Глава 10
Рагнар Бел-Хансу, Второй Сын Дома Белых Драконов
Я думал, что убью его. Убью Юрима, когда он принёс мне известие о пропаже Эвалин. Я уже почти наяву видел, как сломаю сперва ему все кости в теле, одну за другой. А затем поступлю точно так же с теми, кто посмел коснуться её.
Какое же облегчение было найти её в целости и сохранности! Меня к ней точно вела какая-то невидимая нить, связавшая нас… Я доверился чутью и просто шёл на её зов.
Команда корабля красного не ожидала нападения. А может быть, они слишком полагались на силу своего капитана, кто знает?
Но то, что мои парни, только узнав о пропаже их любимой «сестрёнки», сплотились и действовали, как один, – факт. С удовлетворением я смотрел, с каким безумным остервенением они рванули в бой. В груди, в том самом мутном аквариуме, шевельнулось что-то тёмное, и я даже почти сумел различить это… ревность? Однако в следующий момент забыл обо всём, увидев этого наглеца. Он был силён, но всё же недостаточно, чтобы противостоять мне.
С Эвалин всё было хорошо. Она пила кофе посреди творящейся в каюте разрухи и стойко делала вид, что совершенно здесь ни при чём. При её присутствии «аквариум» засиял чистотой, и все чувства, что бурлили в нём, сплелись с её, кружа голову похлеще настойки Фарта.
В чашечку с напитком оказалось подмешано любовное зелье, о чём я и сообщил, но девушка, кажется, мне не поверила. Я стоял перед ней, облокотившись о её колени и думал, как неистово желаю только одного – остаться с ней наедине в нашей каюте и взглянуть, так ли хорошо то бельё, надетое сейчас на ней, что и тот комплект, что с остальными покупками принёс Юрим…
Я представлял, как стану медленно зубами стягивать его с неё… И видят боги, убью перевёртыша, если он посмеет на этот раз мне помешать!
Точно Забытый, в каюте появился Юрим, стоило о нём вспомнить. Пожалуй, я знаю, как его занять на несколько вечеров. Этот план я и привёл в действие, когда вернулись на «Ищущий». Отобрав у драящего палубу юнги швабру, я метнул её в ведро, а его, в свою очередь, швырнул ногой под ноги перевёртышу, процедив при этом:
– Знаешь, что делать нужно?
Юрим гневно насупился, но перечить не стал. Хотя я знал, какое унижение он сейчас испытывает: капитан заставляет одного из старшего командования выполнять грязную работу. Но пусть молится, что я добр к нему, а не свернул шею! Я доверил ему самое ценное, что есть у меня, а он позволил какому-то сброду украсть её!
– Вопросы есть? – рыкнул, требуя от этого дерзкого паршивца покорности.
– Сколько? – гордо вздёрнул он голову, демонстрируя, что ему безразлично это наказание.
– Три наряда, – повернулся к опешившему пареньку-юнге и распорядился: – А ты поступаешь на это время в распоряжение Фарта на кухню.
– Есть, капитан! – одновременно гаркнули юнга и перевёртыш.
Эвалин помрачнела, но комментировать ничего не стала. Я чувствовал, что ей жаль Юрима, и её огорчает моё решение, но она не позволила себе сделать даже намёка на это.
Впрочем, всё уныние девушки мигом прошло, когда она узнала, что вместе с основными закупками я приобрёл и милые женским сердцам вещицы для банных дел. Её глаза разбежались при виде коробок с многочисленными пузырьками и флакончиками, которые бессовестные продавцы всовывали мне со словами: «Вашей даме это точно понравится».
Понравится, конечно, понравится… А теперь, глядя на её сияющее лицо, я всё сильнее понимал, что больше не смогу сбегать на ночь из каюты и делать вид очень занятого дракона. Пить усыпляющие и успокаивающие настои Фарта… всё, хватит. У меня больше нет терпения!
Сегодня моя жена станет таковой не просто по фиктивному договору. Сегодня её, разнеженную после ванны, я соблазню… Проклятье, никогда бы не думал, что дойду до подобного! Соблазнить женщину? Зачем, когда они сами вешались на шею? Но Эвалин… с ней всё не так.
Отправив её в купальню насладиться и испробовать приобретённые средства, я заметался по каюте, не зная за что хвататься дальше. Она же не обедала? Наверняка голодна, да…
Сходил на кухню и истребовал у Фарта что-нибудь перекусить. Будто прочитав мои мысли, хитрый старик пообещал быстро приготовить лёгкие закуски с паштетом, способные утолить голод и при этом не создающие ощущения тяжести в животе. А на десерт корзиночки с лёгким кремом и фруктами. Эвалин должно понравиться…
Я вернулся в каюту, чувствуя странную нервную дрожь и волнуясь, точно девственник, впервые посетивший дом удовольствий. По крайней мере, все говорят, что так должно происходить. Но я в первый раз был спокоен и ничего такого не ощущал, потому что мне было всё равно.
