Глава 22

Юлианна суетилась в кухне, помогая Зое с готовкой.

Сегодня прошло ровно сорок дней после смерти Кузьминичны и почти сорок — со дня гибели Антонины. И хоть последняя ушла из жизни по собственной воле — в доме Ткачевых даже не поднимался вопрос о том, как стоит или не стоит поминать мать Юли. Ну а так как сроки были приблизительно одинаковые, семейным советом было решено провести объединенное мероприятие, в один день. Благо — хоть так, учитывая, что из-за перенасыщенности последних месяцев не удалось помянуть почивших на девятый день.

Что же касается тройки горе-похитителей — несколько дней назад завершился очередной судебный процесс. Лепницкого осудили на пять лет заключения. Его адвокат подал апелляцию, с просьбой пересмотреть дело и смягчить приговор на пять лет принудительных работ. На втором слушании оперировал такими смягчающими обстоятельствами, как «потеря близкого человека», говорил что-то про шок, и просил войти в положение. Но все попытки разбились об имеющиеся факты. В том числе и о факт об отсутствии штампа в паспорте, подтверждавшего его неподдельную близость с покойной. По крайней мере, перед законом.

Зато Валерии с Иваном повезло чуть больше. И если на протяжении ближайшей пятилетки Дмитрию предстояло обживаться в местах не столь отдаленных, то эти двое были обязаны трудиться на благо общества.

Матвей первое время возмущался, но под уговорами жены и сам понял, что лучше всего будет отделаться от этой истории побыстрее, забыв, как о кошмарном сне.

– Ну все, Юль, – выдохнула Зоя, вытирая руки о вафельное полотенце. – С основным ты мне помогла, теперь осталось кое-что по мелочи. Но это я сама. Ты иди: готовься гостей встречать.

– Ладно, – Юля кивнула, стягивая передник. – А ты если что — зови!

– Обязательно, – улыбнулась Зоя, хотя обе знали, что не позовет.

За короткое время они с Юлианной успели незаметно сдружиться. Зачастую, зависали вечерами за беседами «ни о чем» в уютной гостиной, болтая обо всем на свете. При этом женщины чувствовали легкость в общении, что несомненно радовало обеих. Можно даже сказать, что они успели стать подругами. Вот и сейчас Ткачева, несмотря на статус хозяйки дома, решила помочь приятельнице в готовке.

– Кстати, Юль! – окрикнула ее на пороге Зоя.

– Да?

– Как ты? – экономка сделала жест у горла.

– Уже не болит, – отозвалась Юля. – Доктор дал годные упражнения для, как он выразился: «Устранения дисфагии и восстановления голосовых связок».

– Еще перепелиных яиц? – хмыкнула Зоя. – Свежие, только вчера купила.

– Фу… – Юля скривилась. – Лучше пюрешки… Яблочно-тыквенной.

– Принято! – экономка выпрямилась по струнке, чтобы отдать честь и тут же вернуться к работе. – А! Юль! – снова окрикнув ее, указала на свой живот.

– Все хорошо, – заверила Ткачева и прыснула: – Не гляди на меня так! Правда, все в порядке, – улыбнулась Юлианна.

– Ну смотри у меня! – погрозила пухлым пальчиком экономка. – А то ж так и не разберу: с виду вроде, как огурчик…

– Ага, – согласилась Юлианна, – малохольный… Ладненько, ретируюсь.

Быстро поднявшись к себе, женщина прихватила любимый халат мужа, проигнорировав свой новенький, и поспешила в ванную.

Стоя под струями контрастного душа, невольно улыбалась, всякий раз, когда ладошки скользили по животу. Все еще непривычно было осознавать, что внутри теплится новая жизнь, хотя мысли об этом отдавались лишь захлестывающей теплотой в груди. И в каплях на лице не разобрать было, где слезы радости, а где — всего лишь вода.

Покончив с водными процедурами и приведя в порядок непослушные локоны, она поспешила к братьям. Их спальни располагались здесь же, на хозяйском этаже.

