Глава 10

Первая? У нее?

Он ее первая любовь?

Слава тряхнул головой, будто отгоняя эту мысль. Но она уже вцепилась, как рыболовный крючок в рыбьи жабры.

Первая… Господи. Может, показалось ей? Что она в свои девятнадцать вообще понимала?

А если нет? Он ведь даже не подумал об этом. Ни разу. Он… не надеялся.

Все время смотрел на неё через призму прожитых лет, через собственную усталость, через войну, через смерть, через всё то, что уже давно успело внутри него выгореть, оставив после себя лишь пепел.

А она… У нее же реально могла случиться любовь. Первая. Та самая, про которую в книжках пишут. Когда сердце колотится, как сумасшедшее. Когда человек становится центром вселенной. Когда за него — хоть в огонь.

Слава медленно провёл рукой по лицу. Боже. А он что сделал? Предложил ей сделку. Квартиру. Машину. Сбережения. Как будто она… Слава резко выдохнул. Как будто она и правда была с ним исключительно из-за этого. Но ведь все не так. Он лишь хотел ее защитить — и не более.

Глухая тяжесть навалилась на грудь. Он вдруг вспомнил её лицо. Как она смотрела на него, когда прокричала эти ужасные:

— Думаешь, я шлюха?..

Её слова до сих пор звенели в его ушах. И нет, господи, у него и мысли такой не было! Но Слава мог понять, почему она так подумала. Он зажмурился на секунду. Дурак. Старый, тупой дурак. У неё это всё впервые. А он… вот так.

Слава резко встал. Сердце колотилось так, будто он опять бежал под обстрелом. Нырнул в лес туда же, куда она подалась.

— Маш!

Голос его прозвучал хрипло. Лес уже темнел. Сосны стояли густой стеной. Под ногами хрустели ветки.

— Машка…

Тишина. Где-то рядом плескалась вода. Скрипели доски у пирса. Слава углубился в лес.

— Маш! Иди сюда. Слышишь? Я дурак!

Он понимал, что она далеко не уйдет, а все равно боялся. Потому что сейчас — ладно, а потом? Когда успокоится. Когда хорошенько все взвесит. Или встретит молодого, здорово, без шрамов. Без всех этих безрадостных историй за плечами. И сдвигом в голове.

Слава остановился. Он не переживёт, если она уйдёт. Не после того, как уже почувствовал, как это — быть с ней.

— Маш, — тихо позвал он снова. — Выходи, малая, чет мне хреново.

— Ты специально так говоришь! Это нечестно! — буркнула Машка, притаившись неподалеку. Он замер. Сполз по стволу сосны на землю. Совсем рядом хрустнули ветки. И увидел её тонкую фигуру, проступившую из сумерек.

— Ты дурак! — сказала она, нахохлившись.

— Маш…

— Ты столько всего мне дал, ничего взамен не требуя, столько своей души в меня вложил… За одно только это я всегда буду рядом.

— Это жертва. Бессмысленная, кстати сказать. Жизнь со стариком — это не то, к чему стоит стремиться.

— Ты не старик. Меня все устраивает. И устраивать будет. И если ты перестанешь нести чушь, мы распишемся. Но не потому, что мне нужно твоё имущество, а потому что я хочу быть с тобой.

— Возможно, мне не так уж и много осталось…

— Значит, нам нужно спешить любить.

Слава дернулся, будто его толкнули. Несколько секунд просто смотрел на неё, не понимая, как можно так спокойно такое сказать. Будто речь шла о чем-то простом. Будто она предлагала не жизнь прожить, а просто прогуляться до магазина. Понимала ли она, какой вес для него имели ее слова? И к каким последствиям они приводили…

Он провел ладонью по лицу, с силой потер шею. Сосны вокруг тихо шумели. Запах смолы и холодной воды стоял в воздухе.

— Маш, мне сорок четыре, да. У меня железка возле аорты. Меня иногда клинит так, что я даже вдохнуть нормально не могу. Ты это видела.

— Видела.

Она шагнула ещё ближе. Слава только сейчас заметил, что она босая. Ее ступни испачкались. Плед Машка где-то потеряла, и ее плечи дрожали от холода, но она будто этого не замечала.