А теперь всё изменилось. Я волновался, да! О, Первородный, как же меня трясло… Заветный пузырёк, тот единственный флакончик, что я не показал Эвалин, жёг карман. Моё тайное средство, которое должно было сегодня помочь мне соблазнить жену… Как же сладко и смешно одновременно это звучит… Но что же делать, если это правда? Я больше не намерен играть в скопца и сегодня возьму то, что моё по праву брачной метки – свою жену.
* * *
Фарт успел приготовить обещанное, Арис принёс поднос с едой в каюту, и я окинул его придирчивым взглядом. Но нет, всё было в порядке. Наверное, уже в сотый раз проверил кровать, и придвинул низкий пуф ближе к креслу, готовясь приводить свой план в действие.
Примерился и так, и эдак, как мне встретить её, а после решил, что разумнее всего сделать вид, что работаю над бумагами. Хотя цифры отказывались складываться в уме, а все мысли были зациклены на том, что творилось там, за стенкой…
Из купальни тянуло ароматом цветов и фруктов, которыми пахли все эти средства. А ещё я отчётливо слышал лёгкие вздохи удовольствия… О, боги! У меня сейчас штаны лопнут при мысли, что она так же будет постанывать от моих ласк…
Не знаю, каким чудом удалось сдержаться, чтобы не ворваться в купальню и не наброситься на неё… Не взять прямо там, в ванной, наполненной ароматной пеной, безобразно расплёскивая её вместе с водой на пол…
И всё же появление Эвалин из купальни стало для меня неожиданностью. Я уставился на неё, и вся моя дрожь тут же сошла на нет, уступая место жару. Девушка смущённо потупилась, будто чувствуя обуявшее меня напряжение, нервно дёргала пальцами ворот халата и старательно запахивала его плотнее. Но это было бесполезно. В долю секунды, когда она только вошла, я успел заметить край кружева на её груди… чаровница!
– Присаживайся, поешь, – указал на столик рядом с камином, и голос мой предательски отдавал хрипотцой от вожделения. – Прости, что не за столом: нужно было кое-что проверить ещё раз…
Да, я врал, и что? В план не входило, чтобы моя красота сидела за столом: иначе как я до неё доберусь? А он уже вступил в действие, как только она перешагнула порог купальни… теперь я охотник, загоняющий трепетную лань в сети. Хотя моя жёнушка, если уж положить руку на сердце, на лань походила меньше всего, если учесть тот хаос в каюте красного. Скорее уж, тигрица… И от того лишь слаще будет приз…
– Что ты всё время считаешь? – произнесла она, усаживаясь в кресло, оценивая вид яств и размышляя, что попробовать первым.
– Вероятное изменение потоков в Пограничье. Если бы у меня был Вирго, таких долгих и сложных расчётов не потребовалось бы, – просипел я, с усилием отводя в сторону взгляд, когда она подцепила пальчиками крохотную тарталетку с паштетом и отправила её в чудесный ротик, зажмурившись и мурлыкая от удовольствия.
Проклятье… держись Рагнар! Не будь тряпкой!
– Вирго? – переспросила она, отправив в рот следующую, запивая кофе и снова издавая эти волшебные звуки.
Всё, нет больше моего терпения! Поест потом!
– У драконов считается дурной приметой давать имена своему отражению: мы – одно целое, – я встал из-за стола и уселся на пуф у её ног. – Я не послушался и назвал свою ипостась Вергилием. Как видишь, примета сработала…
Эвалин замерла, глядя на меня, и я почувствовал растущую в ней жалость ко мне. Э, нет, дорогая! Не то ты должна испытывать сейчас, совсем не то!
Я достал из кармана пузырёк и продемонстрировал ей.
– Что это? – тут же вскинулась она, и жалость ко мне сменилась на любопытство.
– Это успокаивающее и расслабляющее масло, – с удовольствием откликнулся я, откупорил пузырёк и налил немного себе на ладонь. Требовательно качнул головой, показав, что ей следует поставить мне на колени свою ножку.
Она отчаянно замотала головой, но, увидев моё решительное выражение и вскинутую бровь, сдалась. Ножка оказалась на моих коленях, Эвалин ещё пару секунд боролась с распахивающимся халатом, но, поняв, что скрыть открывающуюся до бедра ногу и одновременно удобно сидеть не получится, отступила и тут, устало махнув рукой.
Я взял в ладони её ступню и принялся втирать в неё масло, массажируя и поглаживая. Некоторое время девушка крепилась, вцепившись пальцами в мягкие подлокотники, но вот вздох облегчения всё же вырвался из её груди: новая обувь, какой бы дорогой и удобной ни была, всегда в первый день носки доставляет ощутимый дискомфорт. Я об этом прекрасно помнил и знал, что массаж сейчас доставляет ей невероятное облегчение.
Вздох повторился, и я мысленно отругал себя, соскребя в голове остатки разумности: не торопись, не торопись!
Стал мягко скользить выше, лаская щиколотку и разминая икроножную мышцу. Щёки Эвалин налились румянцем, а глаза подёрнулись томной поволокой: даже не ощущая её эмоций, я уже понял, что дева вожделеет меня. Ох, знала бы она, что творит со мной, когда смотрит таким взглядом!
