Глава 16

'Mauser 98k (Маузер 98k) — немецкая магазинная винтовка, официально принятая на вооружение в 1935 году. Основное и наиболее массовое стрелковое оружие вермахта в период Второй мировой войны.

Характеристики:

Масса, кг 3,7—4,1

Длина, мм 1110

Длина ствола, мм 600

Патрон 7,92×57 мм

Калибр, мм 7,92

Принципы работы — скользящий затвор

Скорострельность, выстрелов/мин — 15 (боевая)

Начальная скорость пули, м/с 760

Эффективная дальность, м — 1500

Вид боепитания: неотъёмный магазин на 5 патронов, снаряжаемый обоймами'.

Окрестности Барановичей. Деревня Мироним.

— Стоять, не двигаться, — громко выкрикнул я, держа его на мушке пулемёта.

— Да, вы чё, мужики? — выкрикнул мужик, поднимая руки.

— Лечь на землю, или стреляю на поражение.

— Да что случилось-то?

— Лечь на землю, или открываю огонь, разбираться будем после, — громко крикнул, я, не сводя пулемёта.

Мужик в портках решил не спорить и встал на колени, а потом и лёг на землю

— Архип, выйди из машины и возьми его на прицел винтовки, — распорядился, продолжая целиться в него и посматривая на дверь.

Когда он взял мужика на прицел, я вышел из броневика с винтовкой на плече и с парабеллумом в руке.

— Архип, иди в машину и запрись, я его сам отведу к сержанту.

Вставай, только не шуткуй, стреляю без предупреждения. Руки за головой, идёшь медленно на улицу, — сказал я, угрожая пистолетом.

Мужик медленно и испуганно поднялся, не делая попыток к побегу, а на улице нас уже ждал сержант и Юнтулов.

— Ну, что добегался, — сказал он, направляя такой же пистолет, как у меня на мужика.

— Да что случилось-то? — испуганно спросил он.

— Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств побега.

— Да не бежал я, нашу колонну разбомбило, офицеров не было, встретили сотрудника НКВД. Офицера, сказал расходиться по домам, война для нас закончилась, а мы, что, нам приказали, мы и выполнили, — повесив голову, произнёс мужик.

— Собирайся, едешь с нами, только не дёргайся, — ответил сержант, кивнув ему, затем обратился ко мне, — куда теперь?

— Давай на лесопилку, может, там такие же, а оттуда до хутора, где бандиты, — предложил ему

— Хорошо, действуем так же, дожидаемся бронетранспортёр, выдвигаемся туда, заезжаем с двух сторон и контролируем, новых на броню, поэтому не гони.

Уже через пять минут выехали из деревни, направившись на юг, на лесопилку, через деревню Завершье. В деревне было тихо, там и деревни-то десять дворов, поэтому останавливаться не стали, направляясь дальше.

Лесопилка не выглядела заброшенной, но двери были закрыты как на воротах, так и в сам цех, я приказал Архипу подъехать к самим воротам и тихо надавить. С той стороны был обычный запор из доски, который сразу лопнул, стоило нажать бампером, и вот мы вкатились на территорию. Флаги у нас были красные, поэтому спутать с немцами нас было нельзя, но встречать нас никто не вышел, и мне это не нравилось.

Скомандовал объехать её с другой стороны и там остановиться, а танк встал перед воротами цеха, сержант командовал новичками, которые слушались его, не пререкаясь. Встали специально, чтобы видеть друг друга, поэтому отслеживал, что делают наши бойцы.

— Граждане, все, кто находится на лесопилке, выходить с поднятыми руками, проверка документов. Кто отказывается и окажет сопротивление, против тех будет применено оружие. У меня разрешение стрелять на поражение в случае бегства и неповиновения, — перекрикивая шум мотора, громко крикнул сержант, так, что услышал даже я.

Несколько минут ничего не происходило, но я заметил, что в щели от дверей. Напротив которых мы стояли, кто-то мелькал в белом, поэтому, когда надоело ждать, дал короткую очередь в воздух, после чего крикнул:

— Если не выйдете, открываю огонь на поражение!

