Глава 7

Больше всего потом он боялся, что Маша снова уйдёт. Она очень странно отреагировала на случившееся, не сказала ничего, просто обмылась и, как ни в чем не бывало, пошла к себе. То есть спали они порознь. Точнее, не спали. Слава боялся уснуть и пропустить Машин уход. Он все ещё не мог забыть, что однажды этим все и закончилось. Но в этот раз Маша не убежала. Она даже приготовила ему завтрак. Кривобокие бутерброды и горький кофе, а потом они разошлись, каждый по своим делам.

Слава много думал в те дни. Как поступить правильнее. Он ведь прекрасно понимал, что стареющий мужик не являлся пределом мечтаний для такой молодой девушки, но в то же время его обнадеживало осознание, что прямо сейчас Маше с ним будет гораздо лучше, чем с вечно пьяной матерью.

Так началась их странная совместная жизнь. И его работа с психологом. Предполагалось, что с ним он будет прорабатывать свой ПТСР. Но, если честно, гораздо больше Славе хотелось обсудить с тем кое-что другое. Свои отношения с Вороной. Что-то в них было неправильное. Он чувствовал, что так не должно быть. Он знал. Неправильно, что она не давала себя целовать, что давала ему… регулярно и абсолютно безропотно, но только задом. Оставаясь каждый раз безучастной, в своей излюбленной коленно-локтевой, которая, без вопросов, ему тоже нравилась, но гораздо больше ему бы в этот момент зашло видеть ее глазищи.

А еще она же так ни разу с ним и не кончила. Слава каждый раз обещал себе продержаться дольше, чтобы и ей сделать хорошо. И каждый раз, начав, не мог отделаться от мысли, что хорошо ей будет лишь в одном случае — если он поскорее от нее отстанет. Эта мысль сидела где-то под рёбрами занозой. Во время сеансов с психологом он несколько раз порывался спросить... Сформулировать как-то аккуратно, без лишних деталей. Но всякий раз останавливался. Потому что стоило только представить, как он начнёт рассказывать о ней чужому человеку, как внутри поднималось глухое раздражение. Неправильно это. Нечестно. Будто он предаёт её каким-то образом, вытаскивая наружу то, что должно оставаться исключительно между ними.

Да и что он мог сказать? Что девчонка, моложе его на целую жизнь, живёт у него, готовит ему ужины, следит за домом и спокойно ложится под него, когда он просит? Это прозвучало бы мерзко. А между тем всё было совсем не так. А как? Слава не мог объяснить.

В конце концов, тянулся он к ней не только и не столько из-за секса. Сколько раз Слава ловил себя на том, что просто на неё смотрит. Как она сидит на диване, поджав одну ногу под себя. Как хмурится, когда читает конспекты. Как привычно закалывает волосы карандашом, когда начинает готовить. Как все чаще улыбается. Будто… оттаивая. И он вместе с ней. Правда, радость от того, что все у них так сменялось тяжелым чувством вины, когда дело двигалось к ночи. Нет, она никогда не отталкивала его. Наоборот. Чаще сама Маша становилась инициатором. Оставаясь все такой же безучастной, как только он к ней приближался. И именно это сводило Славу с ума. Он почти ненавидел себя за то, что не может от этого отказаться. Просто какое-то наваждение.

Впрочем, днём всё было гораздо проще. Работа вытягивала из головы лишние мысли. В торговом центре всегда что-то происходило: то сигнализация, то пьяный посетитель, то спор между арендаторами. Слава ходил по этажам, проверял посты, разговаривал с ребятами из смены. И это давало ощущение привычного порядка — того самого, к которому он привык за годы службы.

В тот день он как раз спускался с третьего этажа, когда вдруг заметил знакомую фигуру у витрины с обувью.

Сначала он даже глазам своим не поверил.

Его Маша стояла посреди огромного светлого холла, немного потерянная, со своим потасканным рюкзаком в руках и каким-то детским удивлением в глазах, будто до этого она ничего подобного и не видела.

Слава остановился.

