Глава 21

Снова послышалось лязганье редкого гравия. С каждым шагом звук усиливался. Спустя несколько мгновений из завесы мрака выплыл Лепницкий. Остановившись у связанной Юлианны, бесцеремонно дернул женщину за волосы, заглядывая в глаза.

– Ну вот, – ухмыльнувшись, Дмитрий склонил голову набок. – Твой благоверный уже получил наш пламенный привет… Не знаю, как тебе, но мне очень даже интересно, относится ли он к тебе на деле так же серьезно, как на словах…

Юлианна едва не обругала его, — на это раз матом, — но вовремя прикусила язык. Понимание, что она ответственна теперь не только за свою жизнь, заставляло забыть о принципах и думать только о том, как не навлечь на себя издевательства этих ненормальных садистов.

«Все закончится. Рано или поздно я буду в другом месте, с другими людьми… Это как грипп. Мне было плохо, но я ведь пережила все это? И не один раз… Не может что-то длиться вечно… Все будет хорошо. Или не будет ничего. Но это закончится… Рано или поздно…»

Не дождавшись ответа, Дмитрий выпустил шевелюру девушки. Подвинул ногой ящик и уселся напротив, на этот раз не заботясь о дорогом пальто и не подставляя валявшийся неподалеку кейс.

Снова достал пачку сигарет и, вынимая одну, протянул Юле.

– Будешь? – спросил насмешливо. – Шеф сегодня щедрый, угощает. Ну чего ты молчишь? Проглотила свой острый язычок? – прождав с полминуты, плюнул: – А, в жопу! Не хочешь — дело твое, – проговорил уже с сигаретой в зубах, пряча пачку в карман и прикуривая.

Затянувшись покрепче, Дмитрий выдохнул сизый дым девушке в лицо, пристально глядя, как та закрывает глаза и отворачивается. Взгляд мужчины скользнул по прикрытым черным капроном коленям, чтобы переместиться выше. Туда, где вздымалась часто но плавно грудь, едва прикрытая меховыми лацканами шубы и тонкой материей платья.

– Нравится? – съехидничала подошедшая Лера. – Не пойму: что вы — мужики — в ней находите?

– Не «мы», а Ткачев, – Дмитрий снова скинул ее руки с плеч. – И — честно? Мне срать, кто она. Главное, что она — хороший рычаг в моих руках. Все остальное мне не важно.

– Ммм, какой ты смышленый, – Валерия в наглую уселась к нему на колени и обвила шею. – Всегда восхищалась умными мужчинами…

– Всегда не мог терпеть куриц, – ответил он с усмешкой.

– Что?!

– Ничего, – Дмитрий снова затянулся. – Иди в машину. С Иваном развлекайся, а меня не отвлекай.

– Вот и пойду, – фыркнула Лера, вскакивая с его колен.

– Иди.

– Пойду! – уже направляясь к выходу, добавила обиженно: – Хренов придурок!

Лепницкий лишь хмыкнул, и, проводив ее взглядом в темноту, заговорил:

– Тебе не холодно?

Вопрос был неожиданным. Юлианна даже забылась на секунду: посмотрела на бывшего шефа, пытаясь понять, что за игру он затеял. Однако то ли тот умело маскировался, то ли действительно интересовался тем, о чем спросил, но вид у мужчины был совершенно обычный. Даже несколько уставший. Будто он, как и прежде ее босс, а она — подчиненная. Они сидят в кабинете начальства, под конец трудового дня: уставшие и вымотавшиеся. Но понимают, что работа — не волк, и упорно продолжают трудиться, желая лишь поскорее свалить, кто куда.

Да. Неожиданно для себя она расслабилась на долю секунды. И тем внезапней был его порыв: подавшись к Юле, Дмитрий кое-как запахнул полы ее шубы.

Девушка дернулась, как от удара.

– Боишься? – на время к нему вернулась былая надменность.

Ткачева жадно вдохнула и стиснула зубы, готовясь к худшему. Однако Лепницкий лишь отстранился, возвращаясь вниманием к сигарете в руке. Ненадолго повисла тишина, но вскоре он снова заговорил.

