Глава 6

Благотворительный аукцион проводился в специально отведенном зале, вроде актового, до которого их и еще несколько человек взялся сопроводить коридорный.

Огромный вестибюль и длинный коридор, пройденные по пути к нужному помещению, разили излишней, приторной помпезностью, рассчитанной, скорее на редкого любителя, нежели на рядового постояльца. А пять золотых звезд на табличках, встречающиеся в самых неожиданных местах, и сопровождающие вышколенный персонал даже на пути к уборной, немилосердно резали глаз, отражая свет многоярусных хрустальных люстр.

По двум сторонам от двустворчатых дверей, как на пропускном пункте, возвышалась третья двойка невозмутимых секьюрити. На них, помимо основной задачи лежала ответственность за третичную «сортировку» гостей вечера — вторая двойка «таможенников» оккупировала вход в отель.

«Что-то мне подсказывает, – подумала Юля, поправляя черный шифоновый палантин на плечах, – что шестью охранниками они явно не ограничились. Как-никак, не каждый день такое событие происходит — сборище богатеньких Буратин, готовых облегчить свой счет в банке. Концентрация валюты на квадратный метр явно превышает норму…»

Предъявив приглашение, Матвей с Юлианной под руку вошли в большой актовый зал, уставленный круглыми столиками, — судя по количеству стульев, — рассчитанными на четыре персоны каждый. У противоположной от входа стены организаторы оборудовали небольшую сцену, по двум сторонам от которой разместились огромные экраны для проецирования изображений лотов.

Несколько журналисток, завидев Ткачева, устремились к нему в сопровождении операторов, наперебой задавая вопросы, вроде: «Матвей Станиславович, не так давно сеть ваших стоматологических клиник пополнила свои ряды. Еще один «Зубной техник» открылся уже в нашем, провинциальном городке. Расскажите, как продвигается работа в новом филиале?», «Ваша фамилия была упомянута в последнем выпуске «Бобрс[i]», заняв седьмое место в рейтинге богатейших людей страны. Поделитесь с читателями секретом успеха в столь раннем возрасте», «Как часто вы посещаете подобные мероприятия? Что вы можете сказать по поводу благотворительности в принципе? Какова ваша позиция?», «Представьте пожалуйста, в двух словах, в чьем обществе вы решили провести сегодняшний вечер?» и куча других разномастных вопросов, в сопровождении ярких вспышек, гигантским цунами обрушилась на Матвея. Мужчина проигнорировал папарацци, отмахнувшись дежурной фразой: «Без комментариев».

Второй портье, в лице высокого испитого мужчины с легкой проседью, облаченный в форменную одежду, заглянув в приглашение сопроводил их к пункту назначения. Соседями по столику оказалась немногословная пожилая чета.

Спустя приблизительно полчаса, когда папарацци, собравшись у подножия сцены успели по сто раз проверить готовность и исправность работы всей имеющейся техники, а запаздывающие гости заняли свои места, лед, наконец, тронулся.

Началось все, как и полагается, формальностями. Под подобострастный лепет тамады, на ярко освещенную сцену вышла приятной наружности женщина, навскидку бальзаковского возраста. Ее представили как госпожу Николаенко — владелицу «роскошного» отеля и по совместительству организатора вечера. Сопровождал меценатку высокий блондин в черном костюме, выглядящий на десяток лет моложе. Тамада так и не удосужился указать, кем молодой человек приходится женщине, ограничившись скупым представлением.

– Это Лепницкий? – спросила Юлианна шепотом.

– Он самый, – прошелестел ей на ухо Матвей.

– А кем они приходятся друг другу? – поинтересовалась Васильева, глядя на черноволосую бизнес-леди.

– Юридически — никем. Она просто хорошо проводит время в его компании, а он, имея за это должность генерального в одном из ее парфюмерных магазинов, тоже, как видно, не жалуется.

Даже в приглушенном свете, коим была освещена вся зала, не считая сцены, от внимательного взгляда шатена не ускользнул румянец, вспыхнувший на щеках Юли. Мужчина с полуулыбкой покачал головой.

Поприветствовав всех, а также поблагодарив за оказанную своим присутствием честь, Николаенко пояснила, что этот вечер она посвящает светлой памяти супруга, почившего год назад. Гости встали, выжидая минуту молчания, после чего Николаенко еще раз рассыпалась в благодарностях и торжественно объявила о предстоящем благотворительном аукционе, а также последующих фуршете и концерте. Покидала сцену она, поддерживаемая под локоть молчаливым блондином.

