Глава 3

Кто жизнью бит, тот большего добьется.

Пуд соли съевший выше ценит мед.

Кто слезы лил, тот искренней смеется.

Кто умирал, тот знает, что живет!

© Омар Хайям

Разослав напоследок через компьютер Ольги свои резюме в несколько компаний, Юлианна попрощалась с семьей Захарьевых и покинула их уютную трешку. Следовало вернуться в детский дом, дабы начать сборы.

Задумчиво глядя в окно трамвая, на то и дело встречающиеся ватаги празднующих выпускников, заполонивших улицы их маленького городка, брюнетка погрузилась в свои мысли, абстрагируясь от внешнего мира. Теперь, когда порог совершеннолетия переступлен, а на руках диплом, она больше не студентка. Она — взрослый, самостоятельный, дееспособный человек. И безработный, к тому же. Позаботиться о ней вообще некому, надеяться приходится только на себя. А потому Васильева уже составила план действий на ближайшее будущее. Согласно ему, следовало: найти работу; снять комнатку (она прекрасно понимала что квартира, даже небольшая, ей не по карману); подкопить немного денег (при этом исправно оплачивая жилье и умудряясь не умереть с голоду); обставить (она надеялась) полученную к этому времени полагающуюся квартирку от государства; въехать, и продолжить выживать. Только уже на территории собственных квадратных метров. Звучало просто. Но Юля осознавала, что в действительности это отнимет энное количество времени, средств и сил. И понятное дело, что на момент осуществления последнего пункта этого списка, Юлианна Васильева уже не будет той молодой девушкой, восемнадцати лет от роду, без работы, жилья и поддержки. Вполне возможно, к тому времени это будет женщина близкая к бальзаковскому возрасту, с потухшим взглядом, грузом других проблем на плечах, уставшая от жизни.

Проезжая по Зеленому бульвару, мимо не так давно достроившегося филиала сети частных стоматологических клиник «Зубной техник», девушка поспешно встала, и, выйдя на ближайшей остановке, направилась к небольшому светлому зданию в три этажа.

Садовники старательно работали секаторами, облагораживая клумбы с самшитом на территории клиники. По двум сторонам, на порядок ниже светодиодной вывески, красовались кашпо с пестрой петунией. Еще несколько горшочков, с анютиными глазками, были водружены на черные, высокие кованные подставки, на каменных ступенях. У самого входа стояла объемная, примерно метровой высоты фигурка, в виде приветливо улыбающегося и подмигивающего зуба, в пригласительном жесте машущего рукой.

Бросив дежурное приветствие трудящимся, и подойдя ближе, девушка поняла что не ошиблась: со внутренней стороны к панорамным дверям был приклеен лист с объявлением. Клиника в срочном порядке набирала штат сотрудников. Конечно, профессия Васильевой тут была, что называется, «не пришей кобыле хвост» но, тем не менее, девушка решила попытать счастья. Подумав, что хуже от этого уж точно не будет, она решительно взялась за дверную ручку и вошла.

На листе с объявлением был указан номер кабинета начальника отдела кадров. Он располагался на третьем этаже. По пустынным коридорам первых двух этажей точно муравьи сновали рабочие, неся ящички с разными инструментами, небольшой лоточек с пузырьками колеров всех цветов радуги, ведерки красок, щетки, валики, и прочую составляющую строительной атрибутики. Кто-то тащил стремянку. Высокий тщедушный паренек нес запачканное правило с ватерпасом. Несколько рабочих проволокли нечто очень большое, запакованное в плотный картон. Кое-где только завершались ремонтные работы: попеременно слышались перестук молотков, звуки дрели, и еще чего-то непонятного. Пытаясь что-то друг другу объяснить, с пеной у рта, то и дело сквернословя спорили два строителя.

Каблучки черных замшевых туфель отбивали незатейливую дробь по шершавой плитке лестницы — лифт в здании хоть и имелся, но еще не работал. Мельком Юля подметила, что оборудование третьего этажа уже было завершено.

На украшавшей нужную дверь золотистой табличке, черными литерами были выведены должность и полное имя хозяина кабинета, а также режим работы и часы приема. Юлианна кинула быстрый взгляд на настенные часы над дверью. Впрочем, согласно табличке, понедельник и так не приемный день.

«Была не была, – постучавшись, подумала она. – Авось, не пошлют. А если пошлют — значит, приду в положенное время. Наверное».