Это подействовало, через минуту двери открылись со стороны больших ворот, и оттуда стали выходить молодые парни, лет по двадцать, похоже, срочники.

— Выходить по одному, строится вдоль стены, оружие оставляем перед выходом, кто дёрнется, пеняет на себя.

Через минуту на улице стояло семь человек, и я хотел бы выйти, но внутри могли оставаться люди, поэтому держал пост, внимательно смотря за окружающей обстановкой. А вот сержант вышел с пистолетом в руке, а водитель, видно, занял его место, покрутив башней для вида, тут ещё въехал бронетранспортёр. После этого двое новеньких, вместе с ещё одним пограничником, ехавшем в бронетранспортёре, пошли осматривать лесопилку.

Там больше никого не оказалось, поэтому мне махнули возвращаться, и я подъехал, встав рядом с танком, после чего вылез наружу.

— Ну, что, здесь та же история, эти с увольнения, их задержал на досмотре во время движения сотрудник НКВД, в звание старшего лейтенанта, как и двух сопровождающих. Всё это проходило на оживлённой трассе, им велели отправляться по домам, но был налёт немецких бомбардировщиков, и люди стали разбегаться с трассы, они тоже побежали, а потом решили переждать на лесопилке, не решаясь идти куда-либо. Так себе история, но в деталях повторяются, да и не видно, что знакомы с любителем вдов, похоже, правда, диверсанты работают под личиной наших сотрудников. Да и видно, что с ним не знакомы, вот бы повстречаться с этой тварью, ведь ещё и угрожал им, если встретит ещё раз. Эти из мобилизации, добровольцы, потому не в форме, что делать с ними будем?

— Как, что делать, оформлять, и пусть служат, тем более эти добровольцы, — ответил ему.

— Странно всё это, ну да ладно, нам выбирать не приходится, едем к бандитам?

— Едем, только давай в этот раз по-другому, вдруг там действительно девушки в заложниках, просто так ворваться не получится, прикроются ими, и что мы будем делать? Предлагаю следующее: меня высаживаете за три дома, я иду к ним пешком, прячась, там уже вы подъезжаете, Архип последним, для весу и из броневика не выходит. Если начнётся заварушка, по дому не стреляйте, бейте по крыше, в доме могут быть заложники, но шум создавайте, а я с винтовкой буду выбивать по одному, — предложил я.

— Так у тебя же плечо?

— Уже не так болит, да и вариантов немного, они прикроются ими, и чего мы с пулемётов сделаем, а так есть все шансы выбить поодиночке.

— Хорошо, как скажешь, но, если что пойдёт не так, я сдерживаться не буду.

— Хорошо, поехали, пока совсем не стемнело, — ответил ему, направившись к броневику, о том доме мы заранее расспросили, он стандартной постройки пятистенок с хлевом, поэтом выяснять обстановку на месте нам не так важно.

На окраине села меня высадили, и я бегом направился за дворами в сторону дома, стоявшего на отшибе. Что напрягло, так это отсутствие света в окнах, уже темнеет, и нет лая собак, а в это время собаки почти в каждом дворе. До нужного дома добрался быстро, и вот там свет горел, и, судя по всему, гуляли там на полную.

Позицию выбрал с расчётом того, чтобы техника не перекрывала мне вид, прихватив заднюю часть дома. Проверил винтовку и приготовился к стрельбе, присев у края сломанной телеги, чтобы не выделяться на общем фоне.

Ждать пришлось недолго, уже через минуту танк и броневик выехали на дорогу и встали рядом с домом, на броне сидело двое, и они слезли, сразу нацелив винтовки на окна. Внутри их услышали, и у окон мелькнули лица, а потом там погас свет, что мне совершенно не понравилось. Догадываясь, что сейчас произойдёт, взял на прицел правое окно и выбрал слабину спускового крючка.

