Глава 6

Рагнар Бел-Хансу, Второй Сын Дома Белых Драконов

Вся моя жизнь покатилась к Забытым, как только я первый раз увидел её. Хрупкая девушка в простом одеянии у окна… казалось бы, что такого? Она стояла ко мне спиной, но в отражении стекла я увидел коварную улыбку, играющую на нежных губах. И всё, меня точно магнитом потянуло: захотелось увидеть её лицо.

Испуг, удивление, робость, смущение – целая гамма чувств пронеслась по её лицу, когда я заговорил с ней. И они были столь одуряюще яркие, что я будто сам испытывал их. Пил их, вглядываясь в каждую чёрточку её лица, и с каждой секундой пьянел больше. Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, если б отец не вышел из кабинета с профессором.

Волшебство удивительной магии ещё витало в воздухе между нами, но лорд Харлар порой проявляет поразительную неуклюжесть и отсутствие такта:

– Хочешь, я куплю её? – свистом кнута рассекло воздух, и незнакомка вспыхнула от возмущения, гнева и обиды. Взвилась, точно горделивый грифон, зло засверкала глазами, и дерзкие речи вот-вот готовы были сорваться с её губ, если бы профессор не остановил её жестом. Горечь, бессилие закрались в уголках её рта, но она уступила, подчинилась…

Эти чувства девушки больно ударили по моим в струны натянутым нервам, и всё равно они были пьяняще сладостны… Наркотик, настоящий наркотик! Что за магией она владеет?

Я поторопился увести отца, чтобы он не испортил всё ещё больше, и оказался почти сломлен, когда привычное ватное одеяло безразличия обрушилось на меня. На мгновение вспыхнувший ослепительными красками мир выцвел и до звона в ушах стал глух на чувства. Я искал её. Спрашивал у профессора, студентов… вернее, студенток: кто, как не девушки, могли бы знать её? Но всё тщетно, девицы краснели-бледнели, мямлили нечто невразумительное, строили глазки, но ничего полезного я от них так и не добился.

Незнакомка стала казаться мне призрачной сиреной, манившей пением моряков в зыбком предрассветном тумане и приводящей корабли на пики острых скал на погибель… Именно что сирена: жестокая.

Мне почти удалось смириться с вязким серым киселём, в котором я увяз подобно мухе. Расправить крылья-лапы и не жужжать – большего от меня и не требовалось. Ущербное ничтожество, которому было бы лучше давным-давно умереть… Опасные рейды по Пограничью стали хоть какой-никакой отрадой: я не выбирал, как мне жить, но мог решить, как умереть.

Её появление на крыльце дома Пассеро, её чувства, опять накрывшие меня с головой, подобно цветасто-лоскутному шторму, выбили почву из-под ног. Беспокойство девушки, страх и надежда ударили в грудь, порождая в ответ внутри нечто тёмное. Заведомо уничижительное для неё «терра» само собой сорвалось с губ.

А как ещё я мог обратиться к той, что всё это время, пока я искал её, делила постель с убелённым сединами мужчиной, который много старше неё?! Любовь? Брехня! А он?! Я спрашивал его о ней, а он врал! Врал мне, потому что знал… знал и боялся потерять её.

Раскрашенный вспышками чувств девы мир трясся в моей голове и ходил ходуном. Точно младенец, впервые вставший на ноги, я не знал, как совладать с этой бурей внутри себя и устоять на ногах…

Позорно сбежал.

Вдали от неё стало легче, но всё равно невыносимо. Но и помогло рассудку всё обдумать и принять решение: «Ищущий» останется в Гудзоре якобы для отдыха команды после рейда. А я сам притаюсь в Усваре, чтобы следить за домом профессора. Когда похитители придут за девчонкой, тут-то мы их с Юримом и Арисом и сцапаем. Так, одним выстрелом я убивал двух зайцев: ставил в обязывающее положение отца, вернув ему его любименького исследователя, а в глазах дерзкой сирены становился героем. Чтобы потом… а что потом?.. Проклятье!

На моё счастье, боги удачи повернулись ко мне лицом, и дерзкая девица сама пришла в таверну. Я пробыл в сером «киселе» всего-ничего, но от вновь ударивших по нервам эмоций девушки на меня напала эйфория. От каждого её движения, резкого слова я пьянел сильнее и был не в силах сдерживать неуместный смех. Это оскорбляло гордячку, она злилась, клокоча внутри, как взбесившийся ведьминский котёл, только распаляя меня больше.

