Глава 12

Матвей вот уже в который раз измерил всю квартиру по периметру. Шагами. Однако успокоение все не приходило. Он все никак не мог сосредоточиться, собраться с мыслями и подумать о предстоящей завтра встрече с иностранными инвесторами, целью которой был запуск масштабного проекта по постройке глобальной сети стоматологических клиник по всей стране и за рубежом. К сотрудничеству стороны шли долго и упорно, сейчас же дело оставалось за малым — оформить все договоренности формально и заверить нотариально. А еще на днях поступило выгодное предложение о поставках качественного оборудования от известного производителя из ближнего зарубежья. От такого Ткачев отказаться не мог. И хотя по стандарту в его распоряжении был месяц, он решил вопрос почти сразу же, не отлагая.

График его был плотно заполнен встречами и предстоящими мероприятиями, а из головы все не шла она. Все его мысли, даже самые безобидные, приводили в итоге к ней, превращаясь в эротические желания и мечты.

Он уже два раза принял холодный душ, но и это не помогло. Осложняло ситуацию, пожалуй и то, что возбужден мужчина был не только физически, но и душевно. Какое-то странное чувство преследовало его, не давая покоя; саднило душу. Чувство чего-то нехорошего.

Она должна была позвонить вчера. Назначить встречу, дабы вернуть кольцо — будь оно не ладно. Но не позвонила. Ни вчера, ни сегодня.

«Может, позвонить самому?» – мелькала то и дело мысль, которую Матвей отгонял почти сразу же.

Он не хотел навязываться. Позвонил так уже однажды... И в конце концов — он старше нее; он мужчина и уважаемая личность… Хотя, при чем тут статус в обществе? Нет. Он не будет звонить, потому что так надо. Для нее. Он даст ей время расставить все на свои места и понять, хочет ли она и впредь видеться с ним. А он? Хочет ли этого он?..

Желая хоть как-то развеяться, мужчина прошел в кухню, сделать себе чашечку бодрящего кофе. Сыпля в турку очередную ложечку молотого порошка, услышал трель телефона, доносящуюся откуда-то из спальни.

Разочарованно выдохнул, когда на экране мобильника высветилось имя секретаря. Вежливо извинившись, за беспокойство в позднее время и еще раз обговорив детали предстоящей встречи, тот отключился. Матвею же было все равно. Его не смутил столь поздний звонок: такое случалось и ранее, причем учитывая специфику его работы — неоднократно.

Гораздо больше его волновала Юлианна. Ее образ, как наваждение преследовал мужчину, не желая оставить в покое.

Не выдержав, набрал ее номер, не до конца осознавая, что собирается говорить. Оставалось лишь нажать на кнопку вызова, как ему опять позвонили.

– Алло?.. – послышалось робкое в трубке. – Привет… Ты дома?

«Она что — дрожит? Ей холодно? И вообще: где она?!» – промелькнуло в его голове.

– Посмотри в окно, – как бы в ответ его мыслям сказала Юля.

Так и поступил: примчавшись, как безумный обратно в кухню, он выглянул в окно. Дыхание сперло, когда увидел до боли знакомую фигурку в свете фонарей. Сердце сжалось и замерло, словно в предвкушении чего-то; сладко заныло.

Он не помнил, как очутился во дворе — несмотря на октябрьские холода, даже не накинув куртки. Не помнил, когда успел сжать ее тельце, крепко обнимая, делясь своим теплом. Не помнил, как подхватил ее на руки и понес к себе; как еще в лифте попытался поцеловать, но вдруг остановился, заглядывая в зеленые глаза, ища в них ответ. И только прочитав согласие, отбросил уже плохо сдерживающие барьеры и тормоза: приперев ее к оцинкованной стене портала, впился своими губами в ее, целуя то настойчиво и страстно, то мучительно нежно.

Буквально вваливаясь в свой пентхаус, он понимал, чего хотел от нее на протяжении всего их знакомства — взаимности. Явной, неприкрытой ее смущением и робостью.

Конечно же, он о многом хотел ее спросить. Например: как она здесь оказалась, да еще и в такое время? И вообще: откуда знает его адрес? Но сейчас все отошло на второй план и не казалось столь уж важным. А осознание, что не только лишь для него — рождало в груди мужчины чувство тепла вперемежку с непонятной благодарностью.