Из детского дома молодых людей забрали днем позже, чем должны были. И если Вячеслав потихоньку переступал через нейтральность, то Мирослав знатно потрепал сестре нервы, едва не доведя до больничной койки. Матвей тогда вызверился, в пылу гнева упрекнув не только в хамском отношении к ней, как к сестре, но и как к женщине в положении. Новость повергла Мира в прострацию. Ему вдруг сделалось очень стыдно, когда осознал, сколько нервов успел вымотать чете Ткачевых, вместо благодарности за то хорошее, что делалось для него и брата.

Два дня юноша ходил, замкнувшись в себе: ни с кем не разговаривал, и практически не ел. Все обдумывал что-то свое; переосмысливал. А потом, набравшись смелости, попросил прощения у сестры с зятем. Матвей лишь довольно хмыкнул, понимая, что парни растут морально. Юлианна тоже это заметила. Заверила, что не держит зла — и это была чистая правда. В конечном итоге решили, что возвращаться к этому разговору больше не стоит, ибо копошение в прошлом ни к чему хорошему не приведет.

– Слав, можно? – она деликатно постучалась.

– Да-да, – ответил юноша.

Ткачева вошла, прикрывая за собой дверь.

– О, Мир, ты тоже здесь? – Юля окинула взглядом братьев. – Уже готовы? Молодцы какие!.. Давай помогу, – подойдя к Мирославу, она отобрала запонки и ловким движением пальцев быстро нацепила их на рукава.

– Спасибо, – улыбнулся юноша.

– Тебе очень идет деловой стиль, – Ткачева оценивающе поджала губы.

– Ага, – фыркнул Мир. – В основном… Да и какого х… э… черта, надо было наряжаться на поминки, как на свадьбу?

– Ну, – Юля надула щеки. – Не стоит так преувеличивать. Всего лишь рубашку надеть — делов-то.

– Угу, – промычал парень. – А про штаны ты забыла? – хмыкнул, полушутя.

– Ну и штаны — ясен пень, – женщина закатила глаза и, схватив из вазочки яблоко, от души захрустела им. – Ты мне еще, вон, запонки предъяви, – прыснула.

– Запонки… – вдруг посерьезнел юноша. – Н-да… Юль, послушай… Я так не могу.

– Как? – пробурчала она с набитым ртом, перестав жевать.

– Ну… так, – Мирослав замялся. – Я был неправ, и вел себя по-свински…

– Не начинай! – не терпящим возражений тоном заявила она. – Я правда простила. И вот честно — нет ни малейшего желания возвращаться к прошлым обидам. Мы все хороши. Только что было — то прошло. Жизнь идет своим чередом, и отнюдь не назад. Так что…

– Все-все! – рассмеялся Мирослав, обнимая сестру. – Понял. Больше не вспомню.

– Вы еще послюнявьте друг друга, в знак полного примирения, – фыркнул Вячеслав, отвлекаясь на миг от телефона.

– А что? – Мир самодовольно вскинул бровь. – Я — что? Ничего. Как будто мне сложно!

Не успела Юлианна дожевать кусок, как в щеку ей прилетел показательно смачный поцелуй. У самого уха.

– Ууу… – притворно взвыла девушка, зажмурившись. – Ну, держись!

И пусть братья улыбались и подшучивали временами, но видна была их напряженность. Юлианна не раз замечала, что стоит ей ненадолго отвернуться, как Мирослав хмурится и суровеет, погружаясь в пучины раздумий, но когда они вновь встречались взглядами — улыбался так натурально, будто и не щемит ничего внутри. А Вячеслав — казалось — не замечал ничего, кроме гаджетов. Но в том-то и была проблема: все это было лишь поверхностным видением ситуации. На самом же деле, все трое переживали утрату тяжело. Не выставляя, однако, чувств напоказ. И еще тяжелее было Юле видеть это и понимать, что все не то, чем кажется.

Желая отвлечь братьев, она резво пробежала к кровати Вячеслава, схватила подушку, и с озорством дошколенка побежала за братом. Пару раз даже попала в цель, снова и снова лупя воздух.

– Детство в чистом виде, – Слава осуждающе покачал головой.

– Что ты там сказал? – тут же спохватилась Юля, переключаясь на него. – Кто?.. Мы?.. – запыхаясь, подошла к юноше, угрожающе покачивая подушкой в руке.

– А? Что? Кто сказал?