Контракт, принесённый тавернщицей, был укрыт заклинанием для отвода глаз, а при пристальном рассмотрении оказался брачным. Прекрасно! Просто прекрасно! Сегодня удача явно благоволит: у меня будет целый месяц, чтобы завоевать строптивую деву, прежде чем договор расторгнется сам собой. А если у меня не получится…

«Попрошу отца подарить мне её!» – вспыхнула в мозгу эгоистичная мысль, и рука сама собой широким росчерком подмахнула бумагу.

А чтобы девушка не избежала уже расставленной на неё ловушки, дал знак Юриму отвлечь её. У Эвалин изначально не было и шанса, чтобы сбежать от меня.

И уже не будет. Я об этом позабочусь.

– Господин, пусть девчонка едет со мной, – резко бросил Юрим, пока я украдкой любовался трофеем.

Это не понравилось ни Эвалин, ни мне, больно резанув возмущением девушки по и без того сейчас чувствительным нервам. Мысленно выругавшись, я поставил перевёртыша на место. И пусть и он, и Арис давно стали мне друзьями, но подобного пренебрежения к ней я не потерплю.

В Гудзоре на причале нас встретила толпа женщин, остервенело мечтающих выйти за меня замуж. Парни иногда развлекались подобным образом. Пускали слух, что-де один холостой дракон ищет невесту. И всё, в женский пол будто бесы вселялись.

Я игнорировал потуги дам привлечь к себе внимание, а парни веселились от души. Хотя что может быть забавного в подобном поведении? Как по мне, нет ничего привлекательного в такой липкой навязчивости. В этот момент благородные диры ничем не отличались от девиц полусвета, вешающихся на мужчин, стоило тем лишь переступить порог борделя.

Однако, возможно, есть нечто, что мне недоступно для понимания… Вся команда «Ищущего» после возвращения из рейда по Пограничью стремилась в объятья женщин, будто их груди мёдом были намазаны.

Для поддержания моего авторитета Арис и Юрим волокли к ним и меня. Я позволял девицам трогать, гладить себя. Делать со мной то, что они, без сомнения, творили с другими клиентами. Приглядывался к их ласкам, ласкал сам, но больше играл, нежели получал удовольствие. Смог перенять много чего, что заставляло этих женщин извиваться и стонать подо мной уже не в театральной лживости, а от ощущений, которые я им дарил… И всё равно мне так и не стало понятно, для чего это всё нужно.

Да, не спорю, сброшенное напряжение приносило телу некий комфорт, но к чему такие усилия? Есть же и другие способы, менее энергозатратные, чтобы достичь разрядки… И для их получения совершенно не обязательно прерывать рейд.

Эвалин сорвалась, когда осознала, что нам предстоит жить в одной каюте и делить постель. Её эмоции хлестали по моим нервам, точно плети, не давая сделать свободного от этого буйства вздоха. Я попытался уверить её, что для паники нет причин: я не насильник, но, видимо, она меня неправильно поняла. Резко брошенное «… с вами, лорд Бел-Хансу, моей девичьей чести ничего не грозит» в долю секунды вывело меня из себя.

Дерзкая девчонка! Я покажу тебе, какой я импотент! Брошу на кровать и отпущу лишь, когда охрипнешь от стонов и мольбы…

«Нет, пусть лучше думает так, – тут же мысленно осадил себя. – Она невинна, и возможность близости её пугает. Думая, что на соитие я не способен, Эвалин перестанет видеть во мне угрозу».

А чтобы дева успокоилась и смирилась со своим положением скорее, оставил её одну.

– Господин, – перехватил меня у капитанского мостика Юрим. – Позвольте на пару слов?

– Взлетаем, Солдер, – бросил я старпому. – Бери управление на себя.

Перевёртыш увлёк меня в сторону, но далеко от кормы отходить я не стал. Приготовившись выслушать друга, наблюдал за действиями Солдера: «Ищущий» был ценен для меня. Привалившись к лееру и расслабившись, глядел, как безукоризненно действовал старпом, и я в который раз уверился в том, что назначил помощником верного человека.

