Глава 6

Слава ушёл почти сразу после завтрака. Маша слышала, как хлопнула входная дверь, как щёлкнул замок, как в подъезде на секунду загудел лифт. Потом всё стихло. Маша некоторое время постояла у раковины, держа в руках мокрую тарелку. Вода давно стекла, а она всё так же смотрела на тонкую струйку, медленно исчезающую в сливе.

Странное ощущение. Будто она оказалась в той жизни, о которой всегда мечтала, и эта жизнь почему-то не выталкивает её обратно.

Она вытерла руки, прошла на середину комнаты, оглядываясь. Всё было аккуратно, почти стерильно. Как будто здесь никто по-настоящему не жил. Только ночевал. На спинке стула висела его рубашка. На столе лежали ключи. У стены стояли аккуратно поставленные ботинки. Маша вдруг подумала, что в этом доме, наверное, никогда не было женских вещей. От этой мысли ей стало немного неловко. Не хотелось его стеснять. Хотя вещей у нее было совсем немного.

Маша быстро оделась, собрала волосы в хвост и ушла на практику.

День прошёл как обычно — однообразно и немного суетливо. Старушки, давление, карточки, уставшая медсестра, которая постоянно ворчала на студентов. Маша делала всё автоматически, но мысли всё равно возвращались к Славе. К тому, как он растерялся, когда она повисла у него на шее. Будто не взрослый мужчина, а сопливый пацан. Ей нравилось, как он на нее реагировал. Маша отвернулась, чтобы никто не заметил ее улыбку.

До дома Славы Маша добралась словно на автомате. Или теперь его квартиру можно было смело назвать и ее домом? Маша поднялась на нужный этаж. Открыла дверь. Переступила порог и едва не споткнулась о лежащие на полу пакеты. Когда она уходила — их не было. Значит, Слава забегал на обед. А у них шаром покати!

Закусив от досады губу, Маша заглянула в самый большой. Домашние штаны. Футболка. Пара платьев. Мягкие тёплые носки — и это летом! Тапочки. Шампунь. Крем для рук. Гель для душа. Даже резинки для волос.

Она осторожно перебирала вещи, будто сокровища.

Слава явно старался, но ничего не понимал в женской моде! Кто покупает шампунь за такие деньги? Только безумцы. А он купил это всё… Купил для неё.

Маша осела на стул.

И долго смотрела на эти вещи.

В носу стало щипать. Она резко встала и пошла в ванную. Закрыла дверь на щеколду, включила воду и только тогда отпустила себя. Заревела… О ней никто и никогда так не заботился! Не покупал вещи просто потому, что они могут понадобиться. Не думал заранее — чем она будет мыться, во что переодеваться, в чем пойдет в детский сад или на учебу. Обычно всё было наоборот.

Если что-то и появлялось в её жизни, то случайно. Обычно она донашивал старые вещи за соседскими ребятишками. А тут… Все новое. Дорогое. Явно хорошего качества.

Маша опёрлась ладонями о раковину и посмотрела на своё отражение. Глаза покраснели почти мгновенно. Она зло провела мокрой рукой по лицу.

— Ну, ты чего, дурочка? Все же хорошо! — прошептала. Потому что плакать из-за каких-то тапочек — это даже для неё было слишком. Но дело совсем не в них. А в том, что никто и никогда… Даже тот человек, что защищал её от матери и подкидывал деньжат на учебу до Славы.

Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Больше всего поразило то, что Слава даже не стал акцентировать на этом внимание. Просто тихо купил всё, что, по его мнению, могло ей в ближайшие дни понадобиться, и пошёл на работу. Словно его забота — совершенно обычное дело.

Маша вытерла лицо полотенцем, ещё раз посмотрела в зеркало и тихо фыркнула.

— Ну чего ты раскисла?

Ответа, конечно, не было.

Она вышла из ванной и снова подошла к пакетам. На этот раз перебирала вещи уже внимательнее. Футболка была мягкая, светлая. Домашние штаны — чуть длинноваты, она не отличалась высоким ростом. Платья… Два простых летних платья, одно светлое, другое потемнее.

Маша невольно улыбнулась. Слава, видимо, выбирал их наугад. Она аккуратно сложила всё обратно и отнесла в спальню. Остановилась на секунду, оглядывая комнату. Теперь здесь уже были её вещи. Пусть немного. Но всё-таки.