– Знаешь, а я ведь не всегда был таким, – протянул мужчина, горько усмехаясь и глядя в никуда, в то время как Юля пыталась успокоить громкое сердцебиение. – Я рос обычным мальчишкой: в детстве мечтал стать космонавтом или пожарником; завести большую, дружную семью; жить честно… – неспешно перечислял он. – Но, как ты понимаешь, детские мечты рухнули… Нет, не в одночасье. Постепенно. Жизнь ломала меня медленно и изощренно… – тут он хмыкнул. – Попробуй объяснить ребенку, что он не такой, как многие сверстники. Как? Да хотя бы скажи, что его папа — летчик… Он улетел далеко… У него там дела, и он не может прилететь даже один раз в году, на день рождения единственного сына. Потому что злой дядя-начальник не отпускает папу домой. Кто он — этот дядя-начальник? Почему поступает так с мальчиком, которого никогда не видел? Почему держит папу на работе?.. Этого не знает даже мама, у которой всегда на все есть ответы… Но папа хороший. Он не может прилететь, но всегда присылает письма. Вечно торопится куда-то, но почерк у него всегда красивый, не то, что у мальчика-первоклашки.

Дмитрий не спешил затягиваться. Лишь наблюдал молча, как тлеет табак, источая сизый дымок.

– Так продолжалось год за годом. Пока однажды мальчик не увидел случайно, что письма от папы почему-то пишет мама… Шло время. Мальчик рос, и уже будучи юношей, почти забыл несуществующего отца-летчика, у которого, кстати, он не был единственным сыном. Да… Забыл. Только раз за разом неприятно щемило что-то внутри — стоило вспомнить того, кому был не нужен…

Юлианна немного успокоилась и неслышно сглотнула, опасаясь, как бы исповедь не затянулась, но в то же время радуясь, что ненадолго о ней позабыли. От волнения даже холод не ощущался.

– Как и тебе, мне было восемнадцать, когда не стало матери, – продолжал невольный собеседник. – Рак. Последняя стадия… Болезнь съела ее за какие-то пять месяцев. Мы узнали об этом слишком поздно… Я работал с четырнадцати, но это были не деньги. Так — жалкие копейки, которых хватало лишь на булку хлеба и пакет молока пару раз в неделю… Когда узнал, что мать больна — решился на первую ходку. Мелкое воровство. А потом был второй раз, а за ним третий, четвертый… Понимал, что этого не хватит на дорогие лекарства. Да и сомнительное дело было: сегодня не поймали, а завтра может и не повезти… Но все равно воровал. Пару раз даже и впрямь чуть не попался. Благо, имел возможность быстро сбыть краденное… Я делал, что мог, но этого было недостаточно. Мать умирала медленно, в муках. Большие дозы опиоидов уже не спасали. Поначалу, с каждым увеличением дозы препаратов, она много спала. Но очень скоро каждая увеличенная дозировка переставала помогать. От боли она просто металась в агонии. Как объяснил лечащий врач — у нее очень быстро развивалась толерантность… Мама умерла на моих руках. В больнице. Очередной приступ. Врачи даже уколоть не успели… Помню: за пару дней до того, говоря о собственной смерти, как о чем-то уже свершившемся, она просила меня оставаться собой. Вернее, тем Димой, которого знала она, – он снова невесело усмехнулся. – Это было ее последним желанием. Волей. А я ее не исполнил; не послушал мать. Почему? – он взглянул на Юлианну. – Потому что утопичный мир маленького мальчика разлетелся на осколки; выпустил из кокона иллюзий в неприглядную действительность…

* * *

– Звонил мой человек, – сказал следователю Ткачев. – Номер пробить не удалось, что вполне ожидаемо. Зато удалось поймать сигнал через спутник. Она предположительно на старой фабрике, за городом, или в окрестностях. Сигнал очень слабый.

– Сигнал может быть слабым из-за погоды, ну или она действительно находится где-то в здании фабрики. А может, и то, и другое, – подвел итог Никита.

– Итак, беглый повтор плана действий, – произнес строго Колобок. – Вы, – обратился к Ткачеву, – едете по оговоренному адресу. Встречаетесь с похитителем. Стараетесь тянуть время и — если это представится возможным — каким-то образом разузнать местонахождение вашей супруги. Пригодится даже самая незначительная деталь, поэтому старайтесь его разговорить. Парни, – сказал четверке Матвеевых секьюрити, – едете на старую фабрику. Ищете девушку. Вы, – заговорил уже со своей группой, – едете со мной. Первоочередная задача — ликвидировать угрозу. Кольцо могло потеряться, и вполне может находиться в отличном от хозяйки месте, а значит, попутно ищем похищенную. Олег, ты фотку прихватил? Хотя на кой она сдалась!.. Лисицина, у тебя есть возможность урвать премию, и не только от начальства. Так что дерзай. Смирнов, ориентируйся на Лису. Все же, у нее опыта побольше будет. Все, ребятки, по машинам! Время поджимает.

