Глава 19

До конторы нотариуса оставалось несколько кварталов. Рабочий день начинался с восьми, поэтому Валерии приходилось выходить из дома затемно. Общественный транспорт она не переносила на дух и к тому же старалась придерживаться здорового образа жизни. Вот и тут полагала, что завсегдатая прогулка на свежем воздухе пойдет только на пользу.

Собираясь свернуть на оживленный проспект, женщина еще раз обернулась и снова зацепилась взглядом за преследовавший буквально со двора «дутый» черный «Инфинити». Сердце ухнуло в пятки, когда сидевший в машине поморгал ей светодиодными фарами.

Она ускорила шаг, стараясь побыстрее дойти до более людной улицы и оторваться от подозрительного хвоста. Автомобиль резко прибавил газу, подрезая девушку и с визгом пробуксовки останавливаясь перед ней; блокируя ей проход.

Валерия растерялась от неожиданности, но ту же опомнилась и набрала в легкие воздуха, собираясь закричать, что есть силы. Однако в этот момент чуть затемненное стекло со стороны пассажирского сиденья опустилось и показалось симпатичное мужское лицо.

– Лера, не бойтесь, – сказал незнакомец и, потянувшись, приоткрыл пассажирскую дверцу. – Я не собираюсь вас обижать. Мне всего лишь нужно с вами поговорить.

– А… Откуда вы знаете мое имя? – выдохнула женщина, машинально прижав сумку к груди.

В залившем салон свете она без труда различила легкие тени синяков под глазами мужчины и струп на нижней губе.

– Садитесь в машину, я вам все объясню, по порядку, – заверил он спокойно.

– Я не сажусь в машину к незнакомцам, – заявила Лера, стараясь говорить уверенно.

– Ага, – кивнул оппонент. – А еще не курите, не пьете, по клубам не ходите и сексом на первом свидании не занимаетесь. Только на втором.

– Да что вы себе позволяете?! – она сверкнула глазами, разрываясь от диссонанса страха и гнева.

– Ах, да. Чуть не забыл: ко всяким там Ткачевым неровно не дышите и желаете только совета да любви. Я прав? – взглянул он самоуверенно на женщину.

– Да кто вы такой? – выдохнула Валерия, окончательно путаясь в догадках.

– Можете считать меня волшебником. Голубого вертолета не прилагается, но кино организовать вполне в моих силах… – усмехнулся мужчина. – Ну или феем крестным, который за небольшую услугу поможет воссоединить осколки сердечка с сердцем возлюбленного. А осколки болят… Ох, как болят… Не так ли? – проговорил он полушепотом, выжидательно глядя на Леру.

– Чего вы хотите? – спросила она севшим голосом, нервно сглатывая.

В ответ незнакомец лишь снова потянувшись, распахнул дверцу шире, как бы приглашая. Валерия неуверенно шагнула вперед и замерла на миг, а после, плюнув на все, села в машину.

– Меня зовут Дмитрий — это все, что вам нужно знать, – сообщил незнакомец. – И как вы уже поняли: у меня к вам назрел разговор. Не будем ходить вокруг да около, так что говорю сразу: речь пойдет о невесте вашего возлюбленного — некой Юлианне Васильевой…

Женщину будто громом поразило: «Юлианна… Васильева?.. Неужели… неужели это на нее я оформляла клоповник той бабушки?»

Тело и сознание будто прошило высоковольтным разрядом.

– Я вас слушаю, – не своим голосом проговорила Лера и внимательно посмотрела на Дмитрия.

* * *

Придержав Юле дверь, Матвей вышел следом за вот уже пару часов как законной женой из здания детского дома.

Сегодняшний день пришлось посвятить личным заботам, поэтому мужчина отдал по телефону некоторые распоряжения секретарю и предупредил, что сегодня на работу не явится.