– Не придуривайся! – Юля только замахнулась, как взгляд ее переместился на окно. – О! Матюша приехал! Все, мальчики, успокаиваемся, – кинув подушку на кровать, она тряхнула волосами и поправила платье, стягивая то до колен. – Мы же с вами взрослые, серьезные люди — так? Вот! Значит, ведем себя соответствующе, – прыснула. – Ладно, пойду я, и вы тоже спускайтесь — скоро Никита приедет, и Ваня…

Молодые люди переглянулись.

– Иван? – спросил за двоих Слава.

Выдумывать, почему из детского дома их забрали позже необходимого, Матвей с Юлианной не стали. Выложили все, как оно было на самом деле. И естественно, близнецы удивились, услышав знакомое из невеселых рассказов имя. Вот только Юля об этом успела позабыть.

– Нет. В смысле — да. Но не тот, о котором вы подумали.

– А кто тогда? – спросил Мир, скрещивая руки на груди и серьезнея.

– Одноклассник Матвея, – пояснила Юля, открывая дверь.

– Кто там меня звал? – на лестнице послышались шаги.

– Привет! – кинувшись к супругу, она обвила его шею и звучно — совсем как Мир только что, — поцеловала в щеку.

– Привет, малыш, привет, – Матвей поцеловал в ответ. – Я тоже рад тебя видеть.

– Ой, прости, – спохватилась Юля, отстраняясь. – Ты же устал, а я на шее вишу. Буквально.

– Ничего, – весело фыркнул супруг. – Не спичечный — не сломаюсь.

– Как день прошел? – спросила женщина, унося в кабинет его портфель, чтобы, бухнув тот на стол, вернуться в спальню.

– За-ши-вец, – признался Матвей, входя и кидая пиджак на кровать.

– Все так плохо? – женщина помогла мужу снять запонки и расстегнуть рубашку.

– Скорее — непривычно. Как например, лишиться в метро анальной девственности… При давке.

– Иногда ты такой извращенец, – прыснула Юлианна.

– Ну уж какой есть…

– А что – и вправду на метро ездил?

– Было дело... Спинку мне потрешь? – спросил, прихватывая полотенце и направляясь в ванную.

– Куда же я денусь, с подводной лодки? – съехидничала она, проходя следом. – Кстати… Сегодня звонила мама подруги… Сказала, что разговор какой-то есть.

– И? – заткнув сток пробкой, он включил горячую воду.

– И я предложила ей приехать сюда. Ты злишься? – уточнила она осторожно.

– С чего бы это?

– Ну, я же тебя не спросила…

– Ань? – мужчина был серьезен, как никогда.

– А?

– Завязывай. Ты здесь хозяйка — не забывай, – без толики колебаний ответил супруг. –  Просто своевременно ставь в известность, как сейчас. Этого достаточно. Можешь, если сомневаешься в чем-то — спросить совета. Но решения принимай сама.

– Это ты меня сейчас так отшиваешь деликатно?

– Это я так предоставляю тебе свободу действий. И уточнение: все сказанное не действует в отношении мужиков, – последнее слово он буквально прорычал.

– Ревнуешь? – улыбнулась Юля.

– А ты сомневаешься? – едко спросил Матвей и улыбнулся на удивленный взгляд жены. – Давай, три мне спинку… – нырнул в полупустую ванну. – Скоро Ник с Ваней подъедут…

– Вот совести у тебя нет — беременную жену запрягаешь, – пробурчала Юля деланно, тем не менее, закатывая рукава.

– Кстати, – вспомнил мужчина. – Мне сегодня тоже звонили. Мама. Засыпала вопросами, что тут у нас происходит вообще, и спрашивала, как ты себя чувствуешь… Собиралась с отцом приехать, но я кое-как отговорил.

– Почему? – Юля заскользила мыльной мочалкой по широкой спине.

– Ты просто не знаешь мою маму, – улыбнулся Матвей. – Она бы тут всех и вся на уши поставила, а тебя… Даже боюсь представить. Но ничего, у вас еще будет возможность увидеться. Я пообещал, что мы приедем в воскресенье.

– В это?

– Угу. И братьев твоих возьмем.

– Шокировать родителей хочешь? Что мы им скажем?

– Что родили и воспитали в срочном режиме, – сказал он, полушутя.