«Ищущий» набрал достаточный ход и, заложив крутой вираж, еле заметно дрогнул, отрываясь от воды. Следующий толчок стал гораздо ощутимее: море не желало отпускать нас, и кораблю пришлось силком стряхнуть его объятия.

– Рагнар… То есть, господин… – с неприсущей сбивчивостью хрипло продолжил Юрим. – Я понимаю, девчонка – залог преданности профессора… Но всё же… Может быть, не стоит обнадёживать простушку? Зачем возвышать деваху, для которой кабацкий мужик – потолок?..

Я повернулся и вгляделся в него. Юрим, хмурясь и пылая ушами, смотрел в сторону. Так вот что… Его ковырнуло, что я при Эвалин осадил его. Для вида он отступил, но в душе считает её равной тем, кто ублажает его после рейдов…

Что ответить сейчас ему? Опять поставить на место? Вряд ли сейчас до него дойдёт, что Эвалин важна для меня не просто как приманка. Но и о том, что я чувствую её эмоции, рассказывать не хотелось: об этом тотчас доложат отцу, а что он сделает с девой, одним богам известно…

– Я ни в коем разе не сомневаюсь в ваших решениях, мой господин, – продолжал доказывать обратное Юрим. – Просто девушка выросла в такой глухой провинции, что даже полёт на вашем корабле для неё в новинку… Что уж говорить о парящих островах…

Он зудел, точно шмель, а я не перебивал, давая ему выговориться: может быть, это поможет ему смириться с наличием в моей жизни Эвалин?

Взгляд сам собой скользнул за борт, на отдаляющуюся воду, и я вздрогнул, заметив в открытом окне своей купальни почти по пояс высунувшуюся Эвалин. Девушка с таким восторгом наблюдала за взлётом, что эта радость настигла и меня. Её глаза сияли ярче звезды портала, к которому мы приближались.

Юрим бурчал, а я любовался ею.

Она неловко то поддерживала рукой сползающее полотенце, то ею же убирала с лица волосы, а вторую бережно прижимала к животу… Что у неё с рукой?

Тяжёлая от влаги ткань соскользнула, и Эвалин не стала её поправлять, правильно рассудив, что на такой высоте её с земли не видно. Никому, кроме нас…

Во рту непривычно пересохло, когда я увидел фарфоровую белизну груди. Нежный ореол и розовый жемчуг навершия. Тело откликнулось напряжением в паху. Наши взгляды встретились, и меня обдало жаром её желания, вплетающимся в моё собственное.

Проклятье!.. Так вот оно как… Вот что испытывают в объятиях женщин те, кто может чувствовать…

Чем дольше она на меня смотрела, чем дольше глядел я, тем отчётливее понимал, что сыграть скопца отныне будет сложно. Потому что я хотел, нет, неистово желал узнать, что происходит при разрядке, когда так пылает тело… Наверняка что-то упоительно прекрасное и сладкое… О, Первородный! Дай мне ночью сил! Теперь я понимаю…

Юрим заметил, что я не слушаю его, и, прежде чем он увидел Эвалин, я поторопился отвлечь его:

– Идём, мы уже высоко взлетели, – хлопнул по плечу, вынуждая следовать за собой. – Я услышал тебя. Пойми и ты: не хочешь принимать Эвалин, не нужно. Я требую от всех лишь уважения к ней...

Говорил, а сам мысленно благодарил богов, что наряд сейчас скрывает творящееся со мною непотребство. И да, пожалуй, зря не посетил я перед отбытием бордель.

* * *

Эр-Ли-Хеси. Отличный мир, если нужно найти искусного убийцу, вора или шпиона. Многие здесь предлагали весь спектр этих услуг сразу. Одним словом – дыра. Зачем драконам открывать проход в подобную клоаку? Интриги не обошли Дома, и сброд на Эр-Ли-Хеси стабильно обогащался золотом игнис.

Слухи, сплетни и о чём шепчутся жёны пекарей в любом из миров – здесь можно было купить всё. В общем, отличное место, чтобы узнать, кому понадобился профессор Эдгар Пассеро.

Я приказал встать на якорь в отдалении от порта: уйдёшь на полчаса, вернёшься – ни якоря, ни корабля, ни причала… Умельцы ещё те.

