Глава 48.

– Капитан Гордеев, поедете на осмотр места преступления. Поступила заявка о хищении ювелирных изделий на сумму более чем полмиллиона. Там же опросите продавцов и охранников, – приказ полковника за два часа до конца рабочего дня.

Голова занята другим. С Багрянцевым пробиваем все лаборатории в нашем городе, с которыми возможно заключить сделки для создания кустарных коктейлей для психического воздействия на людей. Еще хотел на Степана и водителя выйти, поговорить вне допроса, приватно, без протокола. Думал, есть небольшой шанс размотать клубок. Драгметаллы и хищение сейчас меня интересуют менее всего, однако приказы полковника обсуждать не принято.

Звоню Багрянцеву, что сегодня заскочить не получится и дую во «Флорентийское золото». Хищение почти посреди дня – отчаянно, геройско и бездумно, конечно. Что ж, тем быстрее раскроется дело и на одну головную боль будет меньше.

Сворачиваю на Пушкинскую. Еще чуть-чуть, и виднеется вывеска ювелирки – золотистые буквы на насыщенно синем фоне, подсвеченные неоном. Приглушенный свет, блеск витрин, запах полироли для металла… Так, быстрее начну – быстрее закончу. Направляюсь к милой девушке – продавцу-консультанту.

– Где именно произошло хищение? – спрашиваю, представившись.

– В задней комнате, – отвечает, судя по бейджику, Ангелина. – Там хранится запас изделий для частных клиентов. Мы открываем ее только по предварительной записи.

– Кто имел доступ?

– Я, директор и еще одна девушка-консультант, Марина. Но у нее дочка заболела, они выписываются из больницы не раньше чем через неделю.

– Охранники?

– У них нет ключей. Они следят за общим залом и камерами.

Направляюсь к задней комнате. Начинается стандартная процедура. Все достаточно ожидаемо: замок не взломан, кодовая панель в порядке. Значит, преступники знали кодовое слово. Проверяю журнал посещаемости, делаю необходимые снимки и направляюсь в комнату охранника.

То ли ошибка директора, то ли его жадность – но вместо здорового бугая вижу старичка предпенсионного возраста. Он и сейчас не камеры просматривает, а новости по телевизору смотрит.

Правда, увидев меня, подпрыгивает и тут же тычет кнопку «выкл» на маленьком телевизоре.

– Ну-ка, ну-ка, включи обратно, – прошу его. Уж очень знакомое имя послышалось из уст ведущей.

Экран мерцает. Вновь появляется ведущая с бодрой интонацией и маской искусственной скорби на лице:

– Герман Демьянович Кантинин внес весомый вклад в развитие нашего города и региона. Мы связались с его лечащим врачом, но авторитетный доктор опроверг информацию о том, что Герман Демьянович страдал аллергией на какие-либо пищевые продукты. Полиция, которая прибыла пятнадцать минут назад, не отрицает возможности рассмотреть версию покушения на убийство. Некоторые источники говорят, что в последние недели Кантинин активно сотрудничал с правоохранительными органами, однако подробности не раскрываются. Также вызывает подозрение, что жена и дети Германа Демьяновича срочно улетели в Майорку всего четыре дня назад. Версия обычного отпуска и каникул, когда до конца учебного года остается чуть больше месяца, представляется неубедительной. Напоминаю, что сейчас чиновник находится в клинике под наблюдением врачей и круглосуточной охраны. Наша съемочная группа желает Герману Демьяновичу скорейшего выздоровления. Это были все новости на сегодня, двадцатое апреля. Встретимся с вами завтра в это же время.

Немедленно уезжаю, заверив охранника, что направлю кого-то для просмотра записей с камер. Там и стажер, скорее всего, справится. Выезжаю к оперативной группе, надеясь, что успею кого-то застать в квартире Кантинина. Досмотр. Тщательный. Очень тщательный. А с утра – в больницу. Хотя лучше бы наоборот. А еще лучше – разорваться на два, и быть и тут, и там. Быстрым движением достаю телефон, звоню Димону: «Тебе – во «Флорентийское золото», немедленно». Пока он уточняет детали, успеваю расспросить про Кантинина: «состояние – стабильно тяжелое. Врачи не берутся делать прогнозы. Никого к нему не пускают».