Юлианна лишь улыбнулась. Быстро справившись с задачей, вышла, оставив мужа завершать ритуал.

Спустившись на второй этаж, обнаружила в гостиной братьев. Они сидели за уже накрытым длинным столом. Мир лениво щелкал каналы на большой плазме, а Слава — как всегда — уткнулся в телефон.

«Надо как-то приобщать их к чему-то совместному» – твердо решила Ткачева, поправляя по привычке кольцо.

Кстати об этом. Токсикоз спасет мир. Потому что именно благодаря ему Юлианна снова смогла надеть свою прелесть на палец. Предварительно, правда, закинув на сутки в банку с адской смесью из лимонной кислоты, нашатырного спирта и чего-то еще. А после истово начистив мягкой зубной щеткой. Зато теперь оно блестело, как прежде, словно бы и не совершало краткосрочное турне по человеческому организму.

Супруг поначалу хотел отдать его на переплавку в кулон, или вообще выбросить с концами, но женщина была категорична. Заявила, что это первый его подарок, и потому очень ценен для нее. В любом виде. Против таких аргументов мужчина не выстоял.

Через минут десять в гостиную спустился Матвей, а еще через полчаса, с разницей в несколько минут, подъехали сначала Мельник, а потом и Иван.

Поминки проходили спокойно, пока не заявились Елена с дочерью. И если последняя — как и прежде, — была рада видеть близкую подругу, то ее родительница держалась непривычно холодной, и то и дело одергивала дочь.

Встретив хороших знакомых, Юлианна проводила женщин в дом. Уже в гостиной представила их и мужчин друг другу. И как успела подметить мельком — Ольга сделалась скованной, а на щеках заиграл румянец, когда руку ей поцеловал Орлов.

«Что-то Олька темнит… – подумала Ткачева. – Неужели, запала на Ваньку?»

Однако не успела эта мысль толком оформиться, как Елена завела свою шарманку.

– Юлечка, я поговорить с тобой хотела, – сладким голоском начала женщина.

– Мам, – смущаясь, тихо проронила Оля.

– Дочь, не встревай, – пресекла ее мать и продолжила: – Так вот, Юлечка. Времена нынче нелегкие, а ты сама видела, как мы живем…

– Ближе к делу, пожалуйста, – холодно попросил Ткачев, догадываясь, куда она клонит.

– Оля — сводная сестра Юли, – помолчав, огорошила Елена. – Она такой же ребенок Юрки, как и Юля с братьями.

Воцарилось молчание. Близнецы, остававшиеся до тех пор равнодушными к происходящему — замерли. Даже жевать перестали.

– Понимаете…

Как следовало из рассказа женщины, сразу после демобилизации, двадцатилетний Юрий приехал в Приморград, на заработки. Устроился столяром на заводе, начал снимать комнатку в общежитии. С Еленой они познакомились, когда Юрий отнес одежду на подгонку, в ателье, где тогда работала Захарьева-старшая. Возникла взаимная симпатия, и как-то незаметно для себя, молодые люди начали встречаться. Чуть позже Юрий переехал к даме сердца, в небольшую трешку, почти в центре города. Продолжал работать на заводе, и полностью содержал себя и гражданскую жену. Но по прошествии двух лет их отношения были уже совершенно другими. Нет — не было ссор и взаимных упреков. Но исчезла та искра, что когда-то разожгла в них настоящее пламя. И в один прекрасный день он собрал вещи, пока сожительница была на работе, и ушел по-английски, не зная что Захарьева беременна. С тех пор они не виделись, да и Елена не стремилась с ним пересечься, чтобы рассказать о ребенке. Лишь спустя время узнала, что мужчина обзавелся не только своим бизнесом, но и новой семьей. Однако лезть в их мир она не решалась, и о деньгах не думала. До недавних пор.

– Что ж, – Матвей сцепил пальцы в замок, облокотившись о стол. – История выглядит правдоподобной, но где гарантия, что вы ее не придумали?

– Вы обвиняете меня во вранье?! – ощерилась женщина.

– Нет, я всего лишь перечисляю вслух возможные варианты, и пытаюсь не дать надурить себя и свою жену. Так понятнее? И еще одно: вы находитесь в гостях, так что тон — пониже, лицо — попроще.