Мы с Юримом который час топтали улочки городка. Такие же буро-серые, как и его жители. С Эвалин я оставил Ариса, повелев глаз с неё не спускать. Но если леди будет угодно, сопроводить на палубу подышать свежим воздухом.

– Так где носит твоего хвалёного соглядатая, который якобы должен сам нас найти? – раздражённо рыкнул я, раз в двадцатый перехватывая ловкую ручонку у клинков на бедре: Первородный, да они как гнус на болоте!

На меня блеснули перепуганные детские глазёнки, и я отпустил воришку, позволив ребёнку скрыться в проулке.

Юрим пробурчал что-то невнятное, чем разозлил ещё больше: этой ночью мне не удалось нормально отдохнуть. Эвалин допоздна жалась в комочек на кресле у камина, опасливо поглядывая на кровать. Лишь когда я сменил основной яркий свет в каюте на тусклый светляк над столом и устроился за бумагами, она переместилась в постель. Там, забившись под одеяло прямо в одежде, ещё долго цепко поглядывала на меня из-под ресниц, притворяясь спящей.

Желание жгло её тело, передаваясь неудержимым томлением мне, но настороженность и недоверие брали верх, заставляя еле заметно вздрагивать от каждого моего движения. В тот момент она напоминала дикого зверька, готового в любую секунду броситься прочь.

И как бы я ни был нежен с ней, посвяти хоть всю ночь ласкам и поцелуям, это всё равно было бы воспринято как насилие. О, боги, как всё сложно! И как мучительно держать себя в руках, когда избавление от этой тяжести так близко…

Но я готов вынести хоть сто таких ночей! Я терпеливо приучу её к себе, покажу, что мне можно доверять, и вот тогда, уверен, я получу в стократ больше, чем мог бы взять сейчас…

– Пс-с! Господа!

Мы обернулись и увидели, как из тени уже в другом проулке появилась фигура, с головы до пят укрытая лохмотьями.

– Сюда, за мной, – с тихим шелестом прошипело существо и поманило нас корявым пальцем.

Я бросил скептичный взгляд на друга, еле заметно фыркнув: это он и есть? Юрим в ответ сконфуженно вжал голову в плечи.

Таскались за шпионом мы недолго. Как и ожидалось, он привёл нас в местную таверну. Пивную, кабак – всё одно притон. Внутри витали удушливые запахи лежалой рыбы, прокисшего эля и немытых тел.

Мужчины, если можно так назвать бродяг, пили, что-то ели и, оглушительно гогоча, тискали видавших виды дам. Те, демонстрируя холмы грудей, подыгрывали визгливым смехом на пошлые ужимки и лапанье и в то же время украдкой бросали призывные взгляды на меня. Мол, только помани, и я твоя… Чем откровенно вызывали тошноту. Не меж их грудей сейчас бы я хотел возлежать и, вдыхая нежный аромат, унять наваливающуюся головную боль…

При мыслях о Эвалин тут же отозвался пах, каменея в напряжении, – проклятье!

– Информация стоит денег, – прошипел шпион, при тусклом освещении оказавшийся крысом – зверолюд, сохранивший черты предков.

– Но не всякая ценна, – цыкнул я, усаживаясь за стол и с внутренним содроганием опираясь на грязную столешницу локтями. Юрим пристроился на лавку рядом. – Как звать тебя?

– Называйте меня Тень, – прошепелявил крыс, алчно облизывая длинные желтоватые резцы. Я благосклонно качнул головой, позволяя ему продолжать: Тень так Тень – не столь суть важно. – Эдгар Пассеро – искусный артефактор, учёный, гений в своём деле… – начал крыс, но Юрим перебил его:

– Это нам известно.

Я почувствовал, как по моему бедру к карману скользнула по-девичьи изящная рука, и незаметно отклонился, позволяя ей продолжить путь. Ладонь на мгновение замерла, но тут же нырнула в карман, исследуя его. Я сдвинулся ещё немного, позволяя воришке засунуть руку глубже. А когда она оказалась достаточно глубоко, схватил через ткань, прижимая к по-прежнему вздыбленному естеству и вынуждая обхватить его каменный от напряжения ствол.

Гудзорский бордель остался позади, а в местные соваться – себя не уважать… Но, кажется, я нашёл ту, кто сегодня подарит телу облегчение.