За трибуну на сцене прошел тучный аукционист в сопровождении помощников, давший старт торгам. Так как вся выручка вечера шла непосредственно в детские дома области, то и на торги выставлялась разного рода детская работа. Начиная простыми рисунками и поделками, и заканчивая какими-то более серьезными работами воспитанников постарше.

За один особенно красивый рисунок с изображением гнедого жеребенка, галопирующего меж деревьев изумрудных лесов, несколько человек были готовы отдать баснословную сумму, наперебой поднимая свои таблички.

Ткачеву удалось удивить всех присутствующих. Когда молоток аукциониста уже было взмыл в воздух для третьего удара, и картину чуть не получила чопорная дамочка, мужчина поднял табличку, назвав цену, втрое превышающую предложенную пожилой мадам. Юлианна молча недоумевала, размышляя, сколько же еще он готов пожертвовать в помощь сиротам, совершенно забыв о цели, ради которой они пришли. Но дело ограничилось одним рисунком.

После торгов последовало небольшое по продолжительности, но очень насыщенное разнородными вопросами интервью. В ритме неисправной новогодней гирлянды, всюду мигали вспышки фотоаппаратов. Каждый представитель прессы стремился задать как можно больше вопросов, запечатлеть как можно больше материала, дабы обеспечить свой телеканал или печатное издание свежей порцией «жвачки», в виде подробной информации о мероприятии и его организаторе.

По окончании официальной части тамада пригласил гостей вечера проследовать в соседнюю залу, на фуршет.

Если судить по площади — помещение было практически равно первой зале. По периметру его обрамляли длинные столы, уставленные блюдами с изысканными яствами, многоярусными вазами с фруктами и бутылками марочных вин. Дополняли композицию всяческого рода икебаны. В центре же залы возвышался небольшой фонтан из белого мрамора, выполненный в виде полуобнаженной девы с кувшином. Но примечательным было даже не это, а скорее то, что вместо воды из кувшина лилось красное вино. Юлианна и представить себе не могла, во сколько же обходится такой каприз владелице. Но одно знала наверняка — удовольствие это не из дешевых.

Кельнеры с подносами носились по помещению от одной ватаги гостей к другой, предлагая вино и легкие закуски на шпажках. Бармены, под чутким руководством метрдотеля разливали шампанское по выстроенным в пирамиды бокалам.

Перехватив одного официанта, Матвей взял два бокала вина, один из которых протянул Юлианне.

– Спасибо, но я не пью, – выдала девушка, стараясь не морщиться.

– Уверена? – мужчина бросил скептический взгляд, на что Юля кивнула. – Ну, как хочешь, – он поставил один из бокалов на стол. – Может, закусок, или соку? Ты какой больше любишь — гранатовый или виноградный?

– Спасибо, мне ничего не хочется.

– Бережешь фигуру? – улыбнулся он.

– Что? Нет, просто ничего не хочу. Хочу домой.

«Домой… А есть ли он у меня?» – вздохнула Юля.

– Поверь, я и сам не горю желанием задерживаться. Но мы должны побыть здесь хоть недолго. Этикет обязывает.

Матвей степенно, наслаждаясь сначала цветом и запахом, а потом и вкусом, осушил свой бокал на треть и, поставив фужер на стол, протянул ей руку:

– Пойдем, нас уже ждут.

[i] «Бобрс» — выдуманное печатное издание; отсылка к реальному «Форбс»

Юля вложила свою ладонь в его, чувствуя, как вторая рука мужчины ложится ей на талию, притягивая к себе. Сквозь тонкую материю платья девушка ощущала тепло чужой ладони. Они двинулись в самый дальний конец залы.

– А можно как-то без этого? – она осторожно попыталась скинуть его руку, но хватка лишь окрепла.

– Нельзя. Мы ведь друг другу кто? Правильно. Значит, надо соответствовать, – ее ухо на мгновение опалило горячее дыхание. – Это ради наших общих интересов.

Он невесомо коснулся губами ее шеи, почти у основания уха.

«Инфаркт Микарда! Вот такой рубец! Только тут и без вскрытия ясно» – промелькнула мысль.

– Насчет меня понятно, – она с трудом сохраняла марку, пытаясь выровнять сбившееся вдруг дыхание и не выдать трясущихся рук. – Ну а твой какой интерес?