Сдирая друг с друга одежду, являвшую из себя сейчас ненужную, даже ненавистную ими преграду, они все не могли напиться дыханием друг друга. Пальто опустилось на пол бесформенной кучей. Тонкий, легкий блузон улетел в другой конец огромной спальни, падая безвольной тряпицей. Следом полетел бюстгальтер.

Матвей припал к девичьей груди, накрывая один сосочек теплыми губами, в то время как другим завладели чуткие пальцы, теребя его и несильно сжимая; превращая процесс в мучительно-сладкую пытку.

Горячее дыхание щекотало ставшей вмиг сверхчувствительной кожу. Юлианна, тяжело дыша запрокинула голову, кусая губы в кровь, только чтобы не застонать от штурмующего тело удовольствия. Прижимая его голову к своей груди, мельком подумала о том, что все же не обошлось без Антонины.

Наверняка, прежде вполне контролируемое желание вырвалось на свободу благодаря ее умыслам. Оставалось неясным одно: во благо ли были направлены действия Николаенко, или же во вред. Хотя сейчас это не имело ни малейшего значения. Был только он. Его глаза, его голос, его губы, руки… Весь он. Это был ее мир. Целый, огромный мир, в котором так хотелось раствориться без остатка.

Васильева и не заметила, как мужчина попытался умостить их разгоряченные тела на кровати, продолжая ласкать и осыпать поцелуями ее грудь. Очнулась лишь, когда спины коснулась спасительная прохлада чуть смятой, белой простыни. В тот же миг почувствовала посторонний запах. Едва уловимые нотки женского парфюма заставили ощутить укол ревности. Неужели Антонина была права?..

Она нашла губами его губы, жадно впиваясь, лаская языком и покусывая. Дразня. Сама не знала, как это у нее получается, ведь целовалась до этого только раз. С однокурсником. Да и то поцелуй тот можно было сравнить с тем, как если бы в лицо вдруг плюнул верблюд, а после лизнула корова. И вспоминать это было не так, чтобы приятно.

Матвей тем временем отстранился, осыпая легкими поцелуями шею и возвращаясь снова к набухшим горошинам сосочков, умело щекоча и лаская их языком. Отдельное внимание уделяя шраму. И что странно — Юле уже не было стыдно за него. Стыд вообще сегодня был ей незнаком.

Он стал плавно спускаться все ниже и ниже, удерживая руки девушки, не давая ей отвести себя от чувствительной кожи живота. Ей оставалось лишь мотать головой и выгибаться, закусывая губу в попытке сдержать рвущиеся из легких стоны.

Оба ее запястья теперь удерживала одна рука. Второй мужчина стягивал с Васильевой юбку, отмечая каждый сантиметр бархатистой кожи легкими поцелуями.

Устроившись между стройных ног, он склонился к девушке, зубами стягивая кружевные трусики. С рычащим стоном коснулся губами гладкого лобка; провел языком вверх до пупка и обратно, оставляя влажную дорожку. Затем резким движением стянул лоскут ткани, едва не разорвав его и вперил жадный взгляд в средоточие женственности, чувствуя, как все сильнее пульсирует в паху.

Он приблизил лицо к сочащейся плоти, закрывая глаза и шумно вдыхая аромат ее страсти, от которого окончательно сносило крышу. Тело его буквально горело желанием взять ее прямо сейчас. Ворваться в нее, почувствовать тесноту и упругость ее лона. Но еще сильнее он хотел попробовать ее на вкус.

Вскользь, словно дразня коснулся языком набухшего клитора. Юлианна глухо застонала, выгибая спину и разводя ноги еще чуть шире. Матвей отстранился, разглядывая девушку: любуясь красивым лицом и очертаниями ее форм, так явственно проступающими в полумраке. Пальцы его скользили по нежной промежности, доставляя странную смесь мучений и удовольствия каждым прикосновением.

Мужчина ввел в нее один палец, методично скользя в горячей плоти, массируя изнутри. И вдруг уперся в какую-то преграду. Он даже не сразу понял, что это было — так был поглощен страстью. А когда все же дошло — замер, внимательно всматриваясь в любимое лицо.

– Ты девственница? – не то спросил, не то констатировал он, севшим голосом.

Нависнув над Юлей, аккуратно убрал разметавшиеся пряди с ее лица и провел большим пальцем по припухшим губам, очерчивая их контур. От этого прикосновения девушка открыла глаза, встретившись взглядом с васильковой синевой, в которой сейчас плескалась откровенная, всепоглощающая страсть на пару с желанием. Кроме того, ей в живот упиралось явное тому подтверждение.