С утра они с Юлианной наведались в дворец бракосочетания. Работники поначалу удивились, увидев, что брачующиеся явились одни, да еще и одеты были, как для похода в супермаркет. Впрочем, удивление их быстро рассеялось при виде шуршащих купюр. Великодушно опустив все прелюдии в виде вступительных тирад, клятв и обещаний, они позволили молодым людям расписаться и покинуть здание загса.

Следующим пунктом по идее была смена паспорта и остальных документов на новые, однако пришлось с этим немного повременить, ибо выходя с утра из дома они не прихватили ничего, кроме паспортов и денег. Поэтому, не теряя ни минуты, они поехали в детский дом.

Увидев родную некогда обитель, Юлианна испытала острое чувство ностальгии. Слишком уж много ей довелось пережить в этих стенах, причем как хорошего, так и плохого.

Вспомнился Алексей, и девушка поняла, что уже давно не видела его во снах. Казалось, что единственный верный друг покинул ее навсегда. От этой мысли неприятно защемило внутри, но быстро напомнив себе, что не время сейчас и не место разводить сопли, Юля взяла себя в руки и сосредоточилась на насущном.

Чета Ткачевых собиралась усыновить братьев Юлианны, а значит, им предстояла беседа с директрисой заведения.

Сказать, что директриса не узнала бывшую воспитанницу — откровенно соврать. А увидев ее в качестве жены состоятельного бизнесмена, так вообще сделалась вдруг заботливой и добродушной; волновалась о здоровье девушки. Ну прямо-таки матерью Терезой нарисовалась. Плела что-то долго о вечном и философском, пока ее приступ логореи не прервал Ткачев, заявив, что они пришли по делу. И вот тогда-то директриса замолчала на миг, — видимо, оценивая ситуацию и тяжесть кошелька Матвея — а после заговорила. Вернее, как открыла рот, так и понеслось: начала в наглую грузить молодых людей, рассказывая о тяжести и муторности всего процесса. В итоге Матвей лишь усмехнулся, потянувшись за заранее заготовленным конвертом в заднем кармане джинсов. Директриса запела совсем по-другому, а Юлианна в очередной раз подивилась, насколько финансовые вложения могут ускорить любой, даже самый затяжной бюрократический процесс.

Увидевшись с братьями и сообщив, что совсем скоро они смогут вернуться к прежней жизни, Ткачева поспешила к ожидающему на крыльце мужу. Просто потому, что братья по-прежнему оставались с ней холодны и дальше им говорить было не о чем.

– Ну что ж, – поцеловав жену в макушку, Ткачев обнял ее за талию и неспешным шагом они двинулись по тротуару. – Еще нет и полудня, а мы уже везде успели.

– Да уж, – улыбнулась Юля, вздыхая. – Если деньги творят чудеса, то ты у меня прямо-таки кудесник…

Поняв, что только что произнесла, девушка замолчала, а Матвей лукаво взглянул на нее и улыбнулся, прижав к себе сильнее.

– Слушай, Ань, – мужчина остановился, разворачивая женщину к себе и заглядывая в глаза. – Раз уж я сегодня весь твой, то давай развеемся, что ли? – осторожно погладил любимую по щеке. – Времена сейчас непростые, но — черт побери, — я не хочу видеть тебя в плохом настроении…

Чуть склонившись, он поцеловал жену: мягко и нежно, медленно и чувственно, но в то же время страстно. Она тут же обняла его за шею и с готовностью ответила, сама углубляя поцелуй. Понимая, что ее действия будоражат кровь как никогда, Матвей с трудом отстранился и снова посмотрел на нее.

– Так как?

– Не знаю, – она пожала плечами, закусывая припухшую губу.

– Зато я знаю, – мужчина тихо рассмеялся и потрепал Юлю по волосам. – Сейчас мы едем обновлять тебе гардероб, а после… Нет! Не смей возражать, – поднес палец к нее губам и легонько щелкнул по носу, улыбаясь. – Так вот: Сначала гардероб, а потом… Хм. Пусть будет небольшим сюрпризом, – хитро улыбнулся мужчина в ответ на удивление жены и по-родительски чмокнул ее в лоб.