Я не сдержался и приник к ноге губами. Бросая косые взгляды на её лицо и следя за реакцией, покрыл поцелуями нежную кожу, двигаясь к внутренней стороне бедра. Туда, где из-за распахнувшегося халата был виден треугольник кружева, прикрывающий самое сокровенное… С трудом сдерживаясь, принялся лизать и покусывать, с удовольствием наблюдая бегущие от моих прикосновений мурашки по её телу.
Первородный, дай мне сил!...
– Рагнар… – застонала Эвалин, откидываясь в кресле и прикрывая глаза.
Её растущее томление вплеталось в моё, руша все границы и условности. Я скользнул обеими руками ей под халат, сжал ягодицы и легко пересадил девушку с кресла к себе на колени, позволяя оседлать меня. Эвалин закинула руки мне на плечи, зарылась пальцами в волосы на моём затылке, будто боялась, что я уклонюсь, и стала легонько целовать меня, в перерывах еле слышно выдыхая мне в рот:
– Рагнар… Рагнар…
Это окончательно сорвало внутри меня препоны: ну, всё, довольно! Хватит игр!
Почти рыча от нетерпения, я подхватил её на руки и уложил в кровать. На мгновение она пришла в себя, удивлённо захлопав ресницами и пытаясь приподняться, но я тут же навис над ней, впиваясь в жадном поцелуе в её рот, почти кусая её губы. Новый вздох показал мне, что я на правильном пути. Она выгнулась, когда я откинул в стороны полы халата и скользнул по её телу рукой.
Вклинился между её ног, уже почти с ума сходя от жара и томления: по венам будто тёк жидкий огонь. Я чувствовал его и пламя, что бушевало в ней. Между нами – лишь ткань моих брюк, тонкое кружево её белья и больше ни грамма терпения. Каждый поцелуй – как последний глоток, каждый стон – как единый вздох, и все миры сузились в одну точку – в неё, и ничего не было сейчас важнее.
Я только успел положить ладонь на ремень, чтобы расстегнуть его, как в каюте послышался вежливый кашель и голос Ариса:
– Простите, господин…
Эвалин дёрнулась, моментально приходя в себя, в ужасе вытаращив на меня глаза.
– Сдохнуть хочеш-ш-шь?! – медленно повернулся я на помощника, одновременно не давая Эвалин спихнуть меня с себя: я был так близко!..
– Простите, господин, – Арис склонил низко голову и демонстративно не смотрел на нас. Он видел, что я не шучу, и угроза смерти станет для него сейчас суровой реальностью, если он посмел прервать меня из-за пустяка. – Поток сменил направление, «Ищущий» вылетел из него в Пограничье. Если поток не скорректировать, то…
«Будет много жертв», – мысленно закончил я за него.
Скатился с Эвалин и накинул на неё одеяло, с сожалением скрывая её прелести. Она тут же натянула его до подбородка, гневно буравя нас с Арисом глазами.
– Извини, милая, ситуация действительно требует моего присутствия, – попытался оправдаться и подсластить пилюлю: – Давай продолжим попозже?
Одёрнул одежду и последовал за помощником. Когда уже прикрывал за собой дверь, услышал, как Эвалин меня окликнула:
– Рагнар, – я остановился и вопросительно взглянул на неё. – Прошу тебя не делать так больше. Если тебе уже невмоготу, посети, пожалуйста, бордель.
Я чувствовал, что неутолённое желание ещё бурлит в ней. Но к нему прибавились стыд и обида, заставляя пылать её щёки и мелко подрагивать губы. Я видел, что она из последних сил крепится, чтобы не разреветься. Я не стал ей ничего отвечать, потому что любое моё слово сейчас для неё было бы хуже пощёчины. Вместо этого тихонько закрыл дверь и перевёл тяжёлый взгляд на Ариса. Паренёк вжал голову в плечи и еле слышно пробормотал:
– Я понял, мне следует выброситься за борт, господин…
– Пока ты мне ещё нужен, – цыкнул я, стремительно шагая по коридору к лестнице, ведущей на палубу. – И тебе повезло, что это происшествие – чрезвычайное. Но клянусь богами! Если ты или Юрим посмеете ещё раз вломиться в каюту, когда я буду занят своей женой, я из вас кишки выпущу!
– Я стучал… но вы не открывали… – возразил Арис.
– Вот же удивительное дело, не правда ли? – саркастично хмыкнул я. – Имей в виду, это последнее предупреждение.
– Простите, господин… – прошептал он, но я уже не слушал: мы поднялись на палубу, где переполошённая команда ожидала приказов.
* * *
Пограничье – место, где перестают действовать законы магии, времени и пространства. Здесь только пустота и сумрак. Сферы, связанные жизненными потоками, медленно дрейфуют в этом великом Ничто, а между ними плавают обломки миров.
Именно на них мы с парнями устанавливали артефакты, сдерживающие течение потоков, не позволяя им изгибаться и скручиваться. Потому что иначе путешественники, входящие в Междумирские Ворота, рискуют быть выброшенными в Пограничье. А здесь, где воздух разряжен настолько, что дышать можно было только через специальную маску, могли долго находиться лишь те, кто обладал второй ипостасью, или очень одарённые маги. Впрочем, таковых я никогда не встречал.