– Аня, ты правда этого хочешь? – казалось, слова давались ему с трудом.

Услышав ставший уже родным голос и чувствуя мягкие прикосновения к своим волосам, Васильева невольно облизнула пересохшие губы, нервно сглатывая. Она согласно кивнула, зарываясь пальцами в шелковистые русые волосы, а другой рукой скользя по подтянутому торсу и спине.

– Ты хочешь меня? – практически простонал он ей в губы.

Снова слабый кивок.

– Скажи это. Сама… Только честно.

– Да, – почти беззвучно прошептала она.

– Громче.

– Да, – прозвучало более уверенно.

– Еще громче! – прорычал он сквозь зубы, закрывая глаза и толкая ее сквозь джинсы.

– Да! – отчаянно крикнула.

– Скажи, что хочешь меня, – прозвучало не менее отчаянное. – Именно меня… а не кого-то другого.

– Хочу…

– Громче. Я должен знать наверняка.

– Я хочу тебя! – взвыла Юля, теряя терпение. – Очень хочу!

Не говоря больше ни слова он накрыл своими губами ее, углубляя поцелуй так, словно пытался выпить ее всю, без остатка. С трудом оторвавшись от любимых губ, он быстро встал и буквально выпрыгнул из джинсов. Следом на пол полетели боксеры на широкой резинке.

Волны электрического разряда прошли по телам обоих, в момент, когда они соприкоснулись голой кожей.

– Не бойся, – звучал его уверенный полушепот, прерываемый легкими поцелуями в лоб, щеки и подбородок. – Сначала будет немного больно… но это быстро пройдет.

Он гладил ее волосы; толкался об ее лоно и терся, доводя до исступления и ее и себя. Его рычащие, глухие стоны разбавляли ее — почти жалобные.

Почувствовав, что уже достаточно смазан, Матвей начал постепенно входить. Девушка вцепилась ногтями в его плечи, а из уголка закушенной губы потекла тоненькая, карминовая струйка.

– Боже! Какая же ты узкая, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, заметно выдыхая. – И… сладкая.

Он уперся в плеву и ненадолго замер, давая девушке привыкнуть к себе. Затем резко, буквально одним толчком вошел уже до конца и снова замер. Юлианна вскрикнула, сильнее сжимая пальцы на любимых плечах, впрочем, крик ее сразу же потонул в поцелуе.

Мужчина задвигался в тесной, горячей плоти, стоная в голос. Медленно, но с определенным ритмом. Очень быстро к его стонам присоединилась Юлианна, почти задыхаясь от накатывающего волнами удовольствия.

– Кричи, моя девочка, – прерывисто шептал он между поцелуями. – Не надо стесняться. Отдавайся мне полностью. Будь моей…

Он вытянул ее руки над головой, переплетая пальцы со своими. Она закинула ноги ему на талию, сцепляя между собой и начала двигаться навстречу, позволяя ему входить на полную длину. Вздохи сменялись стонами, стоны переходили в прерывистый шепот. Бесконечные ласки, поцелуи, наслаждение… Казалось, время для этих двоих остановилось. Были только они, их безудержное желание и всепоглощающая страсть…

И лишь первый, мокрый осенний снег за окном был свидетелем тайного действа.

Юлианна проснулась от чувства боли в затекших шее и руке. На плече ощущалось размеренное, согревающее дыхание. Осторожно повернувшись в кольце сильных рук, взглянула на любимое лицо.

Воспоминания минувшей ночи отозвались в груди приятным теплом и легкой, щемящей тоской, от осознания, что все вышло совсем не так, как ей того хотелось бы. А еще от того, что девушка понимала — это никогда больше не повторится.

Внезапно пришло осознание, что средствами контрацепции они не пользовались и… Васильева облегченно выдохнула, вспомнив, что они успели побывать и в ванной. Ароматная мыльная пена и эти его руки… Такие горячие, уверенные и сильные.

От новой порции воспоминаний волна жара прокатилась по телу, отдавая покалыванием в кончиках пальцев. Тянущее, слегка болезненное ощущение сконцентрировалось внизу живота, завязываясь в тугой узел; а по венам, казалось, потекла лава. Сердце и вовсе сжалось на мгновение, замирая и сладко ноя.