– Матвей, – укоризненно произнесла Юлианна.

– Что? – он даже глазом не повел.

– Ну, знаете… – женщина запнулась от возмущения.

– Мама… – тут же робко вставила дочь.

Захарьева-старшая ее проигнорировала.

– Большего хамства я еще не встречала! – выпалила, округлив от удивления глаза, и потрясая указательным пальцем.

– Мама! – с нажимом сказала Ольга.

– Что — «мама»? Что?! Вот скажи мне: как, по-твоему мнению, я должна содержать двух детей?! Хоть бы слов своих постыдилась… доча!

– Оль, Елена Геннадьевна…

– Хватит, мама! Мне стыдно от твоих выходок! – Ольга резко встала со стула, от чего тот отъехал назад, прочесав паркет. – Нет бы порадоваться за человека, а ты пришла сюда… подачки просить, – выплюнула с презрением и обратилась к Орлову: – А ты чего вылупился? Натворил делов, и сидишь тут: «Моя хата с краю, никого и ничего не знаю»?! – воздух в гостиной прошил звон хлесткой пощечины. – Козел! – выдавила Ольга, глядя на Ивана сквозь пелену слез, и быстро выйдя из-за стола, покинула комнату.

Мельник протяжно присвистнул, опрокинул в себя рюмку и, зажевав дольку лимона, спросил вкрадчиво:

– Ивашка, а это что сейчас было, а? Ты когда успел на детей переключиться? Кхе!.. Прости, Матюх, я не то имел в виду.

– Все нормально, – на автомате, тут же заверил Ткачев. – Наверное.

– Вы… – от возмущения Елену затрясло, и стало недоставать воздуха. – Ты… Так это… Это ты моей Ольке ребенка заделал?!

– Послушайте, а давайте мы просто все успокоимся и поговорим, как взрослые люди? – предложила Ткачева, но кто бы ее послушал!

– Превратили поминки в хрен знает что, – буркнул Мирослав, ковыряя вилкой в своей тарелке. – Шикарно. Кто с кем — уже знаем, осталось только уточнить, сколько раз и в каких позах.

– Мир! – Юля погрозила брату кулачком, еле сдерживаясь, чтобы не захихикать истерически, от происходящего бреда.

Юноша в ответ лишь развел руками:

– Я просто констатирую факты.

– Ты! Да у тебя молоко на губах не обсохло! – костерила тем временем Ивана Захарьева-старшая. – Как ты мог?! Кто он вам? – спросила у Ткачевых, и не дожидаясь ответа, заключила: – Ну, раз в ваших кругах вертится — значит, тоже при бабках! – сделала жест пальцами и снова зыркнула на Ивана: – Так что от алиментов ты не отвертишься, голубок!

– Извините, мне нужно отойти, – отмер наконец Орлов, и, обмакнув губы салфеткой, встал, направляясь к двери.

– Стой, поганец! – спохватилась Елена, спешно вылезая из-за стола. – Стой, говорю! От Ольки ушел, от меня не уйдешь!

– Стоять! – зычно проорал Ткачев, чувствуя, как подрагивает веко. – Развели тут балаган — понимаешь; устроили разбор полетов. Ни грамма уважения к присутствующим. О покойниках промолчу. Оставьте парня в покое, – заявил безапелляционно и с нажимом. – Он пойдет туда, куда посчитает нужным. Вы лучше бы занялись воспитанием дочери.

– Матвей, – снова вставила Юлианна.

– Да как вы смеете! – Захарьева-старшая взяла высокую ноту.

– Ее никто не заставлял с ним спать, – жестко отрезал Ткачев. – И чья теперь вина в том, что одна думала не тем местом, а другой не позаботился о последствиях.

– Но… – начала было Елена, но ее пресек Матвей.

– Возвращаясь к вашим занимательным сказкам: чего вы хотите? Говорите прямо — не люблю, когда ходят вокруг да около, а сейчас еще и интересно, хватит ли у вас наглости, после устроенного представления, сказать это.

И у нее хватило.

– Наследство Юрочки должно быть разделено поровну между всеми детьми, – заявила Захарьева-старшая. – Оля тоже его ребенок, так что мы требуем свою долю. Если не решим вопрос мирно – придется решать его через судебные органы.