Мы с парнями до глубокой ночи подзаряжали и устанавливали новые артефактные маяки, корректирующие поток. Кто сказал, что драконы ничего не делают, а только жируют в замках, незаслуженно занимая место среди знати во всех мирах? Пусть тот сходит с нами в рейд и после повторит свои слова: это место не терпит слюнтяев.
Пока одни, спускаясь на тросах, работали с артефактами, другие следили, чтобы к ним не подобрались твари. Да, жизнь есть даже тут. И для парней выглядывать крадущиеся между камней сумрачные тени было временем передышки. Затем, когда артефакты на дыхательных масках тех, кто находился внизу, разряжались, они менялись местами.
Кроме меня и Юрима, как двуипостасные, мы работали без масок и отдыха. А я, как капитан, пусть и не имел отражения, обязан был работать больше всех.
Когда мы закончили, все были измотаны так, что ног-рук уже не чуяли. У меня сил хватило лишь на то, чтобы вернуться в каюту, смыть с себя затхлый смрад Пограничья и упасть в постель, где давным-давно спала Эвалин. Прижал к себе жену, и в груди сразу разлилось блаженное тепло: мы заметили искривление очень вовремя и успели исправить поток, не допустив трагедии. Но ценой этому стала трещина в хрупком мире между моей женой и мной.
Что ж… видимо богам так угодно. Она отправила меня в бордель… м-ды… если бы Арис не прервал меня, то как бы я объяснял ей завтра то, что именно туда мне и нужно? Там находился мой информатор. А если точнее, информаторша. И да, эта куртизанка достаточно долго была фавориткой среди моих многочисленных любовниц… Пожалуй, всё, что ни делается, делается к лучшему.
* * *
Утром я, как всегда, поднялся раньше Эвалин. Проверил, как обстоят дела на капитанском мостике и распорядился по поводу завтрака. «Ищущий» вынырнул из портальной звезды и приводнился в мире, где был засечён сигнал клятвенной метки профессора Пассеро. Боюсь, знакомство с этим городом станет для моей прелестной жёнушки шоком. Но выбора особого у меня не было: я не хотел больше оставлять её одну ни на секунду: мало ли что опять может стрястись?
Я вернулся в каюту и обнаружил, что Эвалин уже поднялась. Судя по её взгляду, она намеревалась демонстративно дуться, чтобы таким образом не допустить с моей стороны новой попытки сближения.
Ладно, посмотрим, чем сегодняшний день кончится. Вполне возможно, Эдгар Пассеро уже к вечеру будет на борту «Ищущего», Эвалин позабудет обо всём и сама кинется мне на шею благодарить за спасение папочки. И вот тогда… я её уже не выпущу из объятий.
И даже если всё опять сорвётся, наступлю на совесть, а заодно и горло, её отцу: денег-то за его поиски я не брал, а значит, у Пассеро передо мной должок. Козырь в виде неиспользованного желания припасу на самый крайний случай: стребую с этой неприступной гордячки стать моей женой не только на бумаге. Ну, а чтобы ей было легче принять неизбежную участь, обставлю всё с размахом – цветы, кольцо и Второй Сын Дома Белых Драконов перед ней на коленях.
Тем более что удача мне явно сопутствовала: этот мир, а паче других этот портовый городишко, погряз в грехе распутства. Бордели, казино – целые кварталы наслаждений на любой вкус. А вечером бесконечные аукционы на живой товар. Многие здесь сами выставлялись лотами, чтобы найти богатого покровителя или покровительницу. И наличие девственности у претендентки не было гарантом её вхождения в списки ценных товаров. О, тут требовалось обладать если не изюминкой, то алмазом, чтобы заинтересовать видавших многое господ.
У Эвалин расширились глаза от удивления, когда я вскользь затронул эту тему за завтраком.
– Ты же сама отправила меня в бордель, – невозмутимо резюмировал я, с удовольствием заметив, как в ней поднимается ревность, расползаясь горьким привкусом у меня во рту. – Вот и совмещу приятное с полезным.
– Совмести-совмести, – не осталась в долгу жёнушка, брызнув ядом. – Заодно и страсть попроси тебе раскочегарить, а то когда ещё такая возможность выпадет?
Вот змея! Укусила и глазками на меня невинно так хлоп-хлоп, мол, это не она тут ревностью пышет так, что у меня сладкий морс превратился в настойку полыни. Вот как ей сказать, что единственная, с кем я испытываю все эмоции, – это она? Как сказать, что лишь её одну хочу, что лишь ею грежу…
– Эвалин, мне нужно просто поговорить с информатором. Так получилось, что она работает в борделе, где принимают только мужчин… – зачем-то начал извиняться перед ней: я не собираюсь там ни с кем спать!
– Да я разве что-то говорю? Ты не обязан передо мной отчитываться, – вздёрнула нос эта невыносимая женщина, а у самой губы уже подрагивали от обиды.
– Прекрасно! – вдруг вспылил я. – Ты права! Не будем терять ни секунды! Столько дел, столько дел! М-м, даже не знаю, как скоро освобожусь… Впрочем, Юрим и Арис составят тебе компанию, – рыкнул и швырнул салфетку на стол в знак, что завтрак окончен.