Интересно, за кого ее принимает Матвей теперь — когда она вот так запросто ему отдалась? Она корила себя последними словами, при этом прекрасно понимая, что это ничего не изменит. Переживала ли она по поводу неопределенности в отношениях с этим мужчиной? Было ли ей важно его мнение о ней? Было ли ей стыдно? Трижды — «да». Поменяла бы она что-то, представься такая возможность? Нет и нет!

Потихоньку, стараясь не разбудить мужчину, Юля освободилась из крепкого захвата и, уже свесив ноги с кровати, остановилась и обернулась на успевшего стать дорогим человека. Улыбнувшись своим мыслям, не раздумывая, склонилась к груди, в которой билось любимое сердце и невесомо поцеловала.

Васильева бросила взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбе. Без двадцати шесть. Отлично. Насколько она знала, метро в это время уже работает. Забрав свои вещи, — почему-то, не валявшиеся беспорядочно на полу, а мало-мальски сложенные и лежащие на банкетке у изножья кровати, — девушка, тихо ступая, вышла из спальни и направилась в сторону ванной комнаты.

Стоило двери закрыться, отделяя Юлианну от уютного, сонного мирка, как Матвей открыл глаза. Счастливо улыбнувшись, закинул руку за голову и уставился в потолок, прижав другую ладонь к месту поцелуя.

Он чертовски хотел остановить ее и повторить произошедшее вчера между ними. И в момент, когда мягкие, теплые губы скользнули по его груди, вызывая шквал эмоций и мгновенный отклик тела — готов был сорваться; притянуть девушку к себе и впиться в ее губы, сжав в своих объятиях. Он просто жаждал ее. Но позволил уйти, потому что не хотел давить на ее морально и прекрасно знал, что ей нужно время для принятия произошедшего как факт.

Кроме того, в голову настойчиво лезли обрывки вчерашнего разговора. Вернее — он пытался с ней поговорить; ему даже удалось настроить девушку на откровение о том, что же все-таки произошло, но…

Вид ее оголенных плеч, едва прикрытых простыней; то, с каким трепетом ее пальцы поглаживали горячую кружку кофе; ее слегка потрепанные волосы… Понимание, что еще недавно она полностью принадлежала ему — дико возбуждало.

Его женщина. В его кухне. В его доме. В его… сердце? Осознание этого и собственные мысли сводили с ума. Он слышал лишь ее голос, отдавая себе отчет, что бессовестно пропускает сбивчивые бормотания мимо ушей, совершенно ее не слушая.

Сам не понял, как подошел к девушке и присел перед ней на корточки, оголяя красивые колени и бедра; влажно целуя их и глядя при этом ей прямо в глаза. В нос ударил ее аромат вперемежку с запахом их недавней страсти. Юлианна конвульсивно вдохнула, и вдох этот оказался последней каплей. Не говоря больше ни слова, забрав кружку, Матвей отставил ту на стол. Подхватил девушку под ягодицы, заставляя обвить ногами свою талию, и понес в ванную…

Мужчина усиленно думал, вспоминая то, что успел услышать.

Хм… Почему Николаенко так отреагировала? Собиралась сорвать на Васильевой куш, продав ее девственность на аукционе какому-нибудь алигарху-игроману... Хотя, навряд ли она знала о невинности девушки. Но при любом раскладе, со своих продажных девиц она имеет немалые суммы. И тем более странным выглядит ее решение: после слов Юлианны, подбросить ту к дому Ткачева. Именно подбросить. Как бесхозного щеночка. Упустив возможность приобрести новое платье, туфельки или вообще — очередную «бибику».

«М-да. Интересная все-таки вырисовывается картина с Антониной. Особенно, если учесть тот факт, чьей копией является Юлианна...»

Ну конечно! Он ведь и раньше это замечал, только никак не мог понять, кого именно напоминает девушка… А теперь все встало на свои места. Оставалось лишь удостовериться в собственной правоте. Что касается Лепницкого… С ним он еще разберется. Сейчас же его гораздо больше интересовала Николаенко.

Наспех одевшись, мужчина выглянул в холл. Тот был пуст. Заглянув в гостиную, он увидел на журнальном столике оставленный вчера ноутбук. Подошел ближе, когда разглядел прилепленный на крышку ярко-салатовый стикер.

«Извини, я воспользовалась твоим ноутбуком. Кстати, советую сменить пароль, – и вместо постскриптума: – Ю. В.»