* * *

Свежий, прохладный воздух пах озоном. Последние дни жара резко спала, словно беря тайм-аут. Совсем уже по-осеннему, ненавязчиво грело ласковое солнышко, отражаясь яркими, бледно-желтыми звездочками в частых лужицах. Пели редкие пташки. Брюнетка с прядкой волос цвета кипени на виске, бодро шагала по вымощенному плиткой тротуару широкого проспекта, украдкой улыбаясь своим мыслям. Перекинутая через левое плечо, болталась сумочка на длинном ремешке. В пальцах запуталась розовая ленточка, перехватившая коробку с песочным тортом. В правой руке она несла пакет с продуктами.

Прошло два месяца с того самого дня, как Юлианна, повинуясь спонтанному желанию вышла на остановке у «Зубного техника». И месяц, с того самого дня, как она вышла на работу. Техничкой, на две ставки.

Москва не сразу строилась. Да и чего ей было ждать? В разосланных резюме, должностью, на которую она претендует, девушка указывала и продавца-кассира, и продавца-консультанта, и администратора, и даже, рассчитывая на «авось», в одном из резюме указала на товароведа. Однако время шло, а телефон все молчал. Даже по прошествии двух месяцев, никто так и не позвонил. Оно и понятно: кому нужен сотрудник без опыта работы? Производственная практика тут не в счет. Возможно, исход ситуации в пользу Юлианны определил бы тугой кошелек, но увы. Не в этом случае. А осознание, что для того чтобы начать деньги зарабатывать, надо эти деньги сначала кому-то отдать, возмущало девушку до глубины души.

Так или иначе, но по прошествии двух месяцев с момента получки диплома, Васильева уже не была безработной, и даже с легкой руки коллеги, работающей на рецепшен, подыскала недорогую комнатку у одинокой старушки.

Сегодня девушка ездила смотреть свое будущее пристанище: старенькая хрущевка в отнюдь не фешенебельном районе, на окраине города. Небольшое количество квадратных метров квартирки как бы намекало, что, возможно, нынешняя трешка когда-то насчитывала на одну комнату меньше. А то и на все две. Зато хозяйкой оказалась добрейшей души женщина, несмотря на свой почтенный возраст содержащая квартирку в чистоте и порядке. А самое главное — наличествуют все коммуникации и условия для комфортной жизни современного человека. И, что тоже немаловажно, отсутствуют родственники, имеющие обыкновение оставлять стариков на произвол судьбы, и объявляясь как раз тогда, когда приходит время делить наследство, наперебой поющие что-то о любви, заботе и родственных узах. В качестве доказательства устраивая судебные тяжбы. В подобных случаях квартиранты тоже нередко попадают под раздачу, а тут тихо, спокойно. В общем, идеальный для Васильевой вариант.

Внеся предоплату, назавтра девушка договорилась перевезти свои немногочисленные пожитки. Сегодня же она спешила к Захарьевым, на прощальный ужин.

– Елена Геннадиевна! Оля! – крикнула с порога Васильева, разуваясь и вешая ветровку на крючок. – Можете меня поздравить, я наконец нашла жилье! Завтра переезжаю.

Она прошла в кухню, разместила продукты с тортом на столике, и обняла женщину.

– Что значит — завтра переезжаю? – опешила Елена, чуть не забыв перевернуть блин на сковороде. – Почему мы узнаем об этом только сейчас?

– Теть Лен, не сердитесь пожалуйста, – сказала Юля, тоскливо покосившись на стопку румяных кругляшей, а потом на свои руки. – Я сама об этом варианте узнала только позавчера, от сотрудницы. Сегодня вот, воспользовавшись оказией в виде выходного, решила съездить, посмотреть. В целом мне там понравилось. Условия есть, да и цена приемлемая. Так что пока никто не занял — переезжаю. Да и предоплату я уже внесла.

– Редиска ты, Юль – беззлобно буркнула подошедшая Ольга. – Мы вообще-то к тебе уже привыкли... Скучать будем.

– Оль, ты чего? – легонько обняла она блондинку. – Все равно ведь в универ уезжаешь, в другой город. Так какая разница, где я буду жить? Просто не хочется никого стеснять. Итак уже задержалась дольше, чем планировала… И вообще, ты ведь будешь приезжать на каникулы, значит, мы сможем видеться.

– Ладно, – вздохнула Елена, – хватит тут сырость разводить. Ты же знаешь, если Васильева приняла решение, — она доведет начатое до конца. Она как ты, только более целеустремленная и стойкая, что ли.

Юлианна неслышно вздохнула, отгоняя ненужные сейчас мысли и произнесла бодренько:

– А давайте чайку с тортиком попьем, а? Хандру сладеньким развеем?