– Орлову звонил? – спросил друга Мельник.

– Нет, – Ткачев махнул рукой, – у него там сейчас какие-то тяжбы с женой.

– Понятно, – выдохнул Никита и заявил решительно: – Я поеду следом.

Матвей кивнул. Быстро пробежал к черному джипу охранников, запрыгнул внутрь и рванул с места, ударяя по газам. Следом с территории отдела выехал «Ауди» Мельника, служебный минивэн и еще один джип с охраной Ткачева.

Меж тем исповедь Дмитрия практически подошла к концу. Юля, помимо воли, успела узнать если не все, то очень многое. В том числе и то, как он сошелся с ее матерью.

Шесть лет назад он вместе с друзьями пошел на очередную ходку. На этот раз они решились на кое-что более глобальное — стащить сумочку у меценатки, когда та явится на очередной свой благотворительный вечер. Если, конечно, каким-то невероятным образом им удастся отвлечь охрану.

Не удалось. Вернее, не вполне. Сырой и откровенно легкомысленный план дал вполне ожидаемую осечку. Но Дмитрию повезло: он приглянулся самой бизнес-леди. И если остальных молодых людей хорошенько вздернули секьюрити, то Лепницкого не тронули, по ее просьбе.

Узнав о его финансовом положении, Антонина поставила условие: спокойная, обеспеченная жизнь, в обмен на приватные встречи, раз в неделю. В случае несогласия обещала большие проблемы. И понятное дело — молодой человек согласился.

Вскоре эфемерная связь перешла в постоянные отношения. Однако с каждым годом Антонина переставала привлекать его, как женщина. Гораздо больший интерес у мужчины вызывали ее счета в банке и бизнес.

– Я не любил твою мать, – сознался он.

– Это я уже поняла, – хмыкнув, выдавила женщина.

Несмотря на непростую историю, Лепницкий не вызывал в ней ничего, кроме отвращения. Которое теперь — когда он пытался оправдать свои поступки прошлым — стало только сильнее.

– Накануне гибели Антонины, я видел ее.

– Видел? – прохрипела Юля изумленно.

– Да, видел, – подтвердил экс-шеф. – Она заявилась ко мне в квартиру… Без предупреждений и звонков. И застала меня с Ликой.

Юлианна — насколько это возможно — затаилась, превратившись в слух, а мужчина меж тем говорил:

– Я не подал виду, что заметил ее. Продолжал жарить рыжую, но вместе с тем ждал всего: криков, ссоры, возможно даже — женской драки. Но ничего не было. Она просто ушла. А уже ближе к полудню следующего дня, все СМИ взрывались громкой новостью… И я вот думаю: может, это из-за меня она так? Любила все же — если верить ее словам.

– Ну и ублюдок же ты, – сощурившись, Юлианна покачала головой.

– Ты не первая, кто говорит мне это, – совершенно спокойно ответил он, и достав телефон, добавил: – Что ж. Отведенные два часа почти прошли. Самое время звонить твоему е*арю.

Дмитрий встал и направился в полумрак, оставляя женщину совершенно одну, ибо был уверен, что здесь ее никто не найдет. Только свет мобильника служил ориентиром, указывавшим, что мужчина находится неподалеку. Но и он вскоре скрылся; растаял в темноте.

Пройдя несколько коридоров, Лепницкий наконец вышел на морозный воздух.

– Время вышло. Не вижу тебя, – сказал проверки ради, сквозь пропитанный хлороформом платок.

– Я на месте, – коротко отозвался Матвей.

– Ну так это другое дело. Умница, – заржал Дмитрий и, сбросив звонок, направился к машине. – Вези меня олень, в страну свою оленью, – заявил он, садясь в машину.

Иван хотел что-то сказать, но Лепницкий его заткнул:

– Пять процентов на дороге не валяются — поверь моему опыту. Ну? Чего встал? Разворачивай башку на девяносто градусов и двигай к месту, Ткач ждет. Мерзнет, бедолага… Ах, да! Ствол гони, – протянул требовательно ладонь.

Иван что-то пробурчал, однако достал пистолет из кобуры и буквально всучил главгаду в лице Дмитрия.

