Глава 47

Ох, зря я за Альви в вокальный зал потащилась! Знала бы, что нас ждёт — отказалась бы от испытания сразу. Потому что два часа напролёт Агата нудным и смешным голосом втирала нам базовую теорию вокала. Альви, в отличие от меня, что-то понимала, и даже называла свой голос красивым словом «сопрано». Но это, впрочем, оказалось не самым страшным.

К середине занятия в зал припёрлись Ровена, Генриэтта и Лусьена. Их перехватили другие концертмейстеры. Впрочем, Лусьена сразу заявила, что слушать всякую ерунду она не собирается: и без того всё знает. Уединившись с пианисткой в дальнем углу зала, она, зычно пританцовывая, принялась распевать песню Хельги Кузов «Много четвертин».

— Итак, ибресы, — Агата, наконец, прервала нудную речь и сложила руки перед собой. — Давайте определяться, что мы будем исполнять.

— Я уже, — пропищала Альви и, подобравшись к Агате, что-то прошептала ей на ухо. Меня передёрнуло то ли от столь интимного жеста, то ли от недоверия. Хотя, возражать я не стала: право Альви — не доверять мне. Мы все здесь соперницы.

— Отличный выбор! — Агата поправила тюрбан, и её рыжие локоны зазолотились в солнечном свете. И тут же перевела взгляд на меня: — А вы?

— Не знаю, — призналась я честно.

— Это как не знаете? — изумилась Агата. — А сюда тогда зачем пришли?

— Именно из-за того, что не знаю, как себя проявить.

Я старалась говорить тихо, но заметила, что Лусьена едко вытаращилась на меня из своего дальнего угла, ловя каждое моё слово. Небось, именитым отцом научена каждую нелепую оговорку против оппонента использовать!

— Ну, — Агата растерянно выдохнула, — не печальтесь! Давайте попробуем! Какая музыка вам нравится?

— Ансамбли «Синий лишайник», — начала я перечислять. Челюсть Агаты верным курсом падала всё ниже с каждым моим словом. — «Квадрант жидкости», «Правитель и Лицедей», «Тан-Комино»…

— Богиня Филлагория, не продолжайте! — Агата закатила глаза и подобрала челюсть. — Вы же девушка, прекрасная и нежная девушка! Негоже вам такие грязные кабацкие песни слушать! А на королевском приёме распевать их — и подавно дело негожее!

— Да почему негожее-то, если эти песни нравятся мне? Они — отражение моего внутреннего мира, а не у всех он соткан из розовой паутинки.

— Есть вещи, которые порицаются высшим обществом, и мы должны это учитывать, — проговорила Агата, откидывая крышку рояля. — Чем не по душе тебе Лабуда, например?

— Кожаными трусами и бронелифчиком, — буркнула я.

— Есть же множество достойных современных певиц! Гранна Гугу, ИгNat… ну или Зефирочка, в конце концов, если вы любите контркультуру.

«Посвяти мне песню, Лира, — зазвенел в голове сладкий, как гитарное соло, голос Рэнимора. Теплота заструилась по телу, поднимая мурашки. И даже почудилось, что во тьме блеснули его голубые глаза. — Не забудь»

— Зефи-ирочка? — протянула я. — А это интересное предложение. «Кабы золотник давали мне каждый раз, когда приходишь ты мне на ум, я бы побиралась у карет, я бы стала самой стройной с голоду».

— Нет! — Агата тут же замахала руками. — Зефирочку не надо!

— Почему не надо? Вы сами только что предложили!

— Тембр не тот, — отрезала Агата бескомпромиссно.

«Посвяти мне песню», — повторил голос Рэнимора уже насмешливо. И затих, как весенний порыв ветра, спрятавшийся в кронах.

— Хорошо, — я напрягла память, отвечая то ли Рэму, то ли Агате. Ничего хорошего в голову не лезло. — Вы знаете репертуар ансамбля «Убить моего благоверного»?

Альви захихикала в ладонь. Не знает — сразу видно. По округлившимся глазам Агаты я поняла, что для неё это также нечто из области неизведанного.

— Выберите что-то более популярное, — отрезала Агата.

— Я настаиваю, — возмутилась я. — Мы уже много раз не смогли прийти к компромиссу.

Лицо Агаты медленно налилось багрянцем. На лбу проступили блестящие капли пота. Не нужно было обладать семью пядями во лбу, чтобы понять: я не нравлюсь ей. И хорошо, если только по причине того, что наши музыкальные вкусы разошлись.

— «Убить моего благоверного»! — прокудахтала она на весь зал. — Ишь, ты! Как только не назовутся!

— Я знаю этот ансамбль, — отозвалась концертмейстер, что занималась с Ровеной и Генриэттой.

— И «Покорного слугу» знаете? — я тут же воспряла духом.

— Подберём, — заверила меня женщина и широко улыбнулась.