– Ну, хотя бы липнуть никто не будет — это уже немало, – заметил Матвей, попутно кивая встреченному знакомому, которого уже в наглую обступили особенно ушлые папарацци, сумевшие пройти в фуршет-залу.

– Ага, – нервно фыркнула Юля, глянув сперва на журналисток, к которым уже спешили секьюрити, потом на «муху» в их паутинах. – А это кто был?

– Ты о ком? А, этот. Ваня Орлов, мой одноклассник. Слышала о сети турфирм «Каникулы Бонифация»? Хотя, откуда, спрашивается. Все никак не могу привыкнуть, что ты всю жизнь прожила в стенах детдома… – шумно выдохнул он. – Ну так вот, эти фирмы принадлежат ему.

Они подошли к угловому столу, где у хрустальной вазы с фруктами, в вальяжной позе стоял Лепницкий, лениво отщепляя по одной виноградинке от пышных гроздьев изабеллы и запивая игристым вином. Завидев их, мужчина подобрался.

– Ну, здравствуй, – улыбнулся Матвей, протягивая руку.

– Сколько лет, сколько зим, – блондин ответил рукопожатием и обнял друга, хлопая по спине. – Ну как ты? Как бизнес?

– Все отлично: дела идут в гору, на личном фронте тоже все в порядке, – Ткачев с улыбкой мазнул взглядом по Юле. – Сам-то как?

– Не жалуюсь, не жалуюсь, – Дмитрий отпил шампанского. – Хотя, сказать по правде — могло быть и лучше… Ну, что мы все о нас? Представишь мне свою очаровательную спутницу?

– Незамедлительно. Знакомься: Юлианна — моя невеста. Я тебе о ней говорил. Анна, это — Дмитрий Богданович Лепницкий, мой старый друг, еще со школьной скамьи. Мы учились в параллельных классах.

Юля изобразила в меру дружелюбный оскал, почтительно кивая. Блондин размышлял о чем-то своем, глядя на девушку с откровенным интересом. Так смотрят на человека, пытаясь понять: «а не его ли я видел на стенде «Розыск», выйдя накануне за хлебушком?». Взгляд мужчины был несколько потуплен, выдавая хозяина с головой. Таким взглядом сверлит пустоту ярый ценитель антиквариата, внезапно прознавший, что, его последняя пассия в пылу гнева устроила «дзынь!» бесценной вазе, принадлежащей, некогда, — как выясняется позже, — династии Минь.

– Верно, говорил. А я и не ожидал, что леди окажется настолько прекрасной… – растягивая слова и масляную улыбку, сказал Лепницкий. – Сознавайся, Ткачев: где ты такую нашел?

– Не нашел. Встретил. А где встретил — там уже нет, – съехидничал шатен.

– Ты, как всегда, в своем репертуаре, – собеседник улыбнулся шире, целуя Юле руку и маня сомелье. – В любом случае, рад знакомству. Кстати, можно просто Дмитрий, и желательно — на «ты».

– Благодарю, – Матвей взял с подноса бокал. – Нет-нет, Анна не пьет.

– В семье Ткачевых ожидается пополнение, смею предположить? – блондин одарил их приторной улыбкой, поправляя жмущую бабочку.

– Ну, пока еще не семье, – с тенью грусти поправил Матвей. – И — нет, пока не ожидается. Но это лишь вопросы времени…

Юлианна вспыхнула точно маков цвет, и, криво улыбаясь, сжала локоть Ткачева. Лепницкий улыбнулся в ответ, очевидно, истолковав реакцию девушки по-своему.

– Когда состоится торжество? – осведомился Дмитрий.

– Мы еще не решили. Видишь ли, Анна настаивает на лете, а я хочу весной. Но свадьба — дело суетное. Впрочем, не волнуйся — как только определимся, ты первый об этом узнаешь.

– Уж постарайся не забыть о старом приятеле. Что ж ребята, за вас, – Лепницкий похлопал Матвея по плечу и, чокаясь с ним, заметил: – Должен сказать, ты сегодня произвел настоящий фурор. Не ожидал, если честно, такого вклада в копилку благотворительности с твоей стороны.

– Намекаешь, что я — жмот? – фыркнул Матвей, пригубив напиток.

– И вовсе нет, – Дмитрий поджал губы, тоже глотнув вина. – Просто раньше как-то не замечал за тобой мецената, а сегодня был приятно удивлен. С нашей последней встречи ты сильно изменился.