В конце концов?! Какого пса?! Она сама не знает, чего хочет, но отчего-то это должен знать я! Отправляет меня в объятия другой женщины?! Отлично! Рррыы! Этим и займусь! Потому что, судя по всему, ласки мне здесь не светят ещё очень долго!
Эвалин поджала губы и покорно встала, следуя за мной на выход: пока я давал распоряжения, она успела привести себя в порядок и одеться. Но на палубе, как и при спуске по трапу, демонстративно проигнорировала предложенную ей руку.
Отшлёпаю! Видят боги, перекину через колено и смачно приложу ладонью по заднице, чтобы умерила гонор!
Мы шагали по разряженным улочкам в сторону одного из самых дорогостоящих здесь домов услаждений плоти. Эвалин и Арис напряжённо молчали, а Юрим казался необычайно оживлённым. Перевёртыш заметил, что между мной и женой пробежала чёрная кошка, и не мог скрыть радости.
Подозрение, что Юрим неравнодушен к Эвалин, крепло во мне с каждой секундой. Так вот почему он пытается постоянно помешать мне соблазнить её… Прибью гадёныша!
К Умирити, звезде одного из публичных домов, я поднялся уже в весьма пасмурном настроении. Эвалин осталась с парнями, заняв столик в ресторанчике напротив.
– Господин, – наигранным томным мурлыканьем встретила меня любовница, – я так ждала вас…
Врала. Они все врут. Драконье золото – вот чего поистине она желала. И я не стал разочаровывать красавицу, бросив ей положенную плату за занятое время, и пять монет сверху – это чтобы она стала сговорчивей.
– Я ненадолго, – поморщился от одуряюще вязкого аромата духов. Наверняка передо мной у неё уже был клиент, и Уми, не успев проветрить, решила так замаскировать оставшийся в комнате запах. Заметив моё недовольство, она поспешила настежь распахнуть окно и дверь на маленький балкончик.
– Я слышала, вы женились, – щебетала она при этом.
– Поэтому ты понимаешь, почему я так сказал, – я хлопнулся в кресло, отчего-то испытывая отвращение при мысли коснуться кровати, где так много уже возлежало мужчин. Странно, раньше меня подобное не волновало…
– Надеюсь, вы вспомните обо мне, когда семейное гнёздышко вам наскучит? – с намёком коснулась она моего плеча, и меня неожиданно передёрнуло.
– Давай не будем красть время друг у друга, – поспешил заговорить, когда лицо Уми вытянулось. – Эдгар Пассеро – что знаешь о нём?
Красавица театрально приложила ручку к подбородку, в задумчивости изогнула брови – отчего-то было чувство, что каждый наклон головы, движение рук, бровей и губ она неоднократно репетировала перед зеркалом как актриса. Впрочем, такая она и есть, за то ей все и платят, что она сыграет страсть, любовь и даже страх по желанию мужчины.
– Учёный, артефактор, гений, – с нарастающим раздражением перечислил я, желая подстегнуть её память, и устало потёр переносицу: вдали от Эвалин ватное одеяло сжимало меня всё сильнее, а ещё этот невыносимый запах…
– Господин, я скажу вам всё, что знаю, – Уми неожиданно очень натурально покраснела, – взамен прошу… последний раз! Побудьте сегодня со мной… как раньше…
И умолкла, теребя край кружева тонкого, почти прозрачного халата. Я смотрел на неё и молчал.
Объясниться с Эвалин всё равно придётся. И девушка не поверит мне, даже если я сейчас откажусь. Так какого Забытого я должен говорить «нет»?! Если уж и быть виноватым, то пусть за дело… И я махнул куртизанке, позволяя приблизиться к себе.
– Такого странного лота на аукционах пока заявлено не было, – тут же присела Уми на подлокотник кресла и коснулась моей груди ладонью. Меня опять передёрнуло, и она убрала руку. Недоумённо замолчала, но сразу же продолжила говорить. – На закрытых невольничьих торгах тоже пока всё спокойно. Полагаю, что интересующий вас объект пока ещё не выставлен. Скорее всего, продавцы оценивают и готовятся к продаже…
Она аккуратно, стараясь не касаться меня, расстегнула рубашку, пуговка за пуговкой. Развела полы в стороны и облизала торс взглядом, будто любуясь им.
– Это так необычно – учёный-артефактор и среди лотов! Думаю, шумиха будет очень большая…
Уми провела ладонью по груди и сразу скользнула ниже, а меня от этого несколько раз затрясло крупной дрожью отвращения. Она удивлённо убрала руку, но тут же принялась ласкать вновь.
А я… напрягал последние силы, чтобы унять оскорбляющее её подрагивание, и мысленно взывал к удивительно равнодушному паху: эй, друг! Ты свёл меня с ума, натянув брюки на спящую Эвалин, тут на всё согласная умелая красавица, но ты резко вдруг передумал?! Чтоб тебя, вставай и не позорь меня!