— Маш?

Она вздрогнула и резко обернулась. На её лице проступило неприкрытое удивление.

— Слава?! А ты чего тут?

— Я тут работаю, — хмыкнул, и сам удивляясь, что они до сих пор не прояснили этот момент. — А ты? Зашла что-то купить?

Отчего-то Маша смутилась так, что даже ее нежные ушки покраснели.

— Да. Кое-что. Разбазариваю стипендию.

Слава медленно выдохнул. Что там на эту стипендию можно было купить? Она так и не призналась, сколько ей положено в месяц. Но он погуглил. Это не деньги — это слезы какие-то. Слава молча окинул её взглядом. Все тот же видавший виды рюкзак, да, потертые кроссовки, джинсы, которые она уже месяц носит почти не снимая. Стирает только, а утром надевает опять.

— Ты скажи, что тебе нужно, а я подскажу, где это лучше глянуть.

— Да ничего такого. Пару вещей.

Слава хмыкнул. Да ей и на одну ее стипендии не хватит.

— Пойдем! — скомандовал.

— Слав, мне ничего такого не надо. Правда. Я…

— Угу. Ну, ты хоть присмотрись. Вдруг что понравится.

Пока Ворона приходил в себя, Слава затолкал её в один из магазинов одежды. Стоило ему появиться, как одна из продавщиц сразу оживилась.

— О, Славик! Привет.

— Привет.

— К нам за покупками?

Её оценивающий взгляд тут же скользнул по Маше. Она явно прикидывала, кем ему та приходится. Маша это, конечно же, поняла. И вмиг напряглась.

— Поможешь девушке подобрать все, что нужно? — коротко велел Слава.

— Конечно. Отчего не помочь?

Продавщица улыбнулась.

— Пойдемте, вы как раз вовремя. Мы получили новую коллекцию. Что бы вы хотели примерить? Юбку? Брюки? Тут замечательные костюмы…

Маша ушла с ней в примерочную, а Слава остался у стойки. Он привычно облокотился на витрину с бижутерией и стал ждать. Вскоре рядом появилась ещё одна консультантка.

— Давненько ты к нам не заглядывал.

— Работа.

— А мы уж думали, ты о нас забыл. То хоть на чай забегал…

Она наклонилась чуть ближе, улыбаясь. Слава хмыкнул, но ничего не успел ответить, потому что в этот момент шторка примерочной резко отдёрнулась. Маша стояла в новом платье. И тяжело смотрела прямо на них. Слава сходу и не понял, что такого стряслось. Маша медленно подошла ближе, окинула взглядом стоящую рядом с ним девицу, потом и самого Славу. Потом резко развернулась. Ткнула пальцем в манекен, облаченный в чёрный, кружевной, откровенно провокационный комплект белья.

— Это тоже положите.

Слава сглотнул. А консультантка растерянно моргнула.

— Это же продается? — сощурилась Ворона.

— Э-эм… Да! Отличный выбор. Новая коллекция… — повторила как попугай.

— Вот и славно, — нараспев протянула Маша. Повернулась к Славе и, мимолетно коснувшись его груди, спросила:

— Заплатишь?

Тон у неё был спокойный. Но в глазах полыхало что-то такое, что конкретно сбивало с толку. Ну не ревновала же она его! Да нет. Глупость. Но как похоже!

Слава хмыкнул:

— Конечно.

Консультантка заметно смутилась. Пошла безобразно красными пятнами.

— Может, девушке ещё что-нибудь подобрать?..

Маша приподняла бровь.

— Нет, Слав… Этого достаточно. А впрочем, вон тот белый корсетик тоже давайте.

Чувствуя, что еще немного, и он привлечет к ним больше внимания, чем следует, Слава сунул руку в карман, чтобы достать карту и незаметно поправил взбухшую плоть.

Все его мысли крутились вокруг этих невесомых тряпочек. Он представлял их на ней. И тут же ругал себя, отгоняя эти фантазии. Интересно, она не забыла купить и то, за чем шла? Маша до того выбила его из равновесия своим поведением, что он упустил этот момент.