– С превеликим удовольствием! – поддержала ее Захарьева-младшая. – Только мне, чур, не чаю с тортом, а торту с чаем! И побольше!

– Так ты же на диете! – хохотнула женщина, складывая очередной блин в стопку.

– Да какая диета, когда тут такая вкуснота?! Плевать на диету!

– Раз так, – улыбнулась Елена, – то я ставлю чайник. А вы разберите пакет с продуктами, чашки с тарелками на стол поставьте, и торт нарежьте. Потом вместе чего-нибудь сообразим на ужин.

Так и прошел остаток дня, в уютной компании, за готовкой да за душевными разговорами о жизни и о разном. Захарьева-старшая, в свойственной ей манере, в который раз предложила остаться у нее. Но Юлианна не желала доставлять женщине лишние хлопоты своим присутствием, и потому, в очередной раз отказалась.

Потом были сборы. Пожитков у девушки было не так чтобы много: основная сезонная одежда, пара кофточек и брюк, несколько пар разносезонной обуви, одно банное полотенце, средства личной гигиены и немного косметики. Самыми ценными были документы, две пластиковые карты, одна из которых осталась после окончания техникума и — с недавних пор — дешевенький телефон, производства страны рисовых полей. Был еще литер на льготный проезд, но, с момента наступления совершеннолетия такая привилегия перестала быть для девушки актуальной.

Уже стоя под прохладными струями душа, она рефлексировала о будущем, рассчитывая все возможные варианты развития дальнейших событий. Самым неприятным моментом было, пожалуй, неведение. Незнание того, как сложится жизнь. Завтра, через год, через час… И это очень раздражало Васильеву. За годы учебы у нее выработалась привычка рассчитывать свои действия на несколько ходов вперед. Но брюнетка осознавала, что даже самый тщательно продуманный, четкий план, может быть нарушен чем-то извне. Или кем-то. Понимала, но поделать ничего не могла.

Знала ли она тогда, насколько была права? Догадывалась ли, кем и как вскоре будет нарушено ее запланированное будущее? Представляла ли, к чему это приведет? Маловероятно.

Погруженный в свои думы, Ткачев торопливо бежал вверх по лестнице. Последние месяцы он никак не мог вырваться из повседневной рутины, чтобы проведать свое детище. Разве что, на открытии присутствовал. И вот наконец выпал подходящий случай: в его загруженном графике появилось небольшое окошко. Воспользовавшись оказией, он решил посетить открывшийся недавно филиал стоматологии, дабы лично проконтролировать наличие необходимой технической составляющей обустроенных кабинетов, штата первоклассных специалистов и многое другое, связанное, в основном, с финансированием и бумажной волокитой. Дел было невпроворот, времени — в обрез. А потому мужчина очень спешил.

– Смотреть надо, куда летите! – рассердилась молодая брюнетка в синем, коротком форменном халате, с ведром и шваброй в руках. В гетерохромных зелено-карих глазах читалось неприкрытое раздражение.

– Черт! – выругался Ткачев, инстинктивно попятившись и взъерошив русые волосы на макушке. – Девушка, извините ради бога! Я не нарочно, просто очень спешу, поэтому и не заметил вас.

Он оглядел Васильеву с головы до ног, и остановил свой взгляд пониже колена: по его милости полведра грязной воды щедро окатило ее единственные джинсы.

– Что мне ваши извинения? – зло фыркнула Юля. – Вещи они все равно не постирают. И не высушат.

– Девушка, ну не смотрите вы так! – взмолился шатен. – Я правда сожалею… Чтобы сгладить нелепую ситуацию, предлагаю поступить следующим образом, – он потянулся к карману, сплюнул, снова выругался: – Черт! Визитки в пиджаке остались… Давайте так: вы мне позвоните вечером, и мы поговорим, хорошо? Только не раньше шести, я буду занят. Номер я оставлю на рецепшен.

– Что?! – Юлианна едва не задохнулась от его наглости.

Злость вдруг сменилась искренним, терпким, ничем не разбавленным недоумением. Брови девушки поползли куда-то на затылок. Глаза теперь напоминали два кофейные блюдечка, с одинокими оливками в самом центре.

Трансформация настроя и мимики не заняла и секунды. Сама же Васильева не могла определиться: то ли ей побледнеть, от бьющей ключом амальгамы чувств, то ли позеленеть. Или, вообще — огреть нахала ласковым прикосновением швабры к затылку. Раз, эдак, двадцать.

– Я буду ждать звонка, – бросил удаляющийся силуэт.

