Глава 32.

Капитан Гордеев

Иногда мне кажется, что мы игнорируем некоторые сильные стороны преступных группировок. Как минимум – недооцениваем. Да, грязные дела там вершатся ручками шестерок, которые либо глупы и трусливы, либо умны и трусливы, либо с хорошо обработанными мозгами.

Главарь, организатор такой банды никогда не может быть глупым. Но почти всегда он – храбрый гений и умелый манипулятор. Противостоять такому практически в одиночку – дело неблагодарное.

Тем не менее я за него взялся. Поверил, что смогу.

Ни фига.

Полковник Ветров брызгал слюнями, говоря, что дело о “Воронке” на особом контроле. Особом – но не срочном, как я очень четко понял.

Слова об особом контроле запросто могут быть ширмой, а дальше все пойдет по самому неприятному сценарию – дело закроется тихо-мирно за недостаточностью улик. Даже если не закроют, пока полковник что-то выжидает, Вика, быть может, еле выживает.

Каково знать, что твои насильники, твои тихие убийцы на воле и, самое страшное, у них веская причина убрать тебя, отомстить?

Поэтому весьма неохотно взялся оформлять и вести дело, подсунутое весьма некстати – об избитой женщине за пятьдесят. Да, жалко. Да, сочувствую, но кроме пустой траты времени это дело, я был уверен, ничего не принесет. Кроме того, нашли через кого передавать – через Сайгакова. Не понимаю, какого хрена он вообще работает с нами.

– Полковник велел передать дело именно вам, капитан Гордеев, – ухмыляется зараза в лицо. – Ветров сказал, срок – трое суток, отчет по делу по телефону лично ему в восемнадцать ноль-ноль каждый вечер.

– Слушай, Сайгаков, – пытаюсь договориться по-человечески, – ну очевидно ж, это простое бытовое. Можно дежурному передать.

– К сожалению, эти разговоры не ко мне, а к полковнику, Илья Марсельевич, – слегка ухмыляется Сайгаков. Кажется, ему нравится происходящее. Ясно, что наслаждается, не друзья же мы все-таки, далеко не друзья.

При нем же звоню полковнику:

– Полковник Ветров, разрешите передать дело дежурному. Вы же знаете, у меня...

Не успеваю сказать про Воронку, слышу глухое раздражение полковника:

– Что там у вас вне приказа начальства – только ваше дело. А это – приказ. У других тоже дел по горло. Или вы думаете, что только вы такой особенный и занятой? Забудьте уже “Воронку”. Без вас его будут изучать, когда время настанет. Займитесь текущими делами, что, простые смертные недостойны вашего внимания? От ваших коллег уже поступают жалобы на халатность.

Поднимаю глаза на Сайгакова. Тот взгляд убирает, но через мгновение смотрит почти с вызовом. Понятно, кто жаловался на мою халатность – тот, из-за которого Анна / Вика чуть с жизнью не рассталась.

Сжимаю карандаш так, что тот ломается. Хотел вечер посвятить встрече с Сережей Багрянцевым – не только измельченными документами из шредера же он у нас умеет мастерски пользоваться, у него куча талантов, благодаря которым я надеялся поименно составить организационную структуру “Воронки”, и если там встретятся знакомые личности, что вполне возможно, дело могло выйти на новый уровень, который Ветров уже не посмеет проигнорировать и тянуть.

Хочу позвонить Левушке. Очень хочется туда, в город С., пока настойчивая Елена Анатольевна на самом деле не поженила их с Викой. Сделаю это позднее. А пока на служебной машине смотаюсь в больницу к потерпевшей и опрошу ее. Сомнительно, конечно, но надеюсь успеть ещё встретиться с Багрянцевым. Так, поэтому эмоции и лирику оставляю на потом, а сейчас временим нет. Бегом к старенькой, но безотказной служебной машине. Вот только слух режут слова:

– Да, он взял дело. Работайте с потерпевшей. Все должно быть чисто, без сучка, без задоринки.

Ничего необычного. Нормальные слова для уютных полицейских реалий. Только то, что их говорит Сайгаков, курящий под козырьком и стоящий спиной ко мне не по-доброму настораживает.