– С предохранителя хоть знаешь, как снимается? – уточнил с издевкой, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Ванюх, тебе яйца сначала прострелить, или член? Выбирай, пока я добрый.

Лера за их спинами фривольно расхохоталась и заявила:

– Шутки — шутками, но к Матвейке я с тобой выйду.

– Это с какой еще радости? – обернулся Дмитрий.

– Хочу видеть его рожу. Не могу пропустить такой момент.

– Ни хрена подобного, – отрезал главный. – Ты будешь сидеть в машине.

– Тебя забыла спросить! – фыркнула Валерия.

– Слушай сюда, сука, – Лепницкий выставил в ее сторону «макарыча», – ты будешь сидеть в машине, – повторил он сквозь зубы. – Иначе я сам пущу пулю в шило в твоей заднице. Поняла меня? – рявкнул, дергая рукой с пистолетом.

Иван сосредоточился на дороге, не обращая на них внимания. Валерия на слова главаря только кивнула, пребывая в шоке. И пусть даже оружие стояло на предохранителе. Страха это не убавляло ничуть.

– Ну вот и умница, – снова успокоившись, Дмитрий отвернулся.

Вынув магазин и удостоверившись, что тот полон, мужчина довольно крякнул и вставил его обратно.

Проехали они что-то около километра. Свернули к другой трассе объездным путем, не заезжая в город по вполне понятным причинам. Не забыли — гады, — что машинка наверняка уже находится в розыске.

Пейзажи поблескивали тонким налетом инея. Каркали вороны, перелетая с одной ветки на другую. На небольшой полянке, раскинувшейся среди высоких, голых деревьев, чернело пятно — джип, на котором приехал Ткачев. Вскоре подъехал точно такой же автомобиль и из него мигом выскочил Лепницкий.

Матвей даже не удивился, увидев старого приятеля. Понимал, что даже после всех разбирательств, так просто он не отлепится. Гораздо более занятным фактом был джип его охраны. И замеченный издалека сидящий за рулем Иван. Главный секьюрити был лучшим, из его пятерки. И пусть он иногда, как сегодня, в одиночку сопровождал Ткачева, но по идее отрабатывал бы свой хлеб до последнего. При любых условиях.

«Но что-то пошло не так, – подумал Ткачев. – Интересно, где я ему успел дорожку перейти?»

– Хорошая погодка — не правда ли? – спросил Дмитрий насмешливо, приближаясь.

– Ближе к делу, – отрезал Ткачев.

– И ты вот совсем не удивлен увидеть в роли похитителя и вымогателя меня? – враг откровенно веселился.

– Я приехал, – Матвей старался не скрежетать зубами. – Привез документы и бланки договоров. Заполнять буду только их, и никак иначе. Свое можешь засунуть себе в задницу…

– О, какие мы смелые! – хохотнул Лепницкий, пуская очередной клуб пара.

– …Это первое, – Матвей не обратил внимания на его выпад. –  Второе: для начала ты мне скажешь, где находится Анна. И это не просьба — чтобы ты понимал.

Ткачев осознавал, что поступает не совсем верно, игнорируя советы бывалого в таких делах следователя. Да и логичнее было бы все же разговорить бывшего друга, а не разозлить. Однако Матвей ничего не мог с собой поделать. Хотя, нет. Даже не так: он не хотел останавливаться. А по-хорошему так вообще был бы не прочь начистить приятелю морду лица, выйдя один на один, без пистолетов: одного — за ремнем Ткачева, и другого — он точно знал, — у Лепницкого.

– Да ты просто мастер по части дипломатических переговоров! – захохотал Дмитрий, останавливаясь на достаточном расстоянии и, резко вынув пистолет из-за ремня, снял с предохранителя, направив дуло на бывшего друга. – Не дури, Ткач, – прошипел он, мгновенно меняя настрой. – Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать свои условия.

Матвей и сам это прекрасно понимал, но отступать не собирался.

– Пошел ты! Крыса, – выплюнул с презрением.

– Только после дам, – вновь загоготал похититель и снова стал серьезным: – Ствол на землю. Живо! И можешь не придуриваться: я знаю, что он у тебя есть.

Ткачев выдохнул. Медленно потянулся, доставая скрывавшийся полой пальто пистолет. Вытянув из-за ремня, так же медленно принялся опускать «макарыча» на мерзлую землю… И в последний момент, мгновенно сняв с предохранителя, выстрелил, не имея возможности хоть немного прицелиться.