– Его украли! – тем временем продолжал Тень.

Я медленно обернулся, оценивая добычу. Воришкой оказался щуплый паренёк лет восемнадцати-двадцати на вид. Он таращился на меня, будто я собирался его сожрать. М-да, ошибся, не дева… А впрочем… Я перевёл взгляд на его пухлый рот, демонстративно облизнулся и, сжав крепче его ладонь, заставил скользнуть рукой вверх-вниз, лаская орган.

Глазища парня распахнулись в ужасе. Он что было сил рванулся, я не стал его удерживать, и воришка полетел на пол. Под дружный хохот, засучив по склизкой грязи ногами, кинулся на выход, будто я сам Забытый. Ухмыльнувшись ему вслед – шутка удалась, впредь будет ему наука – повернулся к крысу:

– Про это тоже в курсе, – рыкнул ему. – Твоя информация уже протухла, как всё здесь, и не стоит даже медяка. Идём, Юрим, напрасно тратим время! – поднялся с лавки.

– Постойте, господин! – запищал крыс, в панике противно дёргая носом. – Возможно, вас заинтересует другое… – я замер, вопросительно выгнув бровь, а пока я не передумал, Тень торопливо продолжил: – Обитель Отверженных, в Пограничье!.. Говорят, там объявился серый дракон…

– И что? – скептично фыркнул, теряя терпение. – Им стоило найти себе пристанище прежде, чем он там обосновался: Сеятели – отличные признаки того, что скоро зародится новая сфера…

– Их не было! – перебил меня крыс, лихорадочно сверкая маленькими глазками. – И он… какой-то ненормальный!..

– Эти игнис склонны сходить с ума, – вздохнув, констатировал я, достал из-за голенища сапога медную монету и бросил ему: – Узнай про Эдгара Пассеро. Остальное меня не интересует. А пока… твоей информации такова цена, и то я много дал.

Зверолюд поймал медяшку и расплылся в омерзительной улыбке, демонстрируя зубы во всей красе:

– Благодарю, о, добрый игнис! Я узнаю и сразу вас найду… – театрально поклонился, провёл над головой рукой с корявыми пальцами и исчез.

Мелкий фокусник! Обычный теневой полог использовал. Может быть, кому-нибудь это и пустило пыль в глаза, но не мне: я чувствовал, что он ещё рядом, просто затаился: запах выдавал его с головой.

Мы с Юримом вернулись к причалу. Знатно поплутали по улочкам, прежде чем я заподозрил неладное:

– Юрим, ты будто намеренно водишь меня кругами! Порт в другой стороне, разуй глаза! – прорычал ему, когда он вновь вознамерился повернуть не туда.

Я был раздражён… нет, просто взбешён! Заход в Эр-Ли-Хэси не принёс желаемого быстрого результата в поисках профессора. Вдали от Эвалин ватное одеяло реальности всё туже обволакивало меня, а окружающая серость и смрад добавляли головной боли. Всё, что я хотел сейчас, – хорошенько отмыться от пропитавшей одежду вони и устроить саднящую голову на мягких коленях жены.

Моя жена… да… как сладко это звучит… А фантазия разыгрывается и того пуще: Эвалин, я на её коленях и мягкие руки, дарящие покой и прохладу… Нежные пальчики перебирают мои волосы… м-м… мечта!

– Скорей, уже темнеет! – бросил ему, перейдя почти на бег и вынудив следовать за собой.

– Прости, из-за вони сбился… – понуро оправдался друг. – Рагнар, куда так спешить? Может быть, заглянем… кой-куда?..

– Конец не дорог? – хохотнул ему через плечо. – Так лекарей бы пожалел! Тебе три минуты удовольствия, а им лечить тот «букет», которым тебя здесь одарят… Это если он не отвалится, конечно.

Перевёртыш зычно поплевал через плечо и тоже прибавил ход.

Наши парни угрюмо жались к шлюпке, недобро зыркая на гомонящую в стороне ребятню: судя по всему, мальцам удалось-таки разжиться монетами, и они, точно стайка пираний, не уходили далеко, приглядываясь, чтобы ещё такого стянуть. Завидев нас, парни толкнули судёнышко от причала и заняли свои места, взявшись за вёсла.