— И это абсолютно ничего не меняет. Тебя вылечат.

Эти слова врезались в него тяжелее любого удара. Слава шумно выдохнул.

— Маш…

— Я не дура. И не маленькая. Мне девятнадцать, да. Но я не слепая. Я всё вижу. И понимаю больше, чем ты думаешь.

— Ты можешь банально спутать…

— Спутать?!

— Угу. Благодарность с любовью. — Слава запрокинул лицо к небу, где уже медленно проступали звезды.

Маша подошла ещё ближе. Опустилась рядом с ним на землю.

— Ничего подобного. Что такое благодарность, я знаю. А тот ураган чувств, что я испытываю к тебе, мне незнаком… Боже, я чуть не вцепилась в волосы этой твоей Инне… — В тишине раздался ее невеселый смех. И вот ему Слава почему-то поверил. Закинул руку Машке на плечо. Притянул за шею к себе. Зарылся носом в ее пахнущие речной водой и дымком от мангала волосы.

— И не страшно тебе? — усмехнулся.

— Ни капли.

— А я пипец как боюсь.

Она отстранилась от него, посмотрела так… удивленно.

— Чего?

Он тихо выдохнул. Перебрал в темноте ее пальцы.

— Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я украл у тебя лучшие годы.

Несколько секунд она молчала, будто в самом деле взвешивая его слова. А потом вдруг рассмеялась сквозь слёзы.

— Господи… Слав, да я до тебя и не жила, — шепнула, обнимая его за шею. — И если ты правда собирался сделать мне предложение… Может, всё-таки повторишь? Нормально. Без этой дурацкой бухгалтерии… Вдруг я соглашусь.

Слава даже дышать перестал, кажется. Он смотрел на неё в темноте, и в его сердце происходило что-то совершенно особенное. Оно одновременно сжималось и раздавалось вширь. Слава чувствовал, что шагает навстречу тому, перед чем он всю жизнь отступал.

Он провёл ладонью по лицу, потом по коротким волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Машка… — тихо сказал он. — Ты же даже не соображаешь, что сейчас делаешь! На что нас обрекаешь. Я же тебя теперь… Никуда… Маш… не отпущу.

Она не отводила взгляда.

— Вот и не отпускай! Больно надо… — буркнула.

— Нет, малая… — он усмехнулся глухо. — Если бы понимала, давно бы уже убежала.

— Не на ту напал!

Слава покачал головой. Усмехнулся. Медленно встал и подал ей руку. Маша вложила свою ладонь — тёплую, хрупкую — и он помог ей встать. Доставая ту самую коробочку. На секунду задержал её в ладони. Пальцы дрожали. Этот трепет… он тоже был вновь.

Он тихо усмехнулся.

— Ладно… Давай попробуем ещё раз, — пробормотал, открыв футляр. Кольцо в слабом свете звезд блеснуло маленькой яркой искоркой.

— Маш, — сказал он тихо. — Я люблю тебя. Очень. И если ты правда готова… прожить эту жизнь со мной… Какая бы она ни была. Длинная… короткая… спокойная или не очень… — он хмыкнул. — Тогда выходи за меня.

Маша смотрела на него так внимательно, что у него снова перехватило дыхание. Она долго ничего не говорила. Потом осторожно взяла его руку. Погладила большим пальцем шершавую ладонь.

— Можешь же, когда хочешь…

Слава закрыл глаза на секунду.

— Маш! Это да?

— Ну, конечно.

И только он набрал в легкие воздух, как она вдруг добавила:

— После операции.

Он стиснул зубы.

— Маш…

— Нет, подожди. — Она подняла ладонь, останавливая его возражения. — Мы распишемся. Обязательно. Но только после того, как ты выкарабкаешься.

— Смысл в том, что если я не выкарабкаюсь, ты будешь защищена!

— А я не хочу рассматривать сценарии, в которых этого не случится, понял?! Считай, я даю тебе причину выкарабкаться во что бы то ни стало.

— Манипулируешь? — усмехнулся Слава.

— Ага, — даже не стала отрицать.