Лепницкий дернулся, неспешно протянул руку к простреленному плечу и, увидев кровь на ладони, впал на миг в ступор, а опомнившись, взревел:

– Ты за это ответишь, сука!

Он решительно зашагал к Ткачеву. Последний уже бежал к ближайшим деревьям зигзагами, слушая звуки выстрелов. Один — мимо, второй — мимо, а вот третий почти достиг цели, как в этот самый момент Матвей спрятался за дерево и пуля пролетела мимо со свистом, откалывая кусок древесной коры.

– Дерьмо ты, Митяй, и всегда им был, – заявил Ткачев, слегка выглядывая из-за укрытия и целясь в ногу. Однако противник, следуя примеру, успел увернуться за одним из деревьев.

Тут же, со стороны поляны послышались лязг пробуксовки и выстрелы неподалеку — в дело пошла опергруппа.

– Сдавайся, пока еще не поздно, – послышался невдалеке зычный голос Лисы.

– Да идите вы на х*й! – проорал Лепницкий в ответ и крикнул уже Матвею: – Ну и кто из нас крыса, Ткач? Хвост за собой привел? Зассал тет-а-тет выйти со мной? Сучку свою теперь получишь по частям, бандеролью! Понял меня?!

– Ты смотри, как бы я тебя бандеролью не отправил!.. Куда ты там съе*аться собирался?! На Гоа? Или, быть может, Мальдивы? – Матвей снова выглянул и выстрелил.

Дмитрий разрывался между операми и Ткачевым. Палил поочередно в разные направления, не особенно целясь. Попытался углубиться в лесополосу, но услышав выстрелы и с другой стороны, понял, что окружен. И потому продолжал бесцельно палить в разные стороны.

В какой-то момент Матвею даже подумалось, что у него есть запасный магазин, или даже пистолет, но сосчитав мысленно до двенадцатого выстрела, мужчина решил рискнуть. Выглянул потихоньку из-за импровизированного укрытия и заявил:

– Тет-а-тет — говоришь? Ну вот он — я, – громко сказал Матвей, стоя в позе Христа-Искупителя над Рио-де-Жанейро.

– Дебилом был, дебилом подохнешь, – захохотал Лепницкий, целясь в Ткачева.

– Матвей! Не-е-ет! – завопила сипло Лера, вырываясь из цепких рук оперов и, спотыкаясь, побежала навстречу.

– Вот же курица, – сплюнул Дмитрий.

Перехватив женщину, обнял за шею и приставил ствол к ее голове.

– Пусти, – заскулила нотариус.

Главарь ее проигнорировал, обратившись к Матвею:

– Одно твое неверное движение, и я размажу мозги этой шавки по земле. Ясно тебе?!

– Что у тебя в школе по математике было? Пара? Оно и видно, – Ткачев оперся о колени, пытаясь отдышаться.

– Что за дерьмо?! Ты мне зубы не заговаривай! – для уверенности, Лепницкий дернул Леру, впечатывая ствол ей в висок.

– Неужели ты наивно полагаешь, что после того, что она сделала, мне ее будет жаль?

– Я знаю тебя, как свои пять пальцев! – парировал Дмитрий. – Ты не сможешь жить, понимая, что по твоей вине погиб человек!

– Уверен? – безразлично уточнил Ткачев.

– Не пудри мне мозги!

– Ну, проверяй — так уж и быть.

Лепницикий даже опешил:

– Ты мне одолжение делаешь?

– Меньше слов, больше дела, – напомнил ему Матвей.

– Козел! Сволочь! Я любила тебя!

– В гробу я видал такую любовь. В белых тапках.

– Хватит! Заткнулись быстро! – рявкнул Дмитрий. – Ты будешь подписывать, или…

– Или, – с нажимом перебил его Матвей, выравниваясь.

– Сам виноват, – похититель вдруг сделался слишком уж спокойным.

Он нажал на курок, но… ничего не произошло. Валерия взвизгнула. Мужчина взвел курок и снова нажал. Опять безрезультатно.

– А я говорил тебе, что считать не умеешь, – фыркнул Ткачев.

– Тебе никуда не деться, – голос Лисициной прозвучал сосем уж близко. – Сдавайся.

– Гони нож, дура! – процедил Лепнцикий Лере на ухо, душа локтем.

– Он… В сумочке, в машине, – прохрипела та.

– Не ври! – удавка на ее шее сомкнулась сильнее.