Мы с Юримом привычным прыжком преодолели пространство. Мальцы на берегу разочаровано заныли, и я швырнул им горсть медных монет: не от хорошей жизни же воруют… Дети с радостным писком бросились перебирать пальцами пыль, а гребцы неодобрительно покосились на меня.

– Возвращаемся, – проигнорировал их, впиваясь жадным взглядом в «Ищущего»: я уже рядом, Эвалин…

Но чем ближе мы подплывали к фрегату, тем отчётливее я понимал – на палубе творилось нечто странное. Зычный хохот команды, музыка, вплетающийся в неё звонкий голосок, но из-за бьющих по глазам реющих над палубой светляков я ничего не мог разобрать.

Бросив взгляд на Юрима, я наткнулся на его удовлетворённо-торжествующее выражение. Предчувствуя подвох, остановил гребцов поблизости от корабля приказом:

– Суши вёсла! – а сам, стремительно скинув с ног сапоги, вытянул руки над головой и прыгнул в воду, стараясь не создавать шума и брызг.

За мною следом кинулся перевёртыш. Подплыв к фрегату, мы друг за другом, точно обезьяны, вскарабкались по якорной цепи на борт. Перемахнув ограждение, притаились в тени лестницы, ведущей на капитанский мостик, наблюдая за происходящим. Я сжал на бедре один из клинков, готовый в любой момент атаковать.

На палубе, в центре круга в такт хлопающих парней приседал, выкидывая коленца, наш кок Фарт Раффен. А на его плече с кружкой пенного напитка гордо умастилась Эвалин, громко распевая:

– …Ярко светит солнышко,

Птички песенки поют.

По неведомым тропинкам

Я к любимому иду!

На пути мне повстречался

Не медведь, не серый волк,

Я и спела, и сплясала,

А он съел мой пирожок!..

Во время припева вся команда, дружно не попадая в текст, но очень азартно поддерживала её зычными голосами и хлопками в ладоши.

Я вновь покосился на Юрима, ожидая пояснений. Перевёртыш пренебрежительно передёрнул плечами, однако не смог скрыть ядовитой ухмылки:

– Я же говорил, кабацкая! Ты только за порог, а она уже поскакала по… рукам. Лягушка.

Он хотел было подняться, чтобы направиться к ним, но я удержал его, заставив оставаться на месте. Стихийная пьянка с матросами, говоришь?

Да нет, что-то не похоже… Что-то не то творилось на палубе. Кружек с элем было всего две: одна у Эвалин в руке, а вторая стояла на бочке, возле которой приплясывал кок. Больше спиртного не наблюдалось.

Я поискал глазами Ариса. Паренёк нашёлся чуть в стороне: он сидел на поручне, качал ногой в такт заводной песенке, которую пела Эвалин, улыбался и прихлопывал вместе со всеми. Чуть в отдалении от него обнаружился старпом, Солдер Виллет. В расслабленной позе он стоял с другой стороны и казался ко всему равнодушным. Лишь ритмичное постукивание пальцем по трубке выдавало его положительное отношение к происходящему.

Да и от вечно угрюмого, немногословного кока Фарта такого легкомысленного поведения было сложно ожидать: сколько его знаю, ни одна дама не завоевала сердце этого ворчуна настолько, чтобы он сказал ей больше двух слов. «Да» или «нет» – вот и всё, на что могли рассчитывать женщины. А уж чтобы он позволил кому-то сидеть на своём плече?.. Хм, видимо, местные боги перевернули этот мир с ног на голову.

– … Ах, вертелась, ох, крутилась, эх, мой красный сарафан! Громко-громко напевала, – тем временем продолжала петь Эвалин, и вся команда подхватила: – Омца-дритца, Ом-ца-цам!*

Я невольно залюбовался ею. Эвалин разрумянилась, её глаза блестели, рождая во мне что-то нежное и трепетное… Мурчание.

Мгновения мне хватило понять, что оно звучит не внутри меня, а рядом.

– Юрим… – прошипел я. А когда он невнятно промычал, пояснил: – Ты мурчишь.

– В самом деле? – пробормотал он, продолжая издавать эти раздражающие звуки.

– Да, – уже почти закипал я.

– И что такого? – невозмутимо передёрнул плечами, из-за чего мне захотелось ощутимо приложить этого здоровяка.