Вздох раздражения и омерзения всё же вырвался из груди, и меня опять несколько раз тряхнуло, когда Уми притронулась к шее губами, а её волосы упали мне на голую грудь. Она, будто увидев змею, вскочила с кресла и ткнула в мою сторону пальцем, очень при этом некрасиво выпучив глаза:
– О, боги!.. Так это правда!..
– Прости, я сейчас возьму себя в руки… – мне стало стыдно за свою реакцию.
– Рагнар, это бесполезно! – покачала она головой, отошла к постели, села на край и задумчиво подпёрла подбородок ладонью. – Ты встретил истинную… Я думала, что это сказки. Что если «встретишь того, кто предначертан тебе богами, других ты видеть перестаёшь, а их касания отныне что яд, мерзки и горьки на вкус чужие поцелуи»… – процитировала она строку из какой-то поэмы.
Истинная? Эвалин моя истинная? Возможно ли то, что я, не имея отражения и точно слепоглухой в эмоциях, смог не заметить этого? Да, такое может быть… Но как же «окошечко»? Это ли не доказывает, что Эвалин, если не истинная, то уж точно особенная для меня?
Я порывисто встал и приказал Уми:
– Сейчас проверим. Подойди, – протянул ей ладонь.
Девушка безропотно поднялась и приблизилась. Я грубо привлёк её к себе, хотя и содрогался от противной дрожи, заставил запрокинуть голову и впился губами в её рот. Чтобы в следующую секунду отшвырнуть её от себя, задыхаясь, кашляя и пытаясь унять подкатывающую к горлу тошноту: какая мерзость! Будто лягушку в рот засунул! Причём давно протухшую!
Уми налила из графина воды. Протянула мне стакан, очень благоразумно не подходя близко.
– О, боги… У меня же теперь комплекс будет… – морщась, пробормотала при этом.
– Дело не в тебе, – успокоил её, выпивая залпом воду.
– Я знаю-знаю… Но у вас было такое лицо… Оно теперь в кошмарах будет мне сниться…
– Мне нужна информация по Эдгару Пассеро, – просипел я, вылив остатки воды из стакана в ладонь и ополоснув лицо: проклятье, как же плохо! – Уми, если хочешь, я пришлю к тебе хоть всю команду «Ищущего», чтобы они удовлетворили тебя. Если пожелаешь, они станут твоими постоянными клиентами. Хочешь, пришлю Юрима? Нравятся перевёртыши?
– Юрима? – с какой-то странной ехидцей хмыкнула девушка. – Боюсь, господин, этому здоровяку ни одна девушка не придётся по вкусу…
– О чём это ты? – нахмурился я на неё.
– Да так, ни о чём, забудьте, – весело дёрнула она плечиком, забрав у меня стакан. – Я подключу к поискам девушек и попрошу, чтобы они дёрнули знакомые ниточки в других домах. Думаю, к утру информация о вашем гении найдётся. Но для этого мне требуются…
– Монеты, – понял я и протянул мешочек.
– Именно! – ослепительно улыбнулась Уми. – Я сброшу всё, что узнаю, вам на браслет: приходить больше не обязательно.
Я поблагодарил её, застегнул рубашку и оправил одежду. Когда уже выходил из комнаты, куртизанка печально пробормотала мне вслед:
– Прощайте, господин… Мне было приятно работать с вами… Надеюсь, та напасть, что поразила вас, меня никогда не коснётся: нет ничего хуже, чем встретить истинного, как по мне…
Ничего не ответив, я закрыл за собой дверь. Я не любил ни её, ни других девушек, ублажавших меня между рейдами. Не то что Эвалин…
Эта мысль, точно молния, рассекла моё сознание, заставив сперва опешить, а после бегом броситься по лестнице вниз. Я выскочил из дома наслаждений, будто за мной гнались твари Пограничья.
Я люблю Эвалин?! Люблю?! О, Первородный… да… всё так…
За столиком в ресторане я обнаружил только ехидно скалящегося Юрима.
– Где. Моя. Жена, – чеканя каждое слово, угрожающе прорычал перевёртышу.
– Я сказал, что с Уми вы обычно долго услаждаете глаза и тело, и посоветовал занять себя, – самодовольно хмыкнул он. – Она пошла в квартал, где ублажают женщин… Арис её сопровождает. А я остался, чтобы вам сказать, где искать эту… блудницу.
– У неё есть деньги? – приподнял я бровь, хотя и так знал ответ: я украл её из родового замка голой! А тех медяшек-серебрушек, что остались после покупок, не хватит даже на просто посмотреть.
– Я дал, – опять язвительно хмыкнул этот наглец.
– Уволен, – рыкнул я. А на обвисшее лицо не сдержался и гневно выдал: – Второй раз, Юрим! Второй раз я положился на тебя, оставив Эвалин с тобой! И что?! Куда ты её отправил?! Молись, чтобы её никто не посмел тронуть, потому что сейчас там из-за тебя прольются реки крови…
– Но я…
– Заткнись! Расчёт получишь у отца. На «Ищущем» чтоб духу твоего не было! – бросил уже через плечо, срываясь на бег, придерживая клинок рукой, чтобы оружие не хлопало меня по бедру.