– Сдавайся, – повторил уже Смирнов. – Идиота кусок…

– Нож!

– В машине!..

– Сучьи ж потроха… – выругался Дмитрий и, с силой оттолкнув Валерию, бросился наутек.

Ткачев мгновенно взвел курок и попытался прицелиться в подвижную мишень, но оперуполномоченная оказалась проворнее. Тем более, что уже держала Дмитрия на мушке.

Один меткий выстрел, и Лепницкий упал на землю. Валерия снова вскрикнула, а он, не смотря на еще одно ранение, не останавливался: начал ползти, ревя, как медведь, и волоча ногу; оставляя после себя кровавый след. Но далеко, конечно же, убежать не смог.

– Пакуй его, Смирнов, – приказала Лисицина, пряча пистолет в кобуру и направляясь на полянку, к машинам.

Ткачев опустил пистолет и выдохнул, словно бы не веря, что все закончилось так быстро. Хотя – нет, еще не все. Мужчина достал мобильник и набрал своих парней. Услышав, что они нашли супругу, снова выдохнул – на этот раз уж точно с облегчением – и направился к машине.

Узнав, что Ткачева найдена, старший следователь распорядился увезти Лепницкого, Валерию и Ивана в участок. Минивэн уехал, а вместе с ним и часть опергруппы. Колобок хотел позвонить, чтобы за ним и оставшимися прислали машинку, но Матвей вызвался их подбросить. Однако эту инициативу тут же перенял Мельник, заявив, что ему «пистолетика все равно не выделили», поэтому пришлось сидеть тихо и ждать исхода. А так мол, хоть чем-то поможет.

Ткачев возражать не стал. Рассевшись по машинам, они поехали на старую фабрику. На месте были уже через минут двадцать.

Не успел Матвей выйти из машины, как навстречу бросилась Юлианна. Подбежав, с силой впечаталась в его грудь, крепко обнимая и заходясь в судорожных рыданиях.

– Аня… – прошептал он, прижимая жену к себе; осторожно гладя по волосам и хрупким плечам. – Прости, малыш… Прости… Это моя вина. Только моя.

Коснувшись губами ее растрепанных волос, жадно вдохнул их аромат, заставляя себя успокоиться.

– Ты в порядке? Ничего не болит? – уточнил он взволнованно.

Она помотала головой, прижавшись сильнее.

– Это он сделал? – Матвей стиснул зубы, касаясь небольшого пореза на ее щеке.

– Нет.

– Кто тогда?

– Женщина какая-то… Он при мне ее Лерой называл.

Юлианна коротко всхлипнула и снова уткнулась в мужскую грудь.

– Ну все, милая, хватит… Не плачь… Все обошлось… – причитал он, смахивая ее слезы и благодаря бога, что все действительно обошлось. Ведь могло быть и хуже.

– Это… что? – спросила Юля, внезапно притихнув.

Матвей посмотрел на жену, а та в недоумении похлопала мокрыми ресницами.

– Где?

Проследив ее взгляд, он чертыхнулся. Пола пальто зияла симпатичной новенькой дыркой. И самое интересное, что он даже не заметил, когда успел ее заработать.

– Что это? – переспросила женщина.

– Ничего.

– Матвей?

– Забудь, малыш. Ничего особенного.

– Ты что-то скрываешь? Они… Боже… – девушка вспомнила, что у охранников есть пистолеты. – Они что — стреляли в тебя? Ты ранен?! Покажи! Быстро! – Юля заерзала в крепких объятьях.

Матвей лишь рассмеялся, чувствуя, как спадает окончательно напряжение. Потрепал любимую по головке и поцеловал в нос.

– Все в порядке. Не веришь? Смотри, – отодвинув пальто и расстегнув рубашку, мужчина продемонстрировал ей бронежилет.

– А… Откуда? – изумилась женщина.

– Ну, знаешь, – фыркнул Ткачев. – Я тоже не вчера родился… Да и следователь с операми тоже.

– Следователь? Опера? – все больше удивлялась Юля. – Кого ты еще привлек?

– Я все тебе расскажу, – заверил Матвей. – Обещаю. А пока пойдем в машину, ладно? Ты ж замерзла. Вон, дрожишь вся.

Юлианна послушно кивнула и двинулась в обнимку с мужем к машине. Держала его за руку, крепко сцепив их пальцы в замок. Словно не верила, что кошмар закончился, и боялась, что отпусти она Матвея — тот исчезнет, как видение.