– Ничего, если бы ты не мурчал, пялясь при этом на мою жену! – уже не сдерживаясь, рявкнул я.

Юрим, будто придя в себя, ошарашенно схватился за горло, пытаясь унять мурчание, но оно всё равно рвалось из его широкой груди.

– Она ведьма, Рагнар! Я чувствую, она использует какую-то магию!.. – в шоке пытался оправдаться он.

– Капитан на палубе! Стро-ойсь! – раздался зычный окрик старпома, заметившего нас.

– Ты уж определись, ведьма или кабацкая, – недовольно цыкнув, я покинул укрытие, направляясь к Эвалин. Магию чувствовал и я, но она была не настолько сильна, чтобы мурчать, облизывая девушку масляными глазками… проклятье!

– Поднимите парней! – скомандовал Солдеру, чувствуя всё нарастающее в груди клокотание.

Спокойствия не добавил и Фарт: кок аккуратно поставил девушку на ноги, галантно прильнул к её ладони и проникновенно промолвил:

– Сестрёнка, если кэп посадит тебя под арест, я буду скрашивать твоё заточение сладеньким! – и прежде чем я успел гаркнуть, что он имеет в виду, Фарт со вздохом пояснил: – От скуки я научился делать изысканные десерты, достойные самых лучших ресторанов! Но здесь некому их оценить…

– Дир Раффен, – нежно проворковала Эвалин, заставив меня заскрипеть зубами. – Уверена, если вы предложите их в качестве дополнения к основным блюдам, ребята будут очень рады. К тому же любое мастерство требует оттачивания…

– Да-да, а особенно мастерство по драйке котлов, – вмешался я. – И сейчас его оттачивать самое время.

Как только мы остались одни, я гневно процедил:

– Дорогая, не хочешь объясниться?

– В целом нет, – вздёрнула нос эта дерзкая девчонка. – Потому что кому как не тебе, дорогой, не знать, что на корабле нет ни библиотеки, ни комнаты отдыха с настольными играми… ничего нет! Поэтому мы и решили провести небольшую спортивную эста… ик!.. эстафету, – она прикрыла ладонью рот, осознав, что с её губ срывается пьяненькое пришепётыванье, и округлила глаза: – О, боги… Я же сделала всего пару глотков, чтобы из кружки не плескалось на участников… ик!.. Ой, кажется, меня сильно взболтали…

Ну, разве можно злиться на того, кто так мило удивляется? И, думаю, я впервые встречаю женщину, очаровательную в подпитии…

– Это не то, что ты подумал! – попыталась высказаться она. – Никто не пил! Кружки должны были достаться победителям: одна из моих рук, кто выдержал бы все испытания, а вторая – как приз зрительских симпатий… Ик!.. Всего пара глотков, честное слово!..

Тот пыл, с которым она пыталась уверить меня, заставил улыбнуться.

– Эвалин, старина Фарт искусен не только в десертах, но и в варке эля. Если уж наш кок за что-то взялся, то сделает это от всей души. Поэтому эль, который он так щедро выделил из своих запасов, поостерегся бы пить даже я: пьётся легко, но одна кружка способна свалить лошадь. Что уж говорить о девушке, не привычной к спиртному… – постарался успокоить её и повернулся, предложив ей свой локоть.

– Под арест? – сникла она.

– На капитанский мостик, – улыбнулся шире. – Мы отбываем в Истр-Лун. А я обещал тебе лучшие виды и дать немного порулить… Забыла?

– Ты мокрый и босой, – сморщила носик Эвалин, оглядывая меня. – С тебя же просто течёт!

– Обсохну при взлёте, – небрежно передёрнул плечами, зачем-то красуясь перед ней и испытывая в груди нежное вибрирующее чувство, очень близкое к мурчанию Юрима. – Или ты, дорогая жёнушка, переживаешь, что я заболею?

– Конечно! А вдруг умрёшь? Кто мне тогда отца искать станет? – напоказ безразлично бросила она, положив руку на локоть.

– Не волнуйся, – сверкнул улыбкой. – Драконы редко болеют. И, если планируешь вскорости весело овдоветь, разочарую: умираем мы ещё реже.