Спросить бы, так Маша припустила вперед, будто за ней черти гнались. Пакеты с покупками болтались у неё в руках и бились о тощую ногу.

— Маш!

Она не ответила.

— Маша! Постой…

— Что?! — сказала так резко, практически рявкнула. Слава пригляделся к ней повнимательнее. Заглянул в темные, злющие глаза. Так ничего толком и не поняв, поймал её за локоть.

— Пойдем.

— Куда ещё?

— На фудкорт. Перекусим.

— Разве ты не на работе? — Она попыталась выдернуть руку, но он только крепче сжал ее тонкие музыкальные пальцы.

— Даже мне положен обед.

Через пару минут они уже сидели за столиком. Перед Машей стоял пластиковый стакан с кофе, к которому она так и не притронулась, и синнабон. Она задумчиво пощипывала и смотрела куда-то в сторону. Слава некоторое время молчал, наблюдая за ней. Был бы он помоложе, подумал бы, что Машка его приревновала. А так… Он реально не знал, что думать.

— Ну и чего ты взъелась?

— Догадайся! — буркнула она.

— Да я, Маш, не очень силен в догадках. Лучше прямо скажи. Тебе Инка с тряпьем не угодила?

— Ах Инка… И много тут таких?

— Каких?

— Баб, которые тебе строят глазки?

Слава моргнул. Он, походу, все-таки не догонял.

— Обед он, значит, брать не хочет… А как с какими-то тетками чаи гонять…

Замолчала и запыхтела обиженно.

Слава недоверчиво тряхнул головой.

— Ты чего… Ты меня ревнуешь, что ли?

Он бы, наверное, даже порадовался, если бы эта невероятная догадка не выбила из него дух…

Ворона хмыкнула. Болезненно скривила рот. Опустила взгляд к злосчастному синнабону и просипела:

— Как будто я могу себе это позволить.

Маша чувствовала, что ее куда-то несет. И никак не могла остановиться. Ее действительно захлестывала ревность. Слава был ее! Ее, и все тут! Она даже успела привыкнуть к этой мысли. Позволила себе поверить, что это… навсегда. А тут… Эти женщины. Холеные. Уверенные. С идеальными маникюром и укладками. В красивой одежде. Они смотрели на Славу легко и игриво. Так, как она с ее опытом при всем желании не смогла бы. Вот зачем она ему, а? Ведь с той же Инной ему бы было гораздо проще. У Инны в голове не водилось тараканов размером с приличную кошку. У них, наверное, были родители, которые не орали друг на друга ночами через тонкую стенку. Были дни рождения, подарки... И им уж точно не приходилось, сцепив зубы, подставляться под какого-то мужика, чтобы просто купить тетрадок к учебному году.

И если бы это дало ей хоть какой-то сексуальный опыт, который сейчас бы помог! Так нет! Все, что она могла, — просто выпятить задницу.

Маша резко вдохнула. Перед глазами на секунду всплыла та старая кухня. Липкий стол. Пьяный смех. И мать, которая шипела ей на ухо:

— Ты его приголубь. А он уж денюжкой не обидит.

Она тогда ещё не до конца понимала, что происходит. Но уже чувствовала, будто её продают как товар. И самое страшное было даже не это. А то, что со временем она привыкла. Научилась терпеть. Научилась не чувствовать. Научилась делать вид, что всё нормально. Вот только любить её никто так и не научил.

Она даже поцеловать его не могла. Потому что не умела целоваться! Каждый раз, когда Слава наклонялся ближе, она в панике отводила лицо. А потом, ночью, сама приходила к нему. Чтобы он не обижался. Чтобы не ушел! Это был единственный верный способ его удержать. Но тут он вдруг произнес:

— Ты можешь!

— Что… могу? — Маша действительно забыла, о чем ему говорила.

— Можешь позволить ревновать… Вообще что угодно позволить. Только глупо это. Я никого, кроме тебя, не вижу.