Матвей рассмеялся, — искренне, от души, — запрокинув голову и сжимая в руках клочок бумаги. Эта девчонка неисправима! Между ними целых два месяца странных отношений и вчерашняя ночь, а она пишет какую-то чушь. Впрочем, он не мог не понимать ее нынешнего состояния.

Ткачев набрал номер начальника своей персональной службы безопасности и только после подумал, что не очень-то хотел бы распространяться. Но было уже поздно.

– Да? – послышалось сонное в трубке.

– Здорово, Серег, – Ткачев потер глаза. – Это я. Извини, что так рано. Мне нужна подробная сводка на Николаенко. Антонину, – уточнил он для верности.

На том конце провода поперхнулись, отчаянно силясь прокашляться.

– Ты с дубу рухнул? – сипло пробасил собеседник. – Или это… Кхе! …такая шутка — глупая?

– Что, Антонов — сомневаешься в своих источниках? Или может, твои парни не такие уж и всесильные? – съязвил Матвей. – И за что — спрашивается, — плачу вам?

– Лошадок-то осади, – пробурчал Сергей. – Дело не во мне. И не в парнях. Да ты и сам-то наверняка знаешь — такую инфу так запросто не достать. Это тебе не «заглянул в «Инфопедию» и все в шоколаде»!

– Понимаю, – беззлобно хмыкнул Ткачев. – Но я ведь никого за уши не притаскивал — верно? – ответом ему служило молчаливое сопение Антонова. – Все вы работаете на меня исключительно по собственной воле. Я же оплачиваю ваш труд. Более, чем просто «хорошо». Так потрудитесь отработать.

– Понял тебя, – отозвался начальник СБ после недолгого молчания. – Но придется подождать. И неизвестно еще, сколько: может — неделю, а может и месяц. Там уж как пойдет.

– Не страшно, я подожду, – заверил Матвей и, решив, что если уж звонить, то с максимальной выгодой, сказал: – И еще: скажи парням, что они мне сегодня без надобности. Вообще на ближайшее время переведи их... В общем, я тебе сейчас скину данные одного человечка – за ним нужно будет последить какое-то время. Вернее – за ней... Это девушка.

– Последить? Или все же попасти? – уточнил собеседник, улавливая принципиальную разницу.

– Последить. Ну и охранять, естественно. Только ненавязчиво и чтоб девушка не догадалась. И... Да, еще кое-что: докладывать мне ежечасно где бывает, с кем, чем дышит. На этом пока все. Ну, бывай, Серый. И не забывай держать меня в курсе.

– Добро, – сказал Сергей. – Если что-то экстренное – кашляну на мобилу. Бывай, Ткачев.

Что ж. Пришлось все подать именно в таком виде. Ну в самом деле! Не говорить же ему: «Ой, а поохраняйте мне вон ту девочку, она мне очень нравится. И если к ней лезть будут, пока я не вижу – побейте гадов за меня. Я вам потом денежкой верну». Тьфу!

Матвей прошел в кухню. По утрам он предпочитал лишь чашку бодрящего кофе, но сегодня нужно было плотно поесть, так как день предстоял загруженный а возможности отлучиться на бранч в десять часов у него не будет.

Так как домработница приходила только дважды в неделю, готовил мужчина себе сам. Правда, случалось это редко – в основном еду он заказывал. Но сегодня у его экономки выходной, да и времени в его рааспоряжении не так, чтобы много. Следовательно, придется стряпать что-то самому.

Уже дожевывая последний кусок глазуньи, набрал номер Мельника.

– Здорово, Ник, – поприветствовал он друга. – Ты что — до сих пор дрыхнешь? Девятый час! Ау, сурок! – рассмеялся мужчина на невнятные бормотания.

Ткачев даже не удивился, услышав на заднем фоне недовольный женский голос, истерично вопрошающий: «Ну кто там звонит в такую рань?! Совсем совесть потеряли!»

Несколько раз чертыхнувшись и выругавшись, Мельник пробурчал:

– Ты время видел? Чего хотел?

– Как у тебя сейчас с клиентами? – уже серьезнее и по делу осведомился Матвей.

– Сейчас — свободен. А что?

– Наметилось одно дельце… – Ткачев выдержал небольшую паузу, – …твоя помощь была бы кстати.

– Как долго? – без уточнения деталей, спросил Никита.

– А вот тут самое веселье, – хохотнул Матвей. – Но в большей степени зависит все же от тебя.

Никита, помолчав, вздохнул:

– Выкладывай — я подумаю.