Она вдруг представила, как вечером он откроет дверь, войдёт в квартиру, а на кухне будет пахнуть едой. И кто-то будет ждать его.

От этой мысли сердце странно кольнуло. И она поспешила на кухню.

Слава пришёл чуть позже обычного. Она услышала как провернулся ключ в замке и выскочила его встречать. Он вошёл, бросил куртку на спинку стула и остановился, увидев её в дверном проеме.

Браво, Маш, ты прям как комнатная собачонка!

«И что?!» — огрызнулась та про себя.

— Привет.

— Привет.

Он мазнул по ней взглядом и недоуменно свел брови:

— А обновки что? Не понравились?

— Еще как! Только их постирать надо. Спасибо.

Слава пожал плечами, будто речь шла о какой-то ерунде.

— Да пожалуйста. Но остальное ты лучше сама купи. Я ни черта в бабских тряпках не понимаю.

Она с трудом проглотила готовую сорваться колкость «заметно!» и вместо этого поинтересовалась:

— Ты ужинал?

— Нет.

— Тогда садись.

Она уже успела что-то приготовить — простую картошку с мясом. Ничего особенного, но запах стоял, как в Мишленовском ресторане. По крайней мере ей так казалось — в Мишленовских ресторанах бывать ей не доводилось.

— Вкусно.

Маша улыбнулась.

— Я же говорила.

Они сидели напротив друг друга. Вороне быстро надоело молчать.

— Слав.

Он поднял глаза.

— М?

— А кем ты был?

— В смысле?

— До всего этого.

Он понял.

Некоторое время молчал, крутя вилку в пальцах.

— Военным.

— Я так и подумала.

— Почему?

— Ты двигаешься… по-другому. И твой ПТСР опять же. Я, кстати, вот… Нашла пару контактов. По отзывам — хорошие специалисты. Сам выбери, с кем тебе будет лучше.

Маша подсунула ему листочек с номерками, умолчав о том, что из женщин в этом списке была лишь одна безобразно-толстая тетка в старушечьих очках. Нет, ей, конечно, предлагали и дамочек поинтереснее, но тут она решила не рисковать. Мало ли. Слава мужчина видный.

Он покосился на листочек и как-то странно хмыкнул:

— Спасибо.

Маша кивнула. И немного помолчав, продолжила его расспрашивать:

— А жена?

Слава перестал улыбаться. Он не рассердился. Просто на секунду стал старше.

— Была. Но когда меня ранило, я почти полгода провалялся в госпитале. Операции, реабилитация… всё такое. — Он говорил спокойно. — Она не стала в это ввязываться. Сразу подала на развод.

Маша сжала губы.

— Вот же сука!

Слава хохотнул.

— Да и хрен с ней. Не все это вывозят. Хватит на сегодня историй.

Он начал убирать со стола. В этот раз Маша не стала его оттеснять. Понимала, что ему хочется занять руки. После ужина они перешли в комнату. Посмотрели телевизор. После по очереди сходили в душ. Столкнувшись с полуголым Славой в коридоре, Маша поняла, что ошибалась. Он казался ей полным, на деле же оказалось, что он…. просто большой. Крепкий, плотный, коренастый — только и всего. А еще очень сильный. И надежный.

Слава отступил, пропуская ее к спальне. И повернулся, чтобы уйти, когда Маша тихо его окликнула:

— Пойдем со мной.

Она вошла в комнату, вовсе не уверенная, что он реально пойдет за ней следом.

Остановилась в дверном проеме.

— Пойдем, Слав. Тебе же хочется…

— Маш…

Понимая, что такими темпами он еще долго будет ломаться. Маша одной рукой оперлась о стену, а другой потянула вверх подол ночной сорочки. Она знала, что некрасива. Потому что тот… До Славы… Делал это, исключительно отвернув ее от себя. Поэтому так ей было привычнее.

Слава чертыхнулся. Она услышала его тяжелое дыхание за спиной. Потом Слава сделал шаг. И ещё один. Подошел вплотную так, что его пах коснулся ее выпяченной задницы, а руки-лопаты легли на бедра.