Квартал для ублажения дам отличался от того, где услаждали мужчин: женщины редко пользовались услугами временных наложников, предпочитая тайно содержать одного-двух постоянных любовников. И поэтому тут конкуренция была не в пример выше. По два-три жиголо подпирали двери своих домов, готовые в любой момент продемонстрировать состоятельным дамам и господам, блуждающим по кварталу, натёртые маслом торсы, играя мускулами и принимая выгодные позы.
Моя Душа обнаружилась достаточно скоро: несколько проститутов, приметив платёжеспособную клиентку, сцепились между собой. Два парня настойчиво тянули её в разные стороны, побуждая идти с ними в публичные дома, находящиеся через улицу, ровно напротив друг друга, а четверо банально дрались. Арис, вытащив из ножен шпагу, чтобы не ранить безоружных, лупил ею жиголо плашмя. Но стоило ему отогнать от Эвалин одного, как его место тут же занимал другой.
Судя по бледному лицу девушки, она была уже не рада, что пришла сюда.
Гнев и ревность взметнулись во мне, затмив рассудок. Рефлекторно, ничего не соображая, я выбросил руку вперёд, поднял вверх, а после опустил вниз, этим жестом призывая Сокрушительное Голубое Пламя белых драконов. Да, я знал, что настолько ущербен, что оно не придёт…
Но оно пришло!
С шипением и треском голубоватые молнии ударили короткой атакой в землю, чуть не зацепив Эвалин. Жиголо бросились в стороны, надеясь на спасение в своих домах блуда. Арис, мелко дрожа, отступил к Эвалин, озираясь по сторонам и прикрывая спиной госпожу. Она же держалась более достойно. Когда я подошёл к ним, вздёрнула прекрасный носик, иронично бросив:
– А что так скоро? Сегодня у твоей невообразимо-аховой куртизанки сокращённый день?
Нет, точно отшлёпаю!
Но ревность, что бурлила в ней под маской равнодушия, заставила меня разве что не заурчать от удовольствия: я тоже ей небезразличен!
– Арис, свободен! Ступай на «Ищущий», дальше я сам, – распорядился я, подхватил дерзящую гордячку под локоть и увлёк в проулок между борделей. – Идём-ка, дорогая, обсудим кое-что…
Выбора я ей не оставил, почти силком потащив за собой, и Эвалин с демонстративной неохотой подчинилась, еле поспевая переставлять ноги. Там я отпустил её, заставив прижаться спиной к каменной кладке стены, и упёрся руками по бокам от неё, не давая даже мизерного шанса сбежать.
– Если тебе нужен мужчина, почему ты так настойчиво отвергаешь меня?! – всё же выплеснулись сдерживаемые гнев и ревность. Она сверкнула глазами, собираясь опять плюнуть в меня чем-то ядовитым, но я жестом остановил её: – Прости, я не с того начал… Эвалин, не знаю, что наговорил тебе Юрим, но скажу сам: у меня было много любовниц. Больше, чем ты можешь себе представить. Но никто, слышишь меня, никто из них не тронул меня настолько, чтобы заставить сердце выпрыгивать из груди…
Я замолчал, ожидая от неё реакции. Девушка зарделась, явно понимая, к чему я клоню.
– Хм, может быть, они просто оказались не столь профессиональны? – хмыкнула она, опустив взгляд и покраснев ещё больше.
Буйство негативных эмоций стало в ней немного униматься, уступив место чему-то лёгкому, почти невесомому… О, боги! Да я воистину слепец! Как мог не заметить этого?! Это чувство, что росло в ней, во мне, отдавалось карамельным вкусом во рту с еле заметными нотками мяты. Сладость, свежесть и вплетающаяся в одно горчинка…
– А если попробовать предположить другое?.. – легонько подтолкнул её к очевидному.
Она молчала, и я, с каждой секундой распаляясь всё больше, подхватил её на руки, вынуждая обвить меня ногами. И задрожал, когда выбившиеся из причёски пряди коснулись моего лица. Но дрожь это была другая, от удовольствия… Она покусывала губы, стараясь не смотреть на меня, но теперь спрятаться было непросто: я смотрел ей прямо в лицо и от её смущения хмелел сильнее.
– Может быть, всё дело в том, что они – не ты? – с лёгкой хрипотцой от усиливающегося желания пробормотал я. – Может быть, всё из-за того, что только с тобой я становлюсь другим?
Осмелев, что девушка не пытается вырваться и не останавливает меня, я потянулся губами к её рту и коснулся нежно, невесомо, дав ей шанс сказать мне «нет». Но Эвалин молчала, лишь хлопала ресницами и смотрела на меня так, словно пыталась что-то рассмотреть в моих глазах…
Возможно ли, что её когда-то кто-то мог обидеть? Какой-нибудь урод плохо обошёлся с ней, растоптав чувства?.. Тогда я не стану с нею сейчас играть… Я сделаю всё, чтобы она позабыла, оттаяла в моих руках…
– Я люблю тебя, Эви, – я перемежал слова поцелуями. – Люблю тебя так, что готов убить всякого, кто только посмотрит на тебя… Ты – самое ценное, что есть у меня… Моя жизнь, моя отрада…
– Рагнар… – смутилась она, окончательно залившись краской. – Не рано ли?.. Тем более, откуда ты знаешь, если не любил?.. – запротестовала, но при этом закинула руки мне на плечи, вплетая пальцы в волосы на затылке.
