор-серая мышь-беременность. У Анны две беременности, один выкидыш, оказавшийся ложным, у Жабиной твоей опять стокгольмский синдром у трех героинь, одну жгут, вторую пытают, а на третью упал рояль, — с преувеличенным равнодушием потянул Лавров, взъерошив светлые волосы, а Наташа встрепенулась, удивленно на него покосившись:

— И что, все беременные?

— Как одна, — кивнул Гордей, на что Майя присвистнула, собираясь аккуратно в сумочку-косметичку все, что валялось рядом с ней, и бережно ставя ту на туалетный столик.

— Знаете ребята, ваши подопечные просто реально на вас похожи. — Она хохотнула, отмахнувшись от недовольной Таракановой, — не сверкай так глазами. Надо сфоткаться для Демонграмма. Выложим в сториз, — подмигнула подруге, ища глазами свой ангелфон. — А то опять на Днотубе видео залить не успеют, как его правообладатели заблочат. Ох уж этот Михаил с его политикой против пиратства!

— Ну, кто я сегодня? Романтичная кокетка? Секси? Сногсшибательная леди? Развратная шлюха? — вертелась Наталья, хохоча под камерами, то и дело, одергивая юбку, — давай, только фотай красиво!

— Будет сделано, босс, — показала знак «окей» подруге Майя, настраивая камеру.

Пока они звонко смеялись, Гордей задумчиво скользил пальцем по экрану. Стараясь в очередной раз не думать о том, что уже пару недель не давало ему спокойно спать — семья. Правильно ли он поступил, выбрав жизнь на небе и фактически отказавшись от шанса вернуться? Возможно, стоило обговорить этот вопрос Наташей. Вот только когда в последний раз он спросил Тараканову о том, хотела ли она вернуться на Землю, получил четкое и ясное отрицание. Наташа не собиралась возвращаться к прежней жизни. Более того, она считала, что все происходящее там плохое прошлое, которое стоило бы забыть.

Может Гордей бы так и поступил. Если бы мог.

— Але, звезда вызывает ванильного пузана. Ты слышишь меня?! — проорала ему в ухо Тараканова. Отвлекая от мрачных дум. Голубые глаза встретились с серыми, в глубине которых застыл немой вопрос на его поведение. Наташа не глупая. Давно ведь понимала, что что-то не так.

— Просто офигел от того, какая ты красивая, — улыбнулся мягко Лавров, тут же получив ощутимый тычок в плечо и усмешку на любимых губах.

— Не подлизывайся, любовный младенец-переросток, — фыркнула Наташа. Скрывая блеснувший от удовольствия взгляд. Конечно, ей нравилось, когда ее хвалили. Особенно, когда это делал он. Вот только показывать и благодарить Наташа пока нормально так и не научилась. Да и вряд ли сможет.

— Не вздумайте целоваться, испортишь макияж, пойдешь страшная! — приказала Майя, с кем-то переписываясь по ангелфону и беспрестанно улыбаясь.

— Злыдня, — показала подруге язык Тараканова, бодрым шагом двинувшись к заранее притомленным туфлям на высокой шпильке, тяжело вздыхая.

— Я буду страдать.

— Красота требует жертв, — усмехнулся Лавров, поднимаясь и глядя на время. Скоро должно было начаться шоу, потому если они не поторопятся. То опоздают на Наташин триумф. А она так жаждала испортить момент триумфа Валерии, любимице модельера. Впрочем, сборы были почти окончены. А сама Наташка бодро застучала каблучками прямо к выходу из спальни, гордо подняв подбородок.

— Где моя карета?! — заорала Золушка из коридора, отчего Гордей и Майя застонали.

— Вот как ты ее терпишь? — проворчала Топтыгина, — она ж невыносимая!

Гордей на это только мягко улыбнулся.

— Я люблю ее, — а затем, поманив рыжеволосую музу пальцем, промурлыкал ехидно, стоило той наклониться, — а еще она жутко властная властелинша. Ничего с собой поделать не могу, держит на коротком поводке!

— То-то смотрю, страдаешь, бедняжечка, — хохотнула подруга его девушки, качая головой и двинувшись за возмущающейся Натальей, которая уже требовала красную ковровую дорожку и лепестки роз для пущего эффекта.

Уже на самом пороге Лавров обернулся, еще раз пройдясь взглядом по комнате, запоминая каждый угол, каждую деталь этого места. О развороченной Наташей постели, до собственной футболки, небрежно брошенной на стул. Сколько раз они ругались из-за вещей, которые каждый бросал, где хотел и как хотел. Что уж говорить о полочках в ванной, которые никак не получалось поделить. В какой-то момент, наткнувшись на букет роз, стоящих в вазе, из тех, что каждый день дарил Наташе, он понял, что, даже не помня этого, будет скучать. Тихонько пискнул демонвей и, подняв к глазам высветившееся уведомление, вздохнул, судорожно сжимая его в руке.

D_Horek: «Узнал че просил. Такса та же, клубничный блондинчик. Надеюсь, ты знаешь, что творишь. А я могила, слово Харькова»

Закрывая сообщение, услышал, как Наташа зовет его, двинувшись в коридор, где уже толпились остальные, восхваляя наряд. Ее подруги окружили, а Макс вертелся неподалеку, отпуская двусмысленные шуточки, хохоча как ненормальный, пихая то и дело сопящего рядом Владлена.

Чуть коснувшись пальцев, дождался, когда Тараканова обернется и посмотрит на него своим веселым, дерзким взглядом. Смешинки так и плясали внутри радужки, вот только легкая тень беспокойства пробежала по лицу, когда Гордей сжал ее руку, приблизившись.

— Ты чего, стрелочник? — поинтересовалась Наташка, нахмурившись, а сам лавров только широко улыбнулся, натягивая маску беспечности.

— Просто понял, как буду скучать, — неопределенно ответил. Наташа открыла, было, рот, чтобы что-то спросить, но именно в этот момент Ипполина Матвиенко, крутящаяся совсем рядом с ними, изображая из себя папарацци и профессионального фотографа, велела строиться, дабы всех запечатлеть на память для канцелярской газеты. Гордей встал впереди, рядом с Катей в обтягивающем розовом платье и чуть сжал талию Наташи, наклоняясь, вдыхая аромат волос и на секунду прикрывая глаза.

— Гордей! В объектив, а не в декольте Таракановой! — строго проговорила женщина, а сам парень улыбнулся, наткнувшись на насмешливый взгляд Натальи под дружный гогот, крепче прижимая ее к себе.

— И-и-и, дружно все: сиськи-и-и! — завопил Макс, разряжая обстановку.

Фото перестало быть пафосным и серьезным. Оно, безусловно, было испорченно, Ипполина рвала и метала, но запечатлело момент, когда они все были счастливы. И может Гордей Лавров больше никогда их не вспомнит, но что-то навсегда останется в его душе вместе с этим мгновением.