Глава 11

Сначала проснулись птицы. Их было много. Они чирикали на все лады кто во что горазд, отчего лес казался живым… Потом в домик просочился золотистый свет — мягкий и деликатный, как будто кто-то осторожно отодвинул в сторону занавеску с неба.

Слава открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал и слушал. Где-то рядом плескалась вода. Ветер шумел с сосновых кронах мягким перебором. И что-то пело у него внутри, созвучное этому утру… Он осторожно повернул голову.

Маша спала, уткнувшись носом ему в плечо. Волосы разметались по подушке, щекоча ему шею. Ладонь лежала у него на груди — прямо над сердцем, будто оберегая.

Слава осторожно накрыл её пальцы своей рукой. И не тревожили его в эти моменты ни боль, ни железка у аорты, ни страх перед неизвестностью. Он просто лежал рядом с ней. И впитывал в себя каждый миг этого дня.

Маша пошевелилась.

— М-м-м… — пробормотала сонно. — Ты чего не спишь?

— Слушаю.

— Что?

— Как ты сопишь.

Она фыркнула, не открывая глаз.

— Сам ты сопишь.

— Не, я храплю, — Слава тихо усмехнулся. — Пойдём завтракать?

Маша приоткрыла один глаз.

— А куда надо идти?

— Недалеко. Есть ресторан.

Она окончательно проснулась.

— Серьёзно?

— Угу.

— А там не дорого? — подозрительно сощурилась. И этого Слава уж никак не мог выдержать. Он от души расхохотался.

— Поди, не разорюсь.

Через полчаса они уже шли по дорожке между соснами. Воздух был свежий, прохладный — сейчас очень чувствовалось приближение осени. Озеро блестело между деревьями.

Маша всё время улыбалась. И Слава ловил себя на том, что глаз от нее такой оторвать не может. Даже споткнулся — так ей залюбовался. Ну, разве не идиот?

В ресторане пахло кофе и почему-то колбасой. Народу было немного. Они заняли столик у окна.

— Там фуршетный стол, — кивнул Слава, — можешь брать все, что угодно.

Концепция, которая была понятна всем современным людям, Машу откровенно удивила. Она ушла к барной стойке, чтобы посмотреть ассортимент. И именно тогда она впервые увидела Юру. Он сидел за большим столом у стены. Рядом с ним женщина — вероятно, жена. Двое сонных детей…

Маша замерла. Что-то неприятно кольнуло внутри. Она спешно отвернулась. Но, кажется, поздно. Юра поднял голову. И, похоже, ее заметил.

Аппетит испортился. Но Маша быстро заполнила тарелку предложенными яствами, положив всего по чуть-чуть. Поставила на стол и, шепнув Славе, что ей нужно помыть руки, выскользнула из ресторана. В груди был тесно. И руки… Да, их хотелось помыть. И самой помыться.

Она почти дошла до уборной, направление к которой Маше услужливо подсказала проплывающая мимо официантка, когда за спиной раздался знакомый голос.

— Ну надо же.

Маша остановилась. Юра подошёл ближе.

— И кого мы теперь обслуживаем?

Маша не повернулась.

— Отстань.

Он недобро усмехнулся.

— Да что такого, Машунь? Я же просто спросил. По старой дружбе.

Она резко обернулась.

— Не друзья мы с тобой. И никогда не были. Дай пройти...

Ага. Где там! Юра лишь наклонился ближе.

— А я всегда тебе говорил — далеко пойдёшь. Нашла себе папика?

Слова резанули.

— Отвали.

Он только усмехнулся.

— Да чего ты ломаешься? Я же не осуждаю. Молодая девка и старый кошелёк. Это, считай, классика.

— Ты по себе всех не ровняй. Я с ним не из-за денег!

— А из-за чего? — заржал Юра. — У шлюх вроде тебя всегда один мотив.