– Все когда-то меняется, – поигрывая вином, с ноткой сожаления заметил Матвей. – В этом и состоит частичное проявление прогресса, не так ли? Меняются люди, меняется мир. Однако я встречал и таких, кто даже будучи на последнем издыхании, оглядываясь на жизнь в упор не замечал ошибок прошлого.

– М-да. Тут ты прав, друг мой. Прогресс — не всегда есть просветление. Ну что ж, за правильный прогресс!

– Пожалуй.

Снова чокнувшись, мужчины степенно осушили свои фужеры на треть, после чего Лепницкий, улыбаясь, спросил:

– Так, чем я могу быть полезен старому приятелю? Ты ведь не светские беседы вести пришел?

* * *

Затянувшие небосвод серые облака предвещали скорый дождь. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь пелену пасмурности, и в маленькой комнатке с облезлыми обоями в полоску царил полумрак.

Громкий, звонкий смех выдернул Юлианну из плена грез. Она резко села в постели, затравленно озираясь по сторонам. В комнате никого не было. Откуда-то из гостиной доносился гул разных голосов.

«И чего пожилым людям в такую рань не спится? – зевнув, подумала Юля. – Хотя… Телевизор вроде особо не шумит…»

Она стала припоминать свой сон. От резкого пробуждения половина видения словно выветрилась из головы, но того, что она помнила, было более чем достаточно. Юля упала лицом в подушку, глухо застонав от накатившего волной стыда. Щеки вспыхнули огнем. Девушка ощупала шею и лицо, но ничего кроме жара не обнаружила. Однако живы еще были в памяти тактильные ощущения.

С остервенением потерев лицо, брюнетка еще раз зевнула, потянулась, глянула на часы на стене и закрыла глаза, уткнувшись в подушку.

– Полдевятого, – промурлыкала она. – Можно еще поспа… Сколько?! Полдевятого?!

Как ошпаренная, она вскочила с дивана, на ходу напяливая джинсы и тонкий свитер. Наспех заправила импровизированную кровать, даже не собирая диван, кое-как привела волосы в порядок и побежала умываться.

На шум и грохот, какой мог бы сравниться с топотом испуганного стада слонов, из гостиной выглянула Кузьминична.

– Доброе утро, Баб Валь! У меня будильник сегодня сработал? Не слышали?

– Доброе! Так я на него и проснулась! – заявила старушка. – Сначала думала, чегой-то она не выходить никак? Потом голос твой слышу. Думала, по телефону с кем болтаешь.

– Я проспала! Даже не помню, как выключала будильник! – выпалила Юля, наспех вытирая лицо и нанося тушь. – Черт! Шеф точно будет зол! Он меня итак взял по знакомству, терпит мои косяки, даже приставил ко мне «учителя»… Он меня убьет!

– Не убьеть, не переживай ты так! – попыталась подбодрить хозяйка. – Ну, проспала один раз. С кем не бываеть-то?

– Да даже если по головке погладит! Я так не хочу! Я крайне пунктуальный человек, и лучше померзну зимой на остановке минут пятнадцать, чем приду впритык, запыхавшаяся. Или вообще буду бежать за автобусом! – с остервенением дергая молнию на полусапожках и накидывая легкое пальто, Юля схватила сумку.

– А позавтракать? Завтракать-то кто будеть? – прошепелявила Кузьминична, проходя в кухню. – Сейчас на стол накрою!

– Мне некогда, я катастрофически опаздываю! В обед поем! – бросила Юля, закрывая за собой дверь и попутно набирая чей-то номер. – Пока, баб Валь!

В двухэтажное здание на окраине центра города, с красивым названием «Цветок Жасмина», спотыкаясь, вбежала молодая брюнетка.

«Боже, ну как я могла? – корила она себя. – Как я могла проспать? Всего ничего тут работаю — и уже! Что обо мне подумает шеф? А коллеги? Правильно — что я абсолютно безответственный человек, на которого нельзя положиться, а раз так…»

– Доброе утро, Анджелик, – бросила она встреченной на лестничном пролете секретарше. – Ты шефа уже предупредила?

– Предупредила, привет, – отозвалась рыжекудрая.

– Ругался? – на мгновение остановившись, Юлианна закусила губу, в ожидании худшего.

– Да так, – Анджелика пожала плечами. – Поворчал немного и успокоился. Кстати, Юль, он просил передать, чтобы ты товарно-транспортную по последним поставкам занесла.