Ткачев хмыкнул:

– М-да. От избытка скромности вы точно не умрете, – в задумчивости, мужчина почесал подбородок.

– Чего?!

– Ничего, – ответил он спокойно. – Раз на то пошло, мы — нет, — я требую провести ДНК-экспертизу.

– Но это не обязательно, – старательно заверила женщина, – я могу показать вам фотографии Юрочки, где мы вместе, и кое-что из оставшихся…

– ДНК, – по буквам отчеканил Матвей. – Вы меня услышали. Экспертизу я могу оплатить сам, если вам не позволяет финансовое положение.

Ответить Елена не успела, так как в этот самый момент вошли Ольга с Иваном. Они держались за руки. Лицо девушки сияло румянцем и почти просохшими дорожками слез, а в глазах читалась радость. На лице же Орлова красовался едва различимый след тонких пальчиков.

– Елена… Геннадьевна, – мужчина прочистил горло. – С тех пор, как я встретил вашу дочь — не могу думать ни о ком другом. Я изменил жене, и за близость с Олей лишился всего, что у меня было. Спасибо, что хоть трусы Оксанка мне оставила… – Иван почесал затылок. – Еще месяц назад у меня было все: дом, квартира, несколько машин, свой бизнес. Пусть и небольшой. Но сейчас я работаю у конкурентов, периодически обивая пороги суда, и единственное, о чем думаю под конец дня — как бы поскорее оказаться в съемной двушке, лечь в кровать и умереть, после тяжелого дня… К чему я это все? У меня нет ничего, но я хочу быть с вашей дочерью, – честно сознался Орлов.

– Мам, ты благословишь нас? – робко уточнила Ольга.

Вздохнув, Елена потерла лоб от волнения и ответила:

– Благословлю — куда ж я денусь…

– Матвей, ты куда? – испуганно уточнила Юлианна, вцепившись в его руку.

Вчерашнее мероприятие закончилось на относительно положительной ноте. Ольга с Иваном разобрались в своих чувствах и желаниях, Елена тоже вроде как угомонилась. Сегодня же — как и обещал Матвей, — их семья приехала в Старград, с визитом к его родителям.

– Сейчас приду, – заверил мужчина. – Вы пока проходите, не ждите меня.

– И как мы втроем без тебя туда заявимся?

– Вчетвером, – поправил супруг, улыбнувшись. – И в смысле — «как»? Ну не съедят же они вас — в самом деле!

Прежде, чем женщина успела что-либо возразить, муж нажал на кнопку звонка и спешно ретировался, сбежав вниз по лестнице.

– Вот же… – Юля сжала кулачки. – Нехороший человек.

– Не дрейфь, – подбодрил Мирослав. – Мы вот вообще их ни разу не видели, и ничего.

– Иду, иду, – послышалось тем временем из квартиры.

Несколько ударов сердца, и вот уже дверь открывается, являя визитерам суховатую миловидную женщину средних лет.

– Ой, Юлечка! – Ткачева-старшая сложила ладошки на груди, и в следующий миг бросилась обнимать свою невестку, даже не подозревая о последнем. – Как я рада тебя видеть! Почему так редко приходишь?

– Здравствуйте, – только и смогла выдавить девушка, неловко улыбаясь.

– Ох, как от вас приятно морозцем пахнет… А где Матюша? – спросила свекровь, отстраняясь. – И кто это с тобой пришел? Это…

– Мои братья, – выпалила Юля, чувствуя себя крайне нелепо.

– Здравствуйте, – хором отозвались близнецы.

На секунду женщина впала в замешательство.

– Ой, что это я! – спохватилась тут же Софья и указала вглубь квартиры. – Проходите, не стойте на пороге, – улыбнулась. – Смотрю, у вас много чего произошло? Расскажете мне все по порядочку, за чашечкой мелиссового чая.

– А про меня забыли уже? – донеслось в этот миг с лестничной клетки. – Быстро же вы, однако.

Услышав голос супруга, Юлианна обернулась, но вместо Матвея узрела перед собой два огромных, пышных букета роз.

– Привет, мамуль, – пройдя в квартиру, Ткачев-младший вручил родительнице один из букетов, целуя в щеку.