И может, от этой ее уверенности, а может, еще почему-то Слава поймал себя на том, что в нем тоже больше нет никаких сомнений. С плеч будто свалился камень. Он усмехнулся. Подхватил свою Ворону на руки и понес к дому. Она что-то там попискивала, про то, что тяжелая, но вырываться не смела. Она вообще не дышала, видно, боясь довести Славу до ручки. Но, блин, не тут-то было.

Он внес ее прямиком в дом. Бросил на кровать, задернул шторы…

— Слав… Слав, ну нет. Подожди. Мне нужно в душ, — попыталась отмахнуться от его поползновений Машка.

— Там за домом купель горячая, — просипел он, стаскивая с нее через голову футболку.

— Тем более! Я хочу в купель…

— А Славу не хочешь? — просипел, поглаживая себя. Маша на это уставилась как зачарованная. Шепнула:

— Хочу.

Облизала губы. Он еще немного приблизилась. Будто бы через зум. Укрупнилась. Маша какое-то время на это безобразие пялилась. А потом медленно-медленно подняла глаза. И во взгляде ее был вопрос.

— Только если это правда, — просипел Слава, прекрасно понимая, о чем она его спрашивает.

Маша судорожно сглотнула. Глядя на него, приоткрыла рот. Слава коснулся большим пальцем ее язычка, чуть-чуть тот придавливая, и снова себя погладил. Дальше тянуть было некуда. Нужно было решаться или… Слава сказал «только если это правда»… А ей так странно было узнать, что он до сих пор сомневался!

Маша с благоговением обхватила его губами. Слава сжал кулаки и запрокинул голову. Это было прекрасно. Их любовь… Она была абсолютно прекрасна. А как он на нее смотрел! Смотрел так, будто всё ещё не мог до конца поверить, что это происходит с ним на самом деле. А ведь так и было. Слава не знал, чем заслужил эту девочку — живую, тёплую, немного смущенную, смотрящую на него так, словно в нем заключался весь ее мир. Он провёл ладонью по её волосам, по щеке, по плечу. Медленно. С благоговением.

— Иди ко мне…

— Тебе не нравится? — губы Вороны обиженно дрогнули. Вот как ей такое в голову взбрело, а?

— Очень нравится. Но я сдохну, если не окажусь в тебе.

— Ты же помнишь, что сказали врачи?

— Что?

— Тебе нужно избегать резких движений.

— Маша… — гася вспыхнувшее было раздражение, начал Слава. Но она его перебила.

— Я же не отказываюсь. Только… Наверное, лучше я буду сверху.

И она была. Поначалу вовсе не так, как собиралась, а значительно выше. Всхлипывала и стонала, сидя у него на лице. А потом, разморенная и поплывшая, опустилась ниже. Он вошел в нее, размякшую и готовую, как нож в масло. Толкнулся. И усмехнулся, подумав о том, что Машка сильно много на себя взяла, думая, что в такой позе будет верховодить. Ничего подобного. Он перехватил инициативу, а она даже этого не поняла, сокрушенная происходящим.

Впрочем, Слава уже и сам ничего не соображал. С ума по ней сходил. Бился… и все тут. В последний момент только что-то щелкнуло внутри. Он попытался ее снять, судорожно отстраняясь. Но Ворона его отчаянно затрясла темной головой.

— Нет! Нет… Пусть… — и бедрами как-то так повела, что у него все в голове перепуталось. Долго он ее заливал. Содрогался. Наслаждаясь незнакомым прежде кайфом. Чуть успокоившись, скользнул рукой туда, где все было вязко и влажно… — Ты хоть понимаешь, что мы наделали?

— Угу, — сыто жмурясь, шепнула Ворона. — Дали тебе еще один стимул. Одной меня тебе, может, было бы недостаточно… А так попробуй теперь не поправься.

Слава захохотал.

— А что если попробую? Ты оживишь мой труп и убьешь заново?

— Не шути так! — разозлилась Маша.

— Ладно-ладно. Иди сюда… — присмирел Слава. Обнял ее. Уложил головку себе на грудь и впервые в жизни, кажется, стал молиться…