– Я люблю тебя, слышишь? Я хочу, чтобы ты стала моей… Мои мысли только о тебе, даже когда ты рядом. Но мне этого мало. Я хочу знать, что ты останешься со мной навсегда… Скажи, что это, если не любовь? – она приоткрыла было рот, но я, крепко поцеловав её в губы, просипел: – Нет, не отвечай сейчас… Позволь мне надеяться… неделю, две… позволь касаться тебя, целовать… Я чувствую, ты хочешь этого тоже… Разве нет? Будь моей, Эви… – и снова припал к её губам.
Она с лёгким смешком отстранилась, но хриплые нотки выдали растущее в ней вожделение. Эвалин скользнула кончиками пальцев по моему лицу, лаская:
– Рагнар… какой же ты хитрец…
– Что поделать? В любовных делах я не спец, говорю как есть… – в тон ей откликнулся я, снова воруя поцелуй. – Скажи мне, как следует себя вести, что делать, я всё выполню: поверь, я способный ученик…
– Девушкам нравятся ухаживания, цветы… – пролепетала она, но замолчала, когда я опять её поцеловал.
– Говори-говори, я весь во внимании. Не волнуйся, я всё запомню, – с наигранной серьёзностью заверил, но стоило ей задуматься, поцеловал.
– Рагнар! – шутливо нахмурилась она, но не смогла сдержать улыбки. – Так вот, цветы, ухаживания и свидания. Да что я тебе рассказываю?! Ты наверняка давно всё сам знаешь, не маленький! Девушкам нравятся горячие парни… – Эвалин осеклась, наткнувшись на мой взгляд и радостный оскал:
– Горячие, говоришь? – с тихим шипением выдохнул я.
Она ойкнула, но было уже поздно. Со всей страстью, со всем жаром я впился губами ей в рот. Стиснув ладонями её ягодицы, плотнее прижал к себе, позволяя ощутить всю крепость самой горячей части меня. Покусывая, выдыхал зной пламени, клубящийся у меня внутри, ей в рот, не дозволяя сделать и глотка прохладного воздуха, способного помочь ей прийти в себя.
Отпустил лишь для того, чтобы переключиться на шею, любезно подставленную жёнушкой, со стоном выгнувшейся в моих объятиях. Хватал нежную кожу жадно, голодно, с каким-то звериным урчанием и двигался всё ниже, к скрытым тканью нежным холмикам, которые обтягивало – я знаю! – воздушное кружево.
Я торопился. Меня подстёгивало то, что Эвалин неосознанно стала потираться об меня, ёрзая ягодицами в моих ладонях и выпрашивая более интимных ласк. Проклятье! Я же не сдержусь и возьму её прямо тут, в этом переулке!.. Что творит, глупая… Что делает со мной… Ох, что делает…
Но взбесившееся от близости истинной и желания ею обладать тело затмило разум, вынуждая меня не останавливаться и продолжать пить её, ласкать, целовать, покусывать и дрожать от накатывающего удовольствия. Подрагивая от нетерпения, я расстегнул пуговки на её рубашке ровно настолько, чтобы можно было зарыться лицом между её грудей.
Втянул аромат и застонал от наслаждения: великолепно! Лучшее, чем я б хотел дышать! Поглаживая ладонью её грудь, поднял плывущий взгляд и утонул в таком же пьяном взоре:
– Любимая, я так больше не могу!.. Молю, вернёмся на корабль… Нет! Возьмём комнату прямо здесь, в этом доме!.. Мне не посмеют отказать… Прошу, стань моей!..
– Рагнар… – хрипло прошептала она. – Ты просто невыносим… О, боги, что творю!.. Да… Да! Я согласна… Я тоже этого хочу… – наклонилась и сама приникла к моим губам.
Я ответил на поцелуй, заурчав от удовольствия и радости: моя ж ты девочка! Чтобы в следующее мгновение в ярости зарычать: в проулке раздался окрик стражи:
– Господа! Позвольте ваши документы!
Но, на моё счастье, Эвалин захихикала, уткнувшись лицом мне в шею, и пробормотала:
– Похоже, сами боги против нас… Ох, Рагнар… нас арестуют? – не то спросила, не то констатировала под конец.
Аккуратно опустив её, я задвинул Эвалин себе за спину и медленно повернулся в сторону наглеца, дерзнувшего прервать нас. Тот нервно сглотнул, узнав, наконец, во мне дракона.
– Игнис Бел-Хансу… простите ради Светлых! – переглянулся с напарником и просипел: – А мы как раз искали вас, верно ведь? – тот закивал, подтверждая. – Султан Наэрдин О-Хмари имеет честь пригласить вас на свой парящий остров!
Я сквозь стиснутые зубы с низким шипением втянул воздух, чтобы послать к тварям в Пограничье и стражников, и султана вместе с его островом.