Глава 22

В замке на скале на большой кровати под балдахином метался в лихорадке ворон. Дарр Кьерр был тяжело ранен, огромные медвежьи когти вспороли его плоть. И, вероятно, Виго был бы обречён на смерть, но волею Безликого остался жить. Медведь услышал вскрик вороны и увидел, как она улетала из замка. Пришлый оборотень сам убежал, бросив всех и всё. Это означало одно — его целью была ворона.

— Подойди… — просипел дарр Кьер дежурившему в его покоях стражнику.

Тот приблизился и склонился ближе, чтоб хозяину не пришлось громко говорить и напрягаться.

— Погоню послали? — ворон говорил, плотно сжимая челюсти, его трясло.

— Нет, дарр.

— Олухи!!! Немедленно отправьте отряд! Привести живыми.

— Как скажете, дарр.

Стражник поклонился и вышел из комнаты. А Виго остался один. Он думал о том, что могло связывать ворону и медведя. Откуда в Дун Круахане вообще взялся медведь? И, если выводы дарра были верны, то обоих следовало казнить… Но ворону-апэкса пускать в расход сразу было верхом глупости. Но и заставить её исполнять его — Виго — волю оказалось невыполнимой задачей.

— Ты поплатишься за всё, Руни Дьёрэ.

В Вепревом лесу росли деревья изумительно подходящие для отдыха на них. Широкие раскидистые сучья удерживали вес двоих — Мада и Руни. Ворона прильнула к медведю и грелась от тепла его большого и сильного тела, а он перебирал её волосы и задумчиво смотрел на сияющие на тёмном небосклоне звёзды, видневшиеся в просвете между листьями.

— Куда мы теперь, Мад?

— Вот, думаю… К Лансу нельзя, мы можем привести беду к его племени.

— Нельзя, — согласилась Руни.

— Но всё-таки ему нужно дать знать, что мы в порядке. И заодно узнать, где могут удерживать твоих родных.

Ворона немного повернулась и зашипела от боли. Рука была повреждена достаточно сильно. Мад бережно обнял её, поправив плащ. Ночь была прохладной, а потерявшая много крови принцесса мёрзла особенно сильно. Тем не менее и медведь, и ворона чувствовали себя как никогда счастливыми.

— Мад…

— Что?

— Почему ты мне раньше не признался? А только там, в пещере…

— Я боялся потерять то, что между нами было. Да и после помолвки ты выглядела вполне счастливой.

Ворона вздохнула и переплела свои пальцы с пальцами Мада.

— А я всё поняла только после этого. И счастливой я была всю жизнь только потому, что ты всегда рядом был. А потом… клянусь, думала с ума сойду.

Одинокая непрошеная слеза скатилась по щеке, и Руни её быстро вытерла. Воспоминания о тех днях, когда она оплакивала Мада были слишком свежи. А теперь он живой — из плоти и крови — прижимал её к сердцу и укрывал от холода.

Мад прижался носом к её виску, втягивая родной и манящий аромат. Губы коснулись маленького уха, а рука крепче сжала талию.

— Не плачь, милая. Обещаю, я сделаю всё, чтоб ты больше никогда не плакала…

— Я знаю, — Руни повернула лицо к оборотню, и их губы вновь встретились.

Ласковое тепло разливалось от груди по всему телу от одного понимания, что теперь они вместе. В тот момент было настолько плевать на угрозы, что даже резкий крик воронов не сразу привлёк внимание влюблённых. Только, когда карканье приблизилось совсем, Мад замер, прислушиваясь.

— Это наверняка за нами, — прошептала Руни.

— Тсс…

Когда птицы пролетели, медведь сказал:

— Нас не видно было сквозь листву. Да и вряд ли они могли подумать, что мы останемся ночевать в этом лесу. В здравом уме никто бы не рискнул.

— Здравый ум — это не про нас, — усмехнулась ворона и спряталась на груди Мада.

Утро встретило их туманом, что было на руку. Влюблённые дошли до окраины леса, избегая встречи с вепребыками. Их мычание слышалось где-то вдалеке.

— Погоди… — Мад остановился у бурелома и достал из поваленного дерева мешок с монетами, часть из них переложил в сумку.

— Ого! Это когда ты успел так разбогатеть? А это что? — Руни указала здоровой рукой на сундук.

— А это я хочу отдать лисам. Они распорядятся как следует. Ты как?

— Кажется лучше. Рука болит, но уже не так, как вчера. Лисий порошок работает.

Мад удовлетворённо кивнул. Им нужно было поскорее убраться из этих мест и найти себе укромное убежище.

— Давай я обернусь медведем, а ты поедешь на мне. Так будет намного быстрее, — предложил он своей принцессе.

Руни пожала плечами и кивнула.

— Конечно, как скажешь.

Непокорная и дерзкая ворона рядом с Мадом была кроткой и ласковой. Он не удержался и снова поцеловал её. Никак не мог перестать это делать. Руни улыбнулась, немного смутившись. Вечером она плохо помнила себя из-за ранения и встряски, ночью их скрывала тьма, размывая грани допустимого. А теперь ворона не могла скрыться от горящего взгляда медведя.

— Ты точно решила, что будешь со мной? — Мад не выпускал её из кольца рук, тяжело дыша.

— Конечно. Либо с тобой буду, либо… — и оба знали, каким был второй вариант — смерть.

— Как только доберёмся до места, станешь моей… — будто не спросил, а поставил перед фактом медведь.

У Руни от его рычащего низкого голоса по коже побежали мурашки. Или же от того, что он обещал этим самым голосом. Она судорожно сделала вдох, и тихо выдохнула:

— Стану…

Женить их никто не согласился бы, раз это было запрещено во всём Рахшоне. Но двум влюблённым было теперь всё равно, ведь они пошли против целого мира, чтоб быть вместе.