Как и ожидалось, окно распахнулось, и появился ствол винтовки, но я успел выстрелить первым и чётко попал в плечо, стрелку. Вот только второе окно распахнулось одновременно с первым, и выстрел произошёл, когда я передёргивал затвор, поэтому второй мой выстрел, произвёл по наитию, прямо чувствуя, куда сместился стрелок, в голове прорисовав детали и сопоставив со стволом винтовки, которую потянули в сторону.

В этот момент заработал пулемёт танка, взяв выше окон, и два ствола прошлись по дому, вышибая ворох щепок. Через минуту, когда пулемёт уже смолк, задняя дверь открылась, и оттуда появились три человек, таща связанных девушек. В прицел беру последнего и делаю выстрел, ведя фигуру и взяв упреждение в четверть корпуса. Выстрел, передёрнуть затвор и следующая цель, несмотря на результат первого выстрела, этот прикрывается девушкой, но я, затаив дыхание, напрягаю зрение, и оно сужается ещё больше, при этом время явно замедляется стук сердца, и даже мысли становятся вязкими, но зато я вижу каждую деталь своей цели и вижу его движения, предугадывая, где он откроется, оттуда и навожу прицел, нажимая спуск.

Выстрел, время резко ускоряется, а в виске возникает острая боль, как от раскалённой иглы, даже зрение немного плывёт, но зато пуля попадает точно в колено бегущему, и тот сразу валится, оря на всю округу. А вот третий, в тот момент, как я навёл, уже ныряет за угол сарая, он без заложников и бежал быстрее, но я не теряю драгоценных секунд, беру упреждение и стреляю в сарай, обшитый тонким горбылём, чувствуя, что попал в цель. Для пули с такой дистанции вполне нормально пробивать тонкие доски.

В этот момент чувство опасности взвыло со спины, резко бросаюсь в сторону, вспоминая, что магазин винтовки пуст, все пять выстрелов пришлись на бандитов, поэтому, когда раздаётся выстрел, уже падая, выпускаю её из рук и хватаюсь за пистолет. Что-то раскалённое обжигает правое плечо, но я не обращаю внимание, да и задело по самому краю, значит, не смертельно.

Упав, доворачиваю корпус, перекатываясь на спину, и различаю тень у дерева. Куда и стреляю с неудобного положения. На третьем выстреле тень дёргается, но я продолжаю стрелять, пока не выпускаю весь магазин, и только через пару секунд возвращается нормальное зрение.

Я всё так же лежу, замерев на спине с вытянутым пистолетом, пытаясь осознать, что со мной случилось, что это за замедление времени и приближение цели. Нет, навык обалденный, но и расплата в виде головной боли и потери зрения не позволит использовать его часто. Но главное я сделал, все цели поражены и даже лишняя, тут же вспоминаю, что пистолет разряжен, винтовка валяется рядом пустая. Чертыхнувшись, быстро перезаряжаю парабеллум, радуясь, что нашёл к нему запасной магазин, а следом заряжаю винтовку, стараясь делать это быстро.

— Эй, Станкевич, ты там как? — раздался голос от края танка, где залегли солдаты.

— Нормально, все шесть целей поразил, нужно проверить, я взял окна на прицел, на заднем дворе заложники лежат, и бандиты раненые или убитые, не знаю, — крикнул в ответ, беря в прицел окна. Если кто высунется, получит пулю, но не думаю, что там кто-то остался.

— Даю очередь, потом по двое вперёд, — командует сержант из открытого люка и сам даёт длинную очередь прямо над окнами.

Если там кто и есть, то точно бросится на пол, верно он решил, подставлять своих людней нельзя. Конечно, в доме могут быть и ещё заложники, но и безрассудно соваться вперёд нельзя. Дождавшись, когда двое солдат с винтовками войдут в дом, я дал возможность осмотреться и, встав, направился к заднему двору, где лежали бандиты, держа на прицеле заднюю дверь. В это время в доме зажёгся свет, и я пошёл быстрее, а ко мне присоединился ещё один пограничник из бронетранспортёра, грамотно страхуя сбоку, с винтовкой наперевес. Один, тащивший заложников, уже был мёртв, второй орал, держась за коленку, девушки были со связанными руками и таращили на меня испуганные глаза. Следы побоев были даже на лице, но явно симпатичные, что даже сейчас видно, но одежда не порвана, значит, самое страшное для них не случилось, успели мы вовремя.