Эвалин закатила глаза, картинно поцокала языком, но от комментариев воздержалась. Вот так, под ручку, мы поднялись на мостик. Девушка моментально отбросила напускное, с восторгом разглядывая всё вокруг.

Я жестом пригласил её к штурвалу. Затаив дыхание, она провела пальцами по его гладкой поверхности. А я тут же занял место за нею, коварно заключив в кольцо своих рук, которые расположил на штурвале. Эвалин удивлённо обернулась на меня, и я опять не удержался от улыбки: попалась? Девушка нахмурилась и отвернулась.

– Задрать шлюпки… – шепнул я ей на ухо, с удовольствием заметив румянец на её щеках.

– Ч-что?.. – заикаясь, покосилась на меня она.

– Ты же хотела поуправлять? А для этого нужно отдавать приказы… – продолжал урчать, наблюдая, как от моего дыхания шевелилась прядка волос на её виске, а по шее побежали мурашки. – Не бойся, я буду тебе подсказывать… Первый приказ – это «задрать шлюпки»…

Замерший рядом Солдер с улыбкой поглядывал на нас.

– Т-так… ладно… – судорожно сглотнула она и, набравшись храбрости, громко отчеканила: – Задрать шлюпки!

Рассредоточившаяся по палубе команда с удивлением уставилась на мостик.

– Задрать шлюпки! – громогласно продублировал старпом, и часть парней бросилась исполнять. Остальные остались на местах в ожидании дальнейших приказов, и их глаза светились любопытством.

– Поднять якорь… – продолжал я соблазнять красавицу, чувствуя нарастающее в ней напряжение: жилка на шейке пульсировала всё быстрее, маня прикоснуться к ней губами.

– Поднять якорь! – срывающимся голоском пискнула Эвалин, и парни, прежде чем Солдер продублировал, азартно ей отрапортовали:

– Есть, капитан-лейтенант леди Эвалин! – с искренним удовольствием подключившись к игре.

Эвалин раскраснелась ещё больше, а Солдер еле слышно крякнул: по должности капитаном-лейтенантом был он. Но я даже бровью не повёл: быть матросом моей жене не пристало.

Я подсказывал дальше, а девушка с каждым мгновением чувствовала себя увереннее. Эту её поразительную особенность я заметил ещё на причале в Гудзоре: в самый напряжённый момент Эвалин смогла взять себя в руки и продемонстрировать всем, что ситуация у неё под контролем. Пусть даже в действительности это было не так. Прирождённая императрица! Жаль, что трона ей со мной не видать…

«Ищущий» расправил паруса, набрал ход и, заложив положенный вираж, медленно взмыл в небо. Эвалин проявляла такую уверенность, словно она крутила штурвал не первый год. А я… налюбоваться ею не мог.

– Курс на Истр-Лун, – передал я управление рулевому матросу, когда корабль нырнул в портальную звезду.

А сам повёл её к леерам. Там, за ограждением, край энергетического потока, в котором мы двигались по Пограничью, рассыпа́лся крупными звёздами. Зачерпнул их рукой, позволяя просачиваться между пальцев и делясь с Эвалин этой красотой. Она повторила за мной, и наши ладони почти соприкоснулись. Я был очарован ею, волшебством момента, поэтому вопрос: «Рагнар, ты совсем-совсем ничего не чувствуешь?» – прозвучал для меня неожиданно.

Я убрал руку, крепко сжимая поручень: что ей ответить на это?

– На что это похоже? Не испытывать эмоций… – продолжала она ковырять рану в моей душе.

– На стекло покрытого тиной аквариума, – немного поразмыслив, откликнулся я. – Которое так давно не чистили, что рыбы, плавающие в нём, видны лишь неясными тёмными силуэтами. И не понятно, какого они цвета и размера… Да и живы ли вообще…

Эвалин вздохнула, когда я замолчал, не находя в себе смелости продолжить, что с ней мир воспринимается по-другому. В треклятом стекле появляется такое чистое окошечко, что, если не обращать внимания на окружающую его муть, начинает казаться, будто преграды нет вовсе. Что стоит протянуть руку, и можно будет чувствовать и жить, как все вокруг: легко и не задумываясь о том, насколько ты ущербен…

_____

*(прим. автора: «Полька Евы», финская полька, автор и композитор Эйно Куттунен).