Хлюпая мокрой обувью и поминая шатена не самыми лестными словами, слушая которые, внутренняя цензура с мрачным видом готовила стикер с пометкой «18+», Васильева прошла в подсобку и принялась стаскивать с себя мокрые джинсы. Вместо них она надела темно-серые бесформенные штаны, идущие в комплекте с синим халатом. Те самые, которые невзлюбила с первого взгляда. А точнее, с первого дня работы в стоматологии. Но что поделать? Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. А тут еще и безрыбье примешалось. С обувью дело обстояло лучше: намокли сменные тапочки, которые девушка носила только на работе.

Шатена она больше не видела. Только уже под конец трудового дня, когда Юлианна в очередной раз набрав воды принялась мыть полы, вахтерша напомнила девушке о номере:

– Юль, тебе тут просили передать кое-что.

– Где? – спросила Васильева, тыльной стороной запястья убирая прилипшую прядку со лба.

– Вот, – Елизавета кивнула на стойку для посетителей перед собой. Ну или, «от» посетителей. Тут уж по ситуации.

На облицованной темно-ореховым шпоном столешнице лежал небольшой белый квадратик бумаги. На нем, размашистым почерком была выведена шеренга циферок, а под ними имя.

При упоминании об этом «кое-чем», в памяти тут же всплыл образ загорелого русоволосого нахала в черном спортивном костюме. Вспомненный растерянный взгляд васильковых глаз только взметнул в душе обиду со злостью, но Юлианна сохраняла видимое спокойствие. Иначе пришлось бы посвящать Елизавету в ненужные подробности, а брюнетка не хотела лишних пересудов за спиной. К тому же, на рабочем месте. Поэтому, лишь не глядя сунула листок в карман, и, поблагодарив услужливую коллегу, вернулась к работе. К слову, обыкновенно словоохотливая Лизавета, сделалась вдруг молчаливой. За что Юля была ей не в малой степени благодарна.

Домой брюнетка пришла уставшая и замерзшая. Джинсы, развешенные в подсобном помещении, не успели как следует высохнуть. Но за не имением подходящей альтернативы, скрепя сердце, Васильевой пришлось-таки надеть мокрое. И это возымело последствия.

* * *

Стрелки настенных часов неумолимо приближали время к полудню. За широким окном теплого офисного кабинета живо сгущались массивные свинцовые тучи, из-за чего сумерки наступали значительно раньше положенного. Потоки холодного ветра бойко набирали скорость, поднимая высоко в воздух первые опавшие листья и придорожную пыль, швыряя их в лица редким прохожим. Приморград окутало временное затишье.

Склонившись над монитором компьютера, что-то быстро печатала женщина за тридцать, в строгом брючном костюме, с выкрашенными в медно-рыжий цвет волосами.

Работу прервала телефонная трель.

– Частная стоматологическая клиника «Зубной техник», меня зовут Алла, я вас слушаю, – сняв трубку, на автомате произнесла секретарша.

– Здравствуйте, Алла, – послышался красивый баритон. – Это Ткачев.

– А! Здравствуйте, Матвей Станиславович, – Ладыгина сбавила официоз. – Чем могу?

– Мне нужна краткая сводка из личного дела одной сотрудницы.

– Что-то случилось? – насторожилась женщина.

– Пока нет, – его голос даже не дрогнул. – Но может. Подробностей сказать не могу, но поверьте, Алла, помочь мне — в ваших же интересах.

– У нас много сотрудников женского пола, – вздохнув, секретарша потерла переносицу, чуть сдвигая очки. – Кто именно вас интересует?

– Молодая техничка.

– У нас их две.

– Мелированная брюнетка, с белой прядью на виске. Глаза, кажется, зеленые. Имени, точного возраста, роста, веса и размера стопы не знаю. Так яснее?

– Вполне, – сухо ответила Ладыгина. – Я отправлю запрос в кадровую службу. Вам в печатном виде?

– Зачем? – судя по голосу, Ткачев скривился. – Лучше на электронную почту. И желательно, сегодня же. Постарайтесь не афишировать, и я, в свою очередь, вас не обижу.

Записав адрес почты она сказала:

– Поняла вас, Матвей Станиславович. Что-нибудь еще?

– Нет, это все. Всего доброго.

– До свидания, – только и успела сказать Ладыгина, как в трубке раздались короткие гудки.

Синяя молния озарила приемную секретаря ярким, белым светом, немилосердно режущим глаз. Из приоткрытой форточки были слышны частые раскаты грома. Сгущались черные тучи. Где-то на горизонте темнели лазурные воды бескрайнего, соленого моря. Словно чувствуя крыльями тяжесть влажного воздуха, низко летали редкие ласточки.

На землю упали первые крупные капли.