Глава 30.

Разговор с новым владельцем квартиры Маргариты протекал нелегко. Несмотря на мое мягкое, предельно вежливое общение, он – некто Игнат Воронов – наотрез отказался встречаться и общаться, аппелируя к тому, что с его стороны никаких нарушений нет, сделка зарегистрирована не вчера-сегодня и никто на квартиру претендовать не имеет право.

– Имейте ввиду, на данный момент за мошенников я принимаю именно вас. Но даже если не так, если вы начнете что-либо предпринимать пусть и с благими целями, я сразу подам встречный иск о том, что мы с супругой – добросовестные покупатели, нас проблемы квартиры касаться не должны, – с ходу заявил он.

Понимаю его недовольство, и защитные агрессивные ноты в речи тоже понимаю. Но пока мы будем относиться к чужой проблеме вот так, отмахиваясь всеми силами, о справедливости не стоит и мечтать. Поэтому далее пришлось общаться чуть жестче, ссылаясь на законы и называя его действия отказом сотрудничать с правоохранительными органами. На этот раз Игнат оказался сговорчивее. Конечно, я уверял, что будут предприниматься все меры, чтобы с материальной стороны он не претерпел убытки. Но пожертвовать временем – да, придется.

– Игнат Дмитриевич, я понимаю ваше беспокойство о квартире, но, к сожалению, речь идет не только о ней, но и жизни людей. Это заставляет меня быть с вами немного настойчивей и возможно, жестче, чем хотелось бы, – пытаюсь я ему объяснить.

После минуту раздумий Воронов приглашает к себе. Спустя час меня громким лаем встречает бультерьер, но по приказу хозяина замолкает и уходит в сторону своей лежанки.

Осматриваюсь. Квартира, действительно, большая, в центре города, с большим балконом, просторной кухней, зал, две спальные комнаты тоже имеют внушительные размеры. Игнат Дмитриевич не производит впечатление олигарха, для которого купить такое жилье – раз плюнуть, скорее, как выясняется, средней руки бизнесмен.

– Неужели вы не почувствовали неладное? Нет хозяйки квартиры, принятие оплаты наличными... Всё же вы тоже деловой человек...

– Сказали, что она купила недвижимость в Италии, приехать не может, доверенность показали. А что только наличка, кто ж мог подумать, что они опасаются оставлять цифровой след...

– Тем более, когда предлагают квартиру по цене процентов на 20 ниже рыночной стоимости, так ведь? – не могу удержаться от колючей реплики.

– Ну и это может быть тоже, – немного агрессивно отвечает Воронов, – особенно, если учитывать, сколько я пашу, чтобы заработать на нормальное жилье, и сколько страдаю от инфляции, сколько съедают налоги.

Не вступаю в дискуссию – бессмысленно, сам прекрасно осведомлен насчет цен на недвижимость. Да и по работе не раз сталкивался, когда лучшие друзья глотки грызли друг другу ради не таких уж и больших сумм. Так что да, закрывать на некоторые вещи глаза, не задавать неудобные вопросы порой бывает выгодно.

– Давайте не будем давить на жалость, Игнат Дмитриевич, думаю, на эти разговоры нет времени ни у вас, ни у меня. Вспомните, пожалуйста, детали сделки. Кто был брокер, нотариус, насторожило ли в них что-нибудь? Возможно, у вас есть их координаты?

– Сделки совершилась через Петра, мы с ним познакомились примерно за полгода до покупки квартиры. Так получилось, что мы примерно в одно время выводили гулять собак. Правда, у него была обычная дворняга. Благодаря собакам мы, наверное, и подружились. Петр покорил своей добротой, отзывчивостью. Рассказал, как спас своего дворнягу – приютил несчастного брошенного пса с поломанной лапой, выходил, вылечил и не смог расстаться. Моя Альма так и не смогла его принять. Невзлюбила Петра, лаяла на него и скоре после оформления сделки наши совместные прогулки сошли на нет. Петр сказал что-то типа:

– Я очень дорожу здоровьем своего Джека, ты, наверное, тоже. Твоя Альма так и не привыкла к нам. Наверное, нам не стоит заставлять животное нервничать.

– Возможно ли быть такое, что общение с вами после оформления сделки попросту перестало представлять для него интерес? – спрашиваю Игната Дмитриевича.

– Ну не-ет. Или я так плохо разбираюсь в людях. Петр просто поразил своей человечностью, я же уже рассказал, что спас пса, забрал его к себе, А когда узнал, что у моей мамы проблемы с седалищным нервом, а я был в отъезде, вместе с ней съездил в клинику, чем окончательно покорил и ее сердце.

– Но это тоже было до сделки, так?

–Ну д-а, всё было до сделки...

Через пару дней по описанию Воронова был составлен фоторобот Петра, который, конечно же, оказался не тем, за кого себя выдавал и даже привлекался по делу о мошенничестве. Хороший адвокат на совесть выполнил свою работу и дело очень быстро было закрыто. В любом случае, Петр в цепочке преступлений, совершенных “Воронкой” был только пешкой. Выйти на него оказалось немного сложнее, чем связаться с Вороновым, но опыт работы оказал положительное влияние.

На кого он работал, кто ему платил хорошие проценты от сделки – вот что предстояло узнать. Притом внутреннее чутье говорило, нет, просто кричало о том, что времени мало.

Я стабильно раз в несколько дней созванивался с Левушкой. Старался быть терпеливым, но не мог удержаться и надоедал ему чуть ли не допросами с пристрастием. Судя по словам Льва, Вике ничто не могло угрожать. Возможно, ей было скучно, но точно было безопасно. В сам город, центр она выезжала либо со Львом, либо с его родителями. Соседи были надежными людьми, к тому же по-сельски любопытными, что тоже на руку “Илья Марсельевич, да ваша Вика само благоразумие. Мама счастлива видеть такую невестку и любит ее, кажется, больше чем родного сына. Да и Вика с ней с удовольствием проводит время. Кстати, вот этим фактом мама как раз и недовольна и всю плешь мне проела, что я своей невесте уделяю очень мало времени и внимания, – отчитывался лейтенант Крюков.

Сама Вика тоже была немногословна. Больше писала сообщения, чем звонила – очевидно, боялась, что мама Льва что-то заподозрит.

– У меня все хорошо. Я очень благодарна тебе, Елене Анатольевне и Льву. Желаю тебе удачи на работе, Илья.

– Сегодня Елена Анатольевна просто заставила Льва провести со мой целый выходной. Мы сходили в кафе (здесь Вика поставила смеющиеся и хватающиеся за голову смайлики). С тобой и с Муратом было интереснее. Думаю, Лев тоже больше скучал, чем веселился. А как твои дела?

– Есть ли какие-либо новости о “Воронке”? Я здесь уже почти забываю о них. Но очень хочется, чтобы они были наказаны...

Примерно такие сообщения я иногда получал от Вики. Перечитывал их до того, что мог пересказать почти дословно.

Скучаю. Пора признаться: я очень скучаю по Вике. Несмотря на ее заверения, тревога за нее никак не покидает или это признак того, что человек стал для тебя особенно близким?

Тревого стимулировала работать много и напряженно. Дата смерти Маргариты, заявленная в востановленном документе, приближается, и я был готов поспорить, что в этот день “Воронка” вновь проявит себя. Правда, пока еще масштабы этой проявленности я даже представить не мог. К сожалению, иногда аферисты имеют огромные ресурсы и потрясающие возможности и действуют жестко, резко, с размахом.