Остаток дня молодожены провели в торговых центрах и, отправив покупки домой, поехали в парк аттракционов. А когда поздно вечером явились домой, Иван передал им какой-то конверт, который Юля распечатала сразу же, едва успев принять душ.

– Что там? – жуя пиццу, Матвей заглянул в бумажку в ее руках, умостив подбородок на плече фиктивной жены.

– Письмо из администрации, – вздохнула женщина и прыснула невесело: – Не успела появиться квартира, как меня с очереди на жилье сняли. Нужно в ближайшее время подъехать и подписать отказ.

– Ммм, – протянул Ткачев, целуя ее в шею. – Ну и хрен с ними. Можно подумать, ты нуждаешься в их зассаном клоповнике в какой-нибудь ветхой общаге под снос. Про соседей от бога молчу… И вообще: ты в курсе, что с сегодняшнего дня ты как бы полностью под моей опекой, м? – пробубнил, жуя.

– С чего бы это? – фыркнула Юля, улыбаясь и глядя мельком на мужа. – Я сама себе хозяйка…

– Серьезно? – спросил он надменно, стараясь не выдать обжегшей нутро боли.

– Конечно, – ответ прозвучал убедительно. – Куда хочу — туда иду, с кем хочу — с тем живу. И ты, надеюсь, помнишь, что у нас как бы фиктивный брак?..

Говорила она это все только шутки ради, а потому даже не предполагала, что на мужа это может произвести такое сильное впечатление.

Мужчина резко посуровел: улыбка слетела с лица, рука сползла с талии жены, а между бровями его залегла морщина. Отложив пиццу, он взял штопор со стола и, молча откупорив бутылку вина, налил себе немного. Выпил залпом, как водку, и со звуком поставил бокал на стеклянный столик.

– Фиктивный брак — говоришь? – произнес глухо, облокачиваясь локтями о колени и потирая подбородок. – Да… – изрек холодно, подумав. – Ты права: ничего кроме фикции между нами нет. И так было с самого начала.

– Матвей, ты чего? – отложив письмо, она подалась к нему и погладила по спине. – Я же…

– Зачем?

– Ч-что — «зачем?» – не поняла Юлианна, замерев на миг.

– Зачем ты оправдываешься?

– Я не…

– Ты оправдываешься — не спорь, – пресек ее мужчина и выдохнул: – Знаешь, когда люди говорят действительно правду?

Он замолчал ненадолго, однако вопрос был риторическим, поэтому девушка не ответила. Лишь затаив дыхание вслушивалась во взволнованное биение своего сердца. Матвей же тем временем продолжил:

– Человек говорит правду только в двух случаях: находясь в гневе, либо же, напротив — когда сильно расслабляется… Так что, при любом раскладе ты сказала ровно то, что имела в виду.

Сказав это, он встал и направился к выходу. Матвея раздражала эта создававшаяся — по его мнению — на ровном месте неопределенность. Юля неравнодушна к нему — это было ясно, как белый день, но тем не менее, старается держаться особняком. Живет с ним под одной крышей, разделяет один хлеб, спит с ним в одной постели, теперь еще и фамилию его носит, в конце концов! Но при этом умудряется держать между ними стеклянную стену. Вроде и видишь, вроде и рядом, а не обнять…

Забавлявший поначалу факт с каждым разом бесил все больше. Но что если его догадки верны, и она действительно носит его ребенка под сердцем? Хотя что это способно изменить, с ее-то упрямством?

Матвей уже был у выхода, когда в последний момент женщина вышла из ступора и бросилась следом. Догнав его у самой двери, остановила, схватив за плечо. Мужчина замер, но не обернулся, чувствуя, что бушующая в нем буря готова выплеснуться в любой момент. Но Юля сама зашла спереди. Заключив его лицо в ладони, она долго всматривалась в родные глаза, а потом поднялась на носочки и поцеловала коротко.

– И что? – тихо усмехнулся Ткачев, открывая глаза.