Второй протянул жене, оставляя легкий поцелуй на седом виске. Юлианна смущенно улыбнулась:

– Когда успел?

– А это важно? – резонно поинтересовался муж.

– В багажнике были.

– Спасибо, Слав, – с ноткой недовольства сказал Матвей.

– Обращайся, – ответил за него Мир, давая «пять» брату.

– Мамуль? – закончив «дегустацию» на запах и подняв от букета лицо, Софья сощурилась, улыбаясь. – Ох, не нравится мне это твое «мамуль»… Натворил чего, а меня в известность не поставил? – мигом раскусила она сына.

– Э… Ну, да, – вырвалось у мужчины наобум. – В смысле — нет. И вообще, мам: что ты со мной, как с дитем малым, ей-богу?

– И вовсе нет, – заверила мать, направляясь в кухню. – Ты у меня уже большой мальчик, – тут Матвей закатил глаза, а Юля прыснула в ладошку, проходя следом. – Слишком уж самостоятельный, – а вот это было больше с завуалированным легким упреком.

Мужчина внутренне содрогнулся, от одного предположения, что мать почти читает его мысли.

– А где батя? – Матвей решил сменить тему.

– Опять с Петровичем в гараже его Ласточку чинят, – женщина отыскала вазы и принялась наполнять их водой. – Хотя чего там чинить — ума не приложу. Это ж банка консервная, честное слово! Но, то — дело хозяйское…

Не успела Ткачева-старшая договорить, как входная дверь открылась, и в прихожей послышались шаги.

– Женщина, – окликнул жену Станислав, – кофейку мне организуй, пожалуйста. Мороз на улице собачий, задубел — носа своего не чувствую… У нас гости?

Пройдя в кухню, мужчина увидел визитеров.

– Привет, пап, – Матвей привстал, подавая отцу руку.

– Здорово, – бурча, густым басом протянул Станислав.

– Здравствуйте, – Юля неловко улыбнулась, кивая.

Кивнув в ответ, свекор пожал руки и юношам.

– Мирослав, – представился первый.

– Славик, – отозвался второй.

– Станислав, – ответил Ткачев-старший. – А вы…?

– Братья Ани. И по совместительству, наши воспитанники, – выдал Матвей прежде, чем супруга успела открыть рот.

– Воспитанники? – переспросил отец.

– Ваши? – утонила мать. – То есть…

– Да, мам, – улыбнулся Матвей. – Все верно. Аня — моя жена.

Брови женщины взметнулись еще выше.

– А… Давно? – осторожно поинтересовалась она. – И почему мы с отцом узнаем об этом только сейчас? Вообще, ты каким-то скрытным стал в последнее время! – добавила она обиженно.

Матвей вздохнул, оценивая ситуацию, и сказал:

– Я расскажу обо всем, по очереди. Только обещай мне, что не будешь нервничать и переживать?

– Ты так начал, что я уже переживаю, – ответила Софья.

– И зря, – уверенно произнес Матвей. – Ну сама посмотри: вот они мы — живы и здоровы, так что…

– Не томи. Добей уже мать.

– Не драматизируй, – буркнул Станислав и обратился к сыну: – А ты не тяни кота за… кхм.

– Может, не стоит? – подала голос Юлианна.

– Стоит, – отозвались в голос свекор со свекрухой.

Деваться было некуда. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Стараясь сглаживать острые углы, Матвей неспешно рассказал все, от и до. По меняющимся в глазах и лицах родителям видел, что им непросто принять вот так сразу всю правду, но внутренне рад был тому, что они и слова не сказали против сына и его выбора.

– Бедная девочка, – прошептала Софья, подсаживаясь к невестке и обнимая ту за плечи. – Сколько же ты пережила, – поглаживая по спине, совсем по-матерински поцеловала в макушку.

– Да все нормально, – неловко отмахнулась Юля. – Уже.

Ткачев-младший тем временем вернулся из прихожей, куда только что выходил. Под удивленные взгляды родителей и шуринов, сел перед женой на пол. Взяв ее руку в свои, начал поглаживать, внимательно глядя в глаза. Так, будто они были здесь одни.

– Матвей, что ты делаешь? Встань с пола, – тихо произнесла Юля. – Простудишься, – ляпнула невпопад.

– Он теплый, – так же тихо заверил супруг.