Маша побледнела. Ломанулась вперед, чтобы положить конец этому неприятному разговору, как тут за спиной раздался спокойный голос:

— Ну-ка повтори.

Юрка медленно обернулся. А Маша застыла столбом. Слава стоял в двух шагах. И выглядел таким смертельно опасным, каким она его никогда не видела. И не знала даже, что он может быть таким. Маша только с тем, что он может кулаком по столу стукнуть, свыклась, а тут…

— А вот и спонсор подвалил, — изрядно сдувшись, Юрка все же продолжал хорохориться. Но ей теперь до него дела не было. Она за своего Славу боялась…

— Пойдем, Слав. Это просто какой-то псих. Не обращай внимания.

— Я псих? — хохотнул Юра, — Впрочем, ну не ждать же мне благодарностей от дешевой шлюхи…

Удар был быстрым. Ворона даже не поняла, в какой момент Слава замахнулся. А Юрку откинуло к стене. Грохнулся стул. И вдруг стало тихо-тихо. И в этой тишине оглушительно громко взвыл этот идиот.

— Ты… охренел?! — скулил он, схватившись за лицо.

Слава сделал шаг вперёд. Глаза у него были холодные.

— Нет, Слав… Не надо, не пачкай об него руки! — умоляла Машка, обнимая того со спины в надежде, что ей удастся его оттащить. Но где там! Слава был настолько большой, что нужно было еще пять таких, как она, девчонок, чтобы от этого был хоть какой-то толк!

— Постой в сторонке.

— Нет! Не надо, пойдем отсюда. Мне плевать, что он говорит. Правда, — частила она в совершенно непередаваемом ужасе. Но Слава ее не слушал. Он всем корпусом повернулся к Юрке и угрожающе навис над этим придурком, а потом еще и за ворот поло его схватил:

— Слушай внимательно. Ещё раз. Хоть слово. Хоть взгляд. Хоть намёк в её сторону, — он чуть сильнее сжал пальцы. — Я тебя уничтожу, — просипел с тихой угрозой в голосе. Юрка смотрел на него уже без ухмылки. Слава сильнее сжал руку, натурально его придушивая и доводя тем самым Машу до истерики. — Понял?

Юрка трусливо кивнул. Слава отпустил ворот. Отряхнул руку, слово от грязи, и процедил, пнув того ногой:

— Исчезни.

А потом повернулся к Маше.

— Пойдём.

Она кивнула. Подбежала к нему. Они вернулись в ресторан. Но ни о какой еде в таком состоянии речи не было.

— Прости, — шепнула Маша и обвела взглядом полупустое помещение. Показалось, или из-за столика в углу на них косились?

Слава отложил вилку:

— За что?

— За это всё.

Он нахмурился.

— Машка… Ты сейчас серьёзно?

Она пожала плечами.

— Серьезно, конечно! Этот придурок такой день испортил! — шмыгнула носом.

— Значит, у тебя с ним действительно что-то было? — спросил Слава, отрешенно глядя в окно. Маша опустила глаза. Щёки её медленно залил жар — такой густой, что даже уши вспыхнули. Она поежилась и едва заметно кивнула.

— Было… — тихо сказала Маша. — Давно. До тебя. Думаешь, у меня был выбор? — под конец обозлилась. Она-то думала, что он все про нее понимал. А теперь до нее дошло, что… не все. И эти объяснения… Они давались ей тяжело. Будто каждое слово было обмотано в колючую проволоку.

Слава молчал. А Маша почувствовала, как внутри поднимается знакомый обжигающий стыд.

— Что, Слав, только дошло, с кем связался?

Слава нахмурился.

— Ерунды не неси! И ешь давай. Тоже мне…

Боже, она любила этот командный тон! Сказал — и как отрезал. Это же означает, что он не собирается забирать свое предложение, так? Маша во все глаза на него уставилась. Вздрогнула, когда где-то в зале звякнула чашка.