«Я люблю тебя», – криво улыбнулась женщина в ответ.

– Не верю, – сказал он, словно бы читая ее мысли.

«Я докажу», – ответила Юлианна мысленно, медленно осыпая поцелуями лицо любимого и спускаясь к шее, на которой уже билась жилка, отчетливо проступая под кожей.

Футболка мешала, сильно ограничивая поле деятельности и недолго думая, женщина стянула ее с мужа. Положив его ладони на свою талию и вернувшись к его губам, поцеловала уверенно, кусая мужские губы и обжигая их обладателя извергающимся вулканом страсти, что заставлял кипеть ее изнутри.

Проводя пальцами по его прессу, плечам и груди, женщина задыхалась от его близости. Снова спустившись к шее, Юля незаметно добралась изучающими поцелуями до его груди. Дыхание Матвея стало шумным и рваным, окончательно сбившись от той бури, что пробуждала в нем законная супруга. Легонько покусывая кожу и тут же целуя место укуса, она спускалась все ниже и ниже… Пока не добралась до паха.

Справившись с пуговицей и молнией, немного приспустила джинсы и боксеры, обнажая возбужденный член. Сердце заколотилось сильнее, от осознания, что собирается сделать то, чего раньше не делала и от сносящей голову близости.

Схватив его пальчиками, неспешно подалась вперед и осторожно коснулась губами головки, словно бы пробуя на вкус. Мужчина глухо простонал, запрокидывая голову и зарываясь пальцами в ее волосы. А стоило ей подумать, что сейчас муж начнет просто насаживать ее рот на себя, как вместо ожидаемой неприязни и обиды она почувствовала, как сладко заныло внизу живота, стягиваясь до предела и сильно пульсируя.

Осмелев, женщина снова взяла его в рот, медленно заглатывая все глубже и глубже; вырывая из легких мужчины стон за стоном.

Понимая, что даже с ее неумелыми, робкими ласками надолго его не хватит, он поднял свою женщину с колен и взяв за подбородок, внимательно посмотрел в глаза, проводя большим пальцам по мягким, влажным губам. Крепко обняв за талию, он подался к ней и поцеловал, ощущая на ее губах свой терпкий вкус. И понимание этого сводило с ума.

Подхватив жену на руки, Матвей пронес ее к кровати и умостив поверх покрывала, навис сверху. Расположившись между ее ног, склонился к шее, осыпая ту легкими, кипятящими кровь поцелуями и кусая за ушко; зарываясь в ее волосы и вдыхая их запах.

Стянув с Юлианны кофту, переключился на аккуратную грудь: покусывая, тут же влажно целовал, заставляя женщину стонать в голос и откидывать голову. Поиграв немного, освободил женскую грудь от оков бюстгальтера и припал к призывно точащим сосочкам. Посасывая, перекатывал их во рту и дразнящим манером ласкал языком, чтобы услышав очередной ее стон, укусить ощутимо и оттянуть зубами, вырывая за стоном крик, а после снова затянуть чувствительные горошины. И в то время как вытворял все это с одной грудью, другую мял, как кот, наминающий мягкую перину.

Добравшись до ее джинсов он стянул их и встав, быстренько освободился от своих. Лег на кровать, меняя положение их тел: умостив девушку сверху, развернул ее лицом к своему паху. Шумно вдохнув аромат ее желания, Матвей надавил жене на поясницу, заставляя выгнуть спину и коснулся губами ее интимных губок. Хватая легонько зубами, оттягивал их и влажно, звучно целовал взасос, скользя языком, обдавая промежность горячим дыханием; заставляя тело женщины мелко подрагивать от прошивающих насквозь разрядов, наподобие электрических.

Чувствуя, как усиливается вместе с непонятной дрожью возбуждение, Юлианна скользила пальцами и губами по стволу члена, стоная в унисон с супругом.