– Тут твои родители, – она попыталась вразумить мужа.

– Они свои, – ответил он совершенно спокойно.

– Мои братья… – Юля не знала, куда деваться от уставившихся на них четырех пар глаз.

– Не чужие – он пожал плечами.

– Но… – она снова предприняла попытку возразить.

– Без «но». Чего стесняться?

– Матвей?

– Анна?

– Юли… – напомнила девушка мужу.

– Анна, – продолжил он.

– Ты невыносим! – забрав свою ладошку, она скрестила руки на груди и надула губки.

– Ты согласна стать моей женой второй раз? – он словно бы ее не слышал.

И если свидетели этой сцены до сих пор просто молчали, наблюдая не вполне обыденное действо, то после этих слов так вообще затаились.

– Невозможный! – буркнула Юля.

– Так как? – продолжал Ткачев-младший.

– Настырный!

– И?..

– Да, – сдалась Ткачева-младшая, наблюдая, как Матвей достает из кармана джинсов кольца.

Первой отмерла Софья.

– Стасик, – заявила она вкрадчиво-радостным тоном, – сейчас же звони сыну друга троюродного дяди твоей знакомой! Пусть отменяют все заказы и бронируют весь ресторан! Сегодня мы гуляем!

– Э? – Юлианна обалдело уставилась на свекровь.

– Эге, – хохотнул Мирослав, подмигивая. – Попала ты, сестренка, по полной.

– М-может, не надо, а? – пролепетала она ошарашено, наблюдая, как запоздало законный супруг надевает на ее палец обручальное кольцо. – Я же не готова совсем… Ну сами посудите: платья нет, прически с макияжем — тоже, – перечисляла не столько из завышенных требований, сколько из желания прекратить этот балаган.

– Надевай, – потребовал Ткачев-младший, подставляя ей свою ладонь с кольцом.

Сдаваясь постепенно под всеобщим давлением, Юлианна начала надевать «обручалку» на его палец, но, как утопающий, предприняла еще одну отчаянную попытку вынырнуть на поверхность, чтобы хоть вздохнуть в стремительном водовороте событий.

– Но я же не готова… Совсем не готова!

– Морально? – уточнила Софья.

– Организационно-материально! – буркнула Юля.

– Так разве это проблема? – с уверенной улыбкой, Софья обрубила все попытки невестки на корню.

– Конечно, нет, – снова подключился Мирослав.

– Мир! – укоризненно воскликнула сестрица, ощущая легкую тошноту.

– Да, – вставил Вячеслав, – не проблема! В этом мире вообще все не проблема, если у тебя есть деньги.

– А они у тебя есть, – подлил масла в огонь Мир.

– Ой, я уже представляю, какой ты будешь принцессой в белом платье, – свекровь мечтательно сложила руки у груди. – Кстати! Как раз видела недавно в одном свадебном салоне…

– Так! Успокоиться всем! – подал голос свекор. – Сегодня не получится.

При этих словах Юлианну словно попустило. Девушка выдохнула облегченно, но, как оказалось, расслабилась она рано.

– Если мы хотим успеть устроить нормальную свадьбу за три дня…

– Три дня?! – с ужасом переспросила Юля.

– …надо действовать слаженно, как единый механизм, – продолжал свекор, преподавательским тоном. – Так что мои распоряжения следующие: вы, двое, – обратился к сыну с невесткой, – а лучше — все четверо…

– Пятеро, – поправил тут же Ткачев-младший.

– Пятеро?! – хором воскликнули Ткачевы-старшие.

– Как-то так… – криво улыбнулся супруг, глядя на молодую жену и обращаясь ко всем сразу.

– Все! Решено! – шефство тут же переняла довольная донельзя Софья, и начала диктовать несвойственным ей, командным голоском. – Сейчас же едем за костюмами и платьем! Мы с Юлькой отдельно, вы — отдельно. Стас! Обзвонишь попутно своих, а я — своих! Кто сможет приехать — тех и хватит. Вполне! Ну, чего застыли? Марш одеваться!

Для пущей уверенности женщина хлопнула в ладоши.

«Это конец» – пронеслась на задворках сознания мысль. Теперь уже Юля не сомневалась: назад пути нет. Отсрочки не будет.