* * *

Несмотря на не очень-то радужное настроение, день у Ткачева прошел, можно сказать на отлично и полностью оправдал ожидания а также вложенные силы и средства; выдался куда как более плодотворным, нежели предполагал Матвей.

Буквально выбегая из лифта на самом нижнем этаже, оборудованном под подземную парковку и выключая еще издалека сигнализацию на своем железном и далеко не белом коне, мужчина бросил мимолетный взгляд на наручные часы. Половина третьего. М-да уж. Сорвался с работы пораньше, называется. Даже с учетом получаса, занимаемого дорогой Старград-Приморград и еще часа, занимаемого пробками, он должен был успеть нанести визит старому приятелю.

Покинув черту города, всю оставшуюся дорогу гнал как ненормальный, словно боялся, что не застанет Лепницкого в его офисе. А ехать к дому этого мерзавца не было ну никакого желания.

Припарковавшись у «Цветка Жасмина» и спешно покинув автомобиль, мужчина буквально вбежал в здание, пролетая в пару шагов небольшое фойе и взлетая вверх по лестнице. В душе его бушевала буря эмоций, да настолько сильная, что Матвей даже не заметил удивленных взглядов работниц торгового зала, которыми те одарили Ткачева, глядя через стеклянную перегородку.

Практически сразу найдя нужный кабинет, без предупреждения вошел, сердито пыхтя. Место секретаря пустовало. С силой распахнув дверь в кабинет Дмитрия, застал премилую картину: Львова и Лепницкий любезно беседуют, периодически над чем-то смеясь. При этом Акула сидит на краю рабочего стола своего шефа, в ультракороткой юбке и размахивает ножками в черных капроновых чулках.

Завидев нежданного посетителя, Дмитрий мгновенно преобразился, напуская на себя деловой вид. Анджелика же, уловив перемены на лице босса, обернулась и замолчала, увидев Ткачева. Но позы сменить даже не попыталась, будто это было в порядке вещей.

– Слушай сюда, гнида, – процедил Матвей, подскочив к Лепницкому, перегнувшись через стол и схватив того за лацканы пиджака. Монитор при этом отскочил куда-то в сторону, свисая на шнуре с края стола. – Если ты еще хоть раз… Хоть один раз, приблизишься к моей женщине — зубы тебе будут собирать уже в моей стоматологии. Уясни это для себя на будущее. Я достаточно понятно выразился? – получив немой кивок вкупе с испуганным взглядом Дмитрия, Матвей сказал: – Что ж. Надеюсь, ты меня больше не огорчишь. А для верности — предлагаю закрепить пройденный материал.

Короткий хук левой, и Лепницкий отлетает в сторону, отправляясь в нокдаун. Центр тяжести смещается; перевесив кресло, мужчина переворачивается вместе с ним. Анджелика, с диким визгом недорезанной свиньи, отскакивает в противоположную от шефа сторону, а затем и вовсе, сломя голову, выбегает из кабинета. Многострадальная дверь захлопывается с оглушающим звуком удара, а Ткачев, массируя ноющие костяшки пальцев и ухмыляясь, произносит:

– А я считал тебя другом, – тут он горько усмехнулся, глядя куда-то вдаль и, добавил, обращаясь уже к самому себе: – Хм… Будь я поменьше ростом — не задумываясь пошел бы в инфайтеры.

Лепницкий валялся на полу, навзничь; поднявшись на одном локте и пытаясь встать. Красивые и по-своему благородные черты скривились в гримасе боли. Тяжело дыша, он медленно отер идущую носом кровь и сейчас рассматривал алые подтеки на своей ладони. Лицо его озарила одна из фирменных, гадких улыбочек. Матвей же, бросив на Дмитрия уничижительный взгляд, — такой, словно тот не достоин быть пылью под его ногами, — потребовал:

– Заявление об увольнении и все ее документы. В твоем распоряжении один час. За документами зайдет мой человек. Время пошло.

Развернувшись и не оглядываясь, Матвей быстрым шагом вышел из кабинета. И то ли настолько был поглощен своими мыслями, то ли уже успел отойти на достаточное расстояние, однако не услышал, сказанного в спину:

– Ты об этом еще пожалеешь, сукин сын, – Лепницкий ударил кулаком в пол и глухо зашипел.

Инфайтер (свормер) — стиль боксирования с ведением боя на ближней дистанции; боксер, предпочитающий такой стиль