Маша сразу придвинулась ближе и молча накрыла его руки своими.

— Дурочка ты! Такая дурочка…

Может быть. Но ведь он не отказывался! Он хотел. А ей хотелось сделать ему приятное. Отблагодарить за добро. Единственным доступным для нее способом. Слава уткнулся носом в воронью макушку. Его шумное дыхание шевелило ее волосы…

— Ты так пахнешь… — прохрипел он.

— Это все шампунь, который ты купил.

— Нет. Ты. Пахнешь.

Огромная ладонь Славы соскользнула с бедра и поднялась вверх. По животу. Накрыла ее острую грудь. Он что-то еще шептал. Что-то ласковое. Такое ласковое, господи. Что ей хотелось плакать. И стать для него красивей хотелось. Заиметь более плавные, женственные формы. Но что уж…

А он, кажется, и не против был, что у нее там ничего выдающегося. Ласкал, мял. И как будто никак не мог наиграться. Пришлось даже покрутить бедрами, чтобы немного поторопить.

Так, в общем, и случился их первый раз. Отвращения Слава, в отличие от того, первого, в ней совершенно не вызывал. О собственном же удовольствии Маша не помышляла вовсе, так что даже растерялась немного, когда поняла, что его толчки вызывают в ней отклик… Да и смотреть, как он балансирует на грани, раздувая ноздри, как от напряжения натягиваются жилы на его крепкой загорелой шее, было тоже довольно-таки залипательно. Если бы еще она так сильно не пугалась своих реакций! Больше всего на свете Маша боялась оказаться такой же гулящей, как её мать. Та просто жить не могла без мужика. Маша, было дело, даже обрадовалась, когда обнаружила, что не способна испытывать сексуального влечения. А теперь выяснилось, что она не испытывала его только со своим первым мужчиной. А вот со Славой все было иначе…

Она не кончила в тот раз. Но что-то Маше подсказывало, что она была очень к тому близка.

— В душ беги. Вроде не накосячил, но все равно лучше помойся, — раздался сиплый шепот в ухо.

Оу! О предохранении она не подумала! Резвой козочкой помчала к ванной. Уставилась на свое взъерошенное отражение в зеркале. Это она?! Мамочки! Все такое чувствительное… Невозможно.

В ванной Маша зависла надолго. Сначала просто стояла, опершись руками о край раковины, и смотрела на себя в зеркало. Щёки горели. Губы припухли. Волосы растрепались так, будто её только что трепал ветер. Она осторожно коснулась пальцами своей шеи, ключицы, желая убедиться, что это всё действительно произошло с ней. Тело откликалось на каждое прикосновение. Кожа будто стала тоньше, чувствительнее. Даже воздух казался другим.

Маша тихо выдохнула и, наконец, повернула кран. Вода ударила в дно ванны. Пар стал медленно заполнять комнату. Она подставила ладонь под струю и закрыла глаза. Господи… какое счастье.

В их с матерью халупе никакой ванны никогда не было. Только облезлый душ, отделённый занавеской, которая постоянно липла к спине. Вода там жила своей жизнью — то ледяная, то кипяток. И всегда приходилось торопиться. Пока мать не начала стучать в дверь, или пока очередной её ухажёр не потребовал освободить место. А здесь…

Маша наполнила ванну почти до половины, добавила ещё горячей воды и осторожно в неё опустилась. Тёплая вода мягко обняла тело, с губ сорвался тихий вздох. Девушка осторожно провела ладонью по плечу, по руке, по животу — будто заново знакомилась со своим телом.

Странно. Раньше она его почти не чувствовала. Оно просто было. Работало, двигалось, подчиняясь командам мозга. А теперь будто проснулось. Она тихо фыркнула и плеснула водой в лицо.

— Ну и дела…

Когда вышла, Слава уже спал на своем диване. Ей стало немного стыдно за то, что она выжила его из спальни. И то ли от этого стыда, то ли от того, что произошло несколькими минутами ранее, спала она кое-как. То просыпалась, то проваливалась в дрему. Но даже в полусне она прислушивалась к тишине, чтобы если Слава снова начнет кричать, разбудить его. Вытащить из кошмара. Да только в ту ночь никакие кошмары его не тревожили. Маше хотелось верить, что в этом была и ее заслуга.