Они забылись в этих ласках. Не знали, сколько прошло времени, но потом женщина встала, оборачиваясь к Ткачеву. Умостив его руки на своей груди, медленно насадилась сама, выгибая спину и цепляясь за изголовье кровати. Откинув голову, задвигалась неспешно, словно смакуя каждое движение; каждое соприкосновение сплетающихся тел.

Вновь застонав, мужчина переместил одну ладонь на упругую ягодицу жены и, сжав ее, начал подталкивать, помогая ей двигаться. Да так резко, что стоны вылетали из ее легких свистами и сладкими писками. Но Юля не сопротивлялась, не выказывала недовольства, а напротив: сама подстроилась под этот ритм, чувствуя, как от ощущений кружится голова. Да так сильно, как будто все это происходит с ней впервые.

Вскоре движения потеряли былую нежность, превратившись в грубоватые, бесцеремонные толчки. Она насаживалась резко, а выпускала так же медленно, как отползает от берега волна. А он смотрел на нее, не позволяя закрыть глаза и толкаясь навстречу, сжимал пальцы на ее бедрах сильнее, как бы заявляя: «Все равно ты моя».

* * *

После утреннего разговора с Лепницким, Валерия была полна решимости, как никогда. Ее давно уже терзали мысли если не о мести, то хотя бы о подлости. Самой обыкновенной, жалкой и низкой подлости. И теперь, когда у нее появился союзник, женщина словно почувствовала крылья за спиной. А план Дмитрия так вообще был выше всяких похвал.

Своей машины у нее не было, поэтому, следуя уговору, Лепницкий забрал ее сегодня с работы и отвез в Ключ, не доехав до коттеджа Ткачевых лишь несколько кварталов. Дальше Лера прошла пешком.

Позвонив в домофон, дождалась, когда ей откроет Иван и без разрешения нахрапом прошла во двор, цокая каблуками по плитке.

– Ты чего тут делаешь? – прошипел мужчина хватая ее за локоть.

– Как — «чего»? – Лера гаденько улыбнулась. – Пришла проведать любимого-о-о, – пропела нарочито громко и фривольно рассмеялась.

– Заткнись, – прошипел он, покосившись на окна хозяйской спальни. – Он тебя все равно не услышит, так что нечего тут глотку рвать… Взрослая женщина, а ведешь себя, как дешевка, – скривился Иван.

– Я просто борюсь за то, что принадлежит мне по праву, – Лера вдруг перестала вырываться и с вызовом взглянула на охранника. – А ты?

– Что — я?

– Ты не боролся за свою женщину, – Валерия одарила мужчину презрительным взглядом.

– Ты о чем? – уточнил он удивленно.

– Я все знаю, расслабься, – усмехнулась Лера и все-таки вырвав свою руку, заговорила тихо: – Семь лет назад погибла та, которую ты любил больше жизни… И она тебя любила когда-то… Но потом появился золотой мальчик и она променяла тебя на него… Обидно — не так ли?

– Закрой свой рот, – тихо пробасил Иван. – Это не твоего ума дело.

– А он с ней спал… Представляешь? – криво ухмыльнулась женщина. – Он имел ту, которую ты любил всей душой, и не можешь забыть и сегодня… Иначе как объяснить, что в твои тридцать два ты все еще холост? Хотя и недурен собой, да и мозги на месте вроде…

– Зачем ты пришла? Чего ты добиваешься? Сама дешевишь себя, так теперь еще и умерших приплетаешь? – не выдержал Иван.

– Поосторожнее в выражениях, – осадила она его ледяным тоном. – И, между прочим, я пришла к тебе по делу…

– Нет у нас с тобой никаких дел, – отрезал мужчина, указывая на кованую калитку.

Но Валерия даже не попыталась сдвинуться с места.

– Сильно сомневаюсь, – фыркнула она.

– Послушай, Лер, – шумно выдохнул охранник, – не доводи до греха. Или ты добиваешься моей жалобы Ткачеву? Детский сад…

– Ну почему же сразу жалобы? – она улыбнулась. – И дело как раз касается Его Величества, – проговорила язвительно. – Так что — выслушаешь?