— Маш, ешь.

— А потом что? Давай домой вернемся…

Слава посмотрел на неё.

— Уверена?

Она кивнула.

— Да.

А он не стал спорить.

Через час они уже ехали обратно. Лес постепенно сменился полями. Потом трассой. Маша смотрела в окно. Иногда украдкой поглядывала на Славу. И боялась, боялась, боялась… Зачем-то сказала:

— Он один был. Никого больше…

Слава зубами скрипнул. Почему? Она совсем его не понимала. Он же знал, что у нее не первый. Уж на этот счет Маша никогда ему не врала. Да и не думала как-то, что это может стать проблемой.

— Тебе не за что извиняться. И не в чем себе винить, — наконец, сказал он километров через двадцать. Маша облизала губы.

— То есть… Твое предложение в силе? Мы поженимся?

— Даже спрашивать не буду, почему у тебя на этот счет появились сомнения, — буркнул Слава. Ей же его бурчание только в радость было. Значит, и впрямь не злится. Лишь бы он и потом не стал ее упрекать. А то мало ли.

Еще километров через десять, буквально уже в черте города, он вдруг тихо выдохнул.

— Чёрт…

Щелкнул поворотник. Машина съехала на обочину.

— Ты чего? В туалет?5ebdbc

Слава покачал головой. Попытался вдохнуть глубже — но что-то не вышло. Рука автоматически легла на грудь.

— Минутку… Сейчас отдышусь. Все нормально… — просипел он.

Но по голосу его было понятно, что ничего нормального в этой ситуации, конечно же, не было.

Маша побледнела.

— Слава.

Машина остановилась. Он закрыл глаза. Мелькнул безотчетный страх. Как она… Если с ним что-то случится. Ведь он ей обещал!

Слава попытался усмехнуться.

— Вот же… Как не вовремя…

Он отъезжал. Но ухо уловило тихий, надсадный плач. Слава хотел ее успокоить. Но язык, тело… Его не слушались.

— Слав… Мы сейчас вызовем скорую. Слышишь? Слав!

Он слышал. И это был максимум, на который он был способен. Даже ладонь, в которой он держал ее руку, боясь, что если отпустит — она навсегда исчезнет, безвольно разжалась. И теперь в нее впивались уже ее тонкие пальцы…

А дальше Слава словно провалился. Сначала всё вокруг ещё существовало — машина, дорога, Машкин плач. Потом звуки начали расплываться. Будто он медленно опускался под воду.

Он слышал её голос. Далёкий. Сломанный.

— Слав… Славочка… Пожалуйста… Я тебя так люблю, так люблю…

Чьи-то чужие голоса. Маша говорила быстро, захлёбываясь словами:

— Да… Да, трасса… Почти у города… Ему плохо… Осколок у аорты. Он ветеран! Пожалуйста, быстрее…

Слава хотел сказать, что всё нормально. Что сейчас отпустит. Что он просто немного отдышится. Но губы не слушались. А в грудь болело так, будто кто-то медленно проворачивал ржавый нож.

Он чувствовал, как её ладонь трясётся у него на щеке.

— Слава… Не закрывай глаза… Слышишь? Ты мне обещал! Я тебя умоляю…

А он уже почти не видел её лица. Только свет. Резкий. Белый. Сначала Слава решил, что это солнце пробилось сквозь лобовое. Но свет был слишком яркий. И почему-то мигал.

Красный. Синий. Белый.

И выла сирена. Этот звук прошел сквозь всё его тело. Скорая. Значит, та приехала быстро. Слава попытался улыбнуться. Полдела сделано. Осталось выйти живым из этой передряги — и все. Чтобы Машу не обмануть.

Дверь машины резко распахнулась. Холодный воздух ударил в лицо. Чьи-то руки. Голоса.

— Давление падает…

— Аккуратно… Переносим.

Мир качнулся. И схлопнулся в одночасье.