Сейчас меня интересовал последний бандит, в которого стрелял через сарай, попасть был должен, вот только дерево могло отклонить пулю. Резко выскакиваю из-за угла и слышу выстрел, а пуля проходит рядом с головой, мой ответный выстрел не заставил себя ждать, и в голове между глазами появляется ещё одна дырка, не запланированная природой.

— Чисто, — говорю я громко, а пограничник не сразу понимает, что я хотел этим сказать, но всё же до него доходит, и он кивает головой, посмотрев на убитого.

Ещё раз оглядываюсь и опускаю ружьё, выхожу из-за сарая, и тут меня накрывает окончательно. Руки задрожали. Колени подогнулись, и только успеваю облокотиться о стенку сарая, медленно сползая вниз.

— Ну, как у вас тут? — спросил вышедший из дома Пащенко.

— Спроси, сколько их всего было у девушек, — тихо проговорил я, а меня ещё и озноб начал бить.

— Сейчас, — говорит сержант, шагая ко мне и снимая фляжку с пояса, после чего отвинтил крышку и сунул мне.

Я молча взял, стараясь, чтобы руки не сильно дрожали, и сделал вначале один глоток, а потом ещё три больших и вернул флягу пограничнику. Тот машинально принял и удивлённо смотрел на меня, явно чего-то ожидая.

Прошли долгих пять секунд, прежде чем я понял, что во фляге была не вода, а спирт. Дыхание спёрло, но, на удивление, подавил спазм легко, поднял руку и занюхал рукавом пиджака.

— Хорошо, зараза, — просипел я, и меня начало отпускать, а понял я это по тому, что стал ржать, как конь.

Потом прыснул пограничник, а следом и его командир. И вот стоят два солдата, я сижу, а рядом лежат две девушки связанные и смотрят на нас ошалевшими глазами, а мы ржём, как кони, не переставая.

— Ох, ну и даёшь ты, Стрелок. Пять выстрелов, пять попаданий, ещё и шестого сумел подстрелить, хотя их должно было быть пятеро. Нет, я всё понимаю, но мог бы и нам кого оставить. Вот что я теперь в боевой журнал занесу, что всю работу сделал школьник, а мы в стороне стояли, — вытирая слёзы, выступившие от смеха, произнёс сержант и, достав нож, направился к девушкам.

Те не так его поняли и задёргались, мыча, так как их рот был заткнут кляпом.

— Спокойно, я только развяжу вас, — остановился он, показав ладони, а потом осторожно нагнулся, перерезая верёвки на руках вначале одной, а затем и второй.

Те сразу выдернули кляпы и стали тереть руки, явно затёкшие, и сморщились от боли из-за резкого прилива крови, видно, что держали их связанными очень долго.

— Руки выше головы поднимите, так меньше болеть бдит, а то кровь сейчас хлынула по пережатым сосудам, — сказал я, наблюдая за ними.

Они действительно подняли руки, и им стало немного легче, и только через пять минут стали приводить себя в порядок. Поднялись, пытались очистить грязь и смущались, краснея.

— Спасибо вам за то, что освободили, но кто вы, мы слышали, что Красная армия сбежала, бросив территорию Белоруссии, — тихо произнесла светленькая.

— Врут, Красная армия бьёт врага, но в данный момент их намного больше нас, и приходится с тяжёлыми боями отступать. Я командир сборного отряда, ищем дезертиров, окруженцев. А этот молодой парень, что фактически вас один освободил, командир добровольного отряда народного ополчения имени Ворошилова, — с важным видом произнёс сержант, приукрашивая меня в глазах девушек. Они это поняли, бросили на меня быстрый взгляд и смутились, покраснев, ну или мне это просто показалось, ведь уже