– Ага, спасибо, – бросила удаляющаяся Юля.

Девушка остановилась у двери, копошась в сумочке в поисках ключа. Зайдя в кабинет, она пристроила пальтишко на вешалку, туда же определила сумочку и, включив компьютер, стала спешно переобуваться.

Как и любая офисная обитель, кабинет был обставлен в стиле «Всем хай-текам хай-тек». И без того аскетический антураж разил тут еще большей холодностью. Меблировано помещение было по минимуму: два стола, — установленные зеркально друг другу, заваленные папками и скоросшивателями, — по компьютеру на них, два офисных кресла, стеллажи с документацией по двум стенам от входа, небольшой буфет и вешалка в свободном углу. А еще одинокая диффенбахия на подоконнике, радующая глаз пыльными лепестками.

– Накладная, накладная… – бубня под нос, девушка быстро перебирала скоросшиватели на столах, и папки с документацией, мечась от одного стеллажа к другому. – Найти бы еще эту накладную. Вечно Гелена кладет все куда ни попади! Конечно — не ее же личное! А мне теперь искать за ней!..

Гелена Зайцева, какой ее знала Юля — тщедушная блондиночка лет двадцати восьми, хронически простужена, поэтому зачастую гнусавящая при разговоре, что порядком утомляет, особенно при ведении длительной беседы с ней. Работает главным товароведом в парфюмерном магазине, а с недавних пор — наставница Юли. Васильеву, за неимением трудового опыта, Дмитрий временно «поручил» Зайцевой, для, как он выразился, «адаптации на рабочем месте и ввод в курс дела».

Полчаса прошли в безуспешной попытке найти искомое. И вот когда были перебраны все более-менее подходящие по содержанию папки, перерыты все файлы в учетной записи Васильевой, а терпение подошло к концу, Юля набрала номер коллеги, находящейся на больничном.

Справедливости ради, стоит упомянуть, что Зайцева, со своим извечным ОРВИ, и вдруг на больничном — событие крайне редкое.

– Гелена Вадимовна, драсьте! Это Васильева вас беспокоит. Вам удобно сейчас говорить? – уточнила Юля, услышав на заднем плане детские голоса.

Насколько она успела узнать, Зайцева недавно вышла замуж, но детей у нее не было.

– А, привет, Юль, – отозвалась коллега, на удивление здоровым голосом, а после добавила обиженно: – Ну неужели я такая старая? Сколько раз тебе говорила — зови меня просто Гелена. И на «ты». Что ты хотела?

– Мне ТТН по последним поставкам позарез нужна, а я ее никак найти не могу. Уже все перерыла. Не знаешь, где она?

– Оригинал там в одной из папок, – подумав, ответила блондинка, – но ты долго искать будешь… А тебе как? В печатном виде нужно?

– Желательно, – Юля почесала макушку.

– Так я ее в базу занесла. Я их все в базу заношу, в свою учетную запись. Там найдешь и распечатаешь. Запиши пароль…

Юля схватила карандаш и бумагу из пластикового кубарика, спешно записывая набор цифр и букв, обеспечивающих доступ в святая святых главного товароведа.

– Спасибо, выручила! А то шеф просил, а я ее уже обыскалась, – поблагодарила она наставницу.

– Не переживай, она там точно должна быть, – заверила ее Зайцева. – Молодец, что мне позвонила, не растерялась.

– Ага, спасибо… Ну, как ты там? Как дела, здоровье?

– Ой, ты себе не представляешь! Лучше всех! Стоило нам с мужем уехать к золовке в Красноград, как мне тут же полегчало! Вроде и не так уж далеко, а климат совсем другой, и дышится свободно… Ты сама-то как там? Справляешься?

– Да потихонечку, – Юля неслышно зевнула. – Когда на работу? Скучно тут целый день одной в кабинете торчать.

– Ну, это ты еще не видела наш ад во всей красе… Бывает, за весь день попа и на минутку кресла не увидит! Да что там кресло — по нужде некогда бывает сходить! – засмеялась Гелена. – Через три дня появлюсь, когда отпуск закончится.

– М-да уж... – хмыкнула Юля. – Как — отпуск? Ты разве не на больничном?

– Нет, я без содержания на недельку взяла. А с чего это разговор про больничный? – поинтересовалась Зайцева.

– Да так, слышала краем уха…

– Не от Анджелики ли, часом? – иронично спросила Гелена.

– Ой, я и не помню, – соврала Юля, не желая закреплять за собой статус адепта принципов «С кем-то о ком-то», «Кому-то на кого-то» и «Кто, кого и где». Тем более — на работе.

– Мой тебе дружеский совет: не сближайся особо с Акулой, она настоящая стерва. Проверено личным опытом. Мой Лелик, еще когда у нас работал, вечно бегал от этой приставучей особы. Я — понятное дело, — ревновала, а когда мы приняли решение пожениться, настояла на его уходе к конкурентам. Лучше уж так, чем в опасной близости с этой Акулой… Слушай, Юль. Безусловно — это не мое дело, но… Я хочу тебя предупредить. Львова и про тебя уже успела слушок распустить, — интриганка, черт бы ее побрал! — мол, ты насильно Ткачеву навязываешься и…

– Ладненько, Гелен, я учту, – отрезала Юлианна. – Спасибо за совет. И за помощь.

– Обращайся, – разочарованно выдохнула уже настроенная было собеседница.

– Жду тебя на работе, и как можно скорее! – непринужденно добавила Юля.

– Скорее? Боже упаси! – рассмеялась Зайцева. – Ладно, держись там! Пока!

«И снова Акула…» – девушка скрестила руки, сжимая телефон у груди и отстраненно глядя в окно. Вспомнился не совсем ясный фрагмент разговора Матвея с Мельником: «Было дело. Отдыхал со знакомыми…».

«Интересно, – подумала она, – а что в понимании мужчины — «отдых»? И «отдыхали» ли они с ее непосредственным участием? Хотя… Какая мне разница? Мы априори не будем вместе… Да и нет никаких «нас».

В груди неприятно кольнуло, отдавая горечью на душе. Списав все на излишнюю сентиментальность и стиснув зубы, девушка принялась за работу.

Спустя еще минут пятнадцать Юлианна нашла-таки вожделенный документ. Довольная собой, девушка распечатала накладную и отправилась к шефу, не без тайной надежды, что на первый раз обойдется без выговора.

Пройдя в приемную секретаря, брюнетка не обнаружила Анджелики на своем посту. Из чуть приоткрытой двери ведущей в кабинет Лепницкого раздавались тихие, непонятные звуки. Юля насторожилась. Прислушавшись, она решила было уйти, но в последний момент почему-то передумала. Затаив дыхание, воровато озираясь по сторонам, на цыпочках она проследовала к темной двери с узкими полосками вставок из мутного стекла, с любовью глядя на сменные кеды на ногах.

Дойдя до двери, девушка оглянулась. Ее взгляд упал на стационарный телефон на столе секретарши. Юля быстро достала свой мобильник и перевела его в беззвучный режим, молясь, чтобы никто не вошел или не зазвонил телефон у секретаря. Сердце бешено колотилось, а краешек накладной уже носил отпечатки потожировых следов. Окончательно потеряв страх, она отважилась заглянуть в щелочку…

Лепницкий стоял вполоборота, перед окном с наполовину задвинутыми тряпичными жалюзи, запрокинув голову и тихо, утробно рыча. Перед ним, стоя на коленях расположилась… Анджелика. Васильева сразу узнала рыжие кудри и часть профиля, принадлежащие Львовой. Пальцы рук мужчины запутались в волосах секретарши, раз за разом с яростью тяня на себя.

Юлианна отпрянула так быстро, как отдергивают руку от горячего. Прильнула спиной к стене. Хватая воздух ртом, точно выброшенная на берег рыба, и пытаясь успокоиться, брюнетка переваривала увиденное. Она рванула к выходу из приемной секретаря, но, сделав пару шагов остановилась. Странное предчувствие посетило девушку. Сжимая телефон дрожащими руками, она подошла к приоткрытой двери и непонятно зачем, начала снимать все на камеру.

«Акула и Дмитрий? Нда… Впрочем, на вкус и цвет, как говорится… – подумала Юля, чувствуя, как пересыхают губы, на языке ощущается привкус крови с характерным цветом, а к горлу уже подкатывает ком дурноты. – Валить отсюда надо! И как можно скорее, иначе… Черт! Не знаю, зачем я это делаю, но…»

В кабинете Дмитрия что-то упало с глухим звуком. Послышался шелест бумаги. Не желая более испытывать судьбу, Юля подобрала ноги в руки и бросилась наутек от эпицентра разврата, твердо решив занести накладную позже.