Глава 28.

Со скоростью компьютера пытаюсь проанализировать информацию и ответить на вопрос Багрянцева, который помогает мне привести в порядок вещдоки, добытые с Викой, в том числе обрезки бумаг и документов из шрейдера. Нет, имя Краснова Маргарита Юрьевна мне ни о чем не говорит, но с Сергеем мы пока работаем только над “Воронкой”, поэтому диапазон поиска достаточно узок. В деле о “Воронке” фигурирует мало имен, даже при достаточо длительном общении Вика смогла назвать всего несколько: ее одноклассник Степан, один из охранников Иван, новенькая девушка, сама представившаяся как Мария, и сестра Рита, с которой у Вики завязались не то, чтобы дружеские, но какие-никакие отношения. Остальные обращения – все из серии каких-то погонял: Учитель, Модератор, вереница сестер и братьев... Из всех вышеназванных на Краснову Маргариту Юрьевну тянула только последняя – сестра Рита.

– Сережа, ты в отделении или дома? – спрашиваю Багрянцева.

Получив ответ, что дома, обещаю подъехать через час.

– Смотрите, Илья Марсельевич, – показывает он документ, очень похожий на оригинальный. Читаю данные “Свидетельство о смерти. Краснова Маргарита Юрьевна. Гражданство Российская Федерация”. Все как обычно. ичего подозрительного. Читаю дальше. Место рождения – и здесь всё в порядке. Наш же город, землячка. И место смерти значится.Тоже наши места. А вот далее уже не так скучно.

– Дошли до самого интересного? – спрашивает Багрянцев.

– Да-а-а, – удивленно тяну я. Дата смерти. Охренеть. Судя по документам, дата смерти наступит только через недели две. А исчезла из “Воронки” она до того, как началась заваруха с Викой.

– А давай-ка, Багрянцев, мы с тобой повнимательнее рассмотрим информацию об этой Красновой, – предлагаю я. Внутри рождается азарт, предвкушение, словно нашел нить Ариадны и есть шанс выбраться из лабиринта Минотавра.

.....

Освобождаю себе всю вторую половину четверга на общение с дочерью Маргариты Юрьевны. Завожу свою старую, видавшую виды ласточку – Хёндай, еду на другой конец города – там, где исторический центр. Не ставлю музыку, зато внимательно слежу за дорогой, улицами, всем, что встречается на пути, подмечая вроде бы ненужные, лишние детали вокруг. Для меня это сродни медитации: с одной стороны, расслабляет, позволяет мыслям бежать по своим каналам, с другой – потом легче сосредоточиться на главном. Ладони мягко ложатся на руль, автомобиль плавно пробирается к цели-маршруту, вбитому в навигатор, неторопливое движение в потоке транспорта успокаивает.

Как-то незаметно подкрался апрель и обнажил все самое тайное, постыдное. Если б месяцы года можно было ассоциировать с профессиями, я б назвал апрель следователем. Наших кровей он. Выполняет самую грязную работу, сам может быть по локоть в дерьме, но мир старается очистить.

Как известно, первая ступень очищения – обнаружение этой самой грязи. Она растекается грязной жижей на обочине, лежит собачьим дерьмом на детских площадках и газонах; ну и естественно, тревожит мир психами всех мастей, тонкая или наобоот, извращенная натура которых требует или выхода кипучей ненормальной энергии, или компенсирует отсутствие таковой самыми мерзкими выходками. Знаем, плавали, апрель – после октября один из самых жутких месяцев в нашей работе.

Да, знаю, это временно, мир не может развиваться в жутком кошмаре, потом всё как-то утрясется, во что-нибудь да сложится. Проклюнутся зеленые листья, газоны покроются светло-зелеой травой, клумбы запестрят нежными и одновременно яркими тюльпанами, весенние дожди окончательно смоют всю грязь. Апрель еще полюбуется на красоту вокруг и скромно уступит место маю. А тот уж постарается...

Пока же в старом дворике, куда мне указал навигатор и где я припарковался, снег еще сошёл не полностью, да и ветер бил в лицо не по-весеннему сурово. Все можно выдержать. Хлесткие удары ветра по лицу, даже с той стороны, где меня украшает памятный шрам – на самом деле пустяк, если всё внутри горит жаждой выяснить правду, добыть информацию, обдумать ее, найти зацепки, добраться до нелюдей, что омрачают жизнь, словно собачье дерьмо на детских площадках.

– Добрый день, капитан Гордеев. Проходите, куртку можно повесить в прихожей, – встречает меня женщина лет тридцати. Думаю, это добрый знак. По крайней мере диалог состоится, Краснова Марина к нему готова, и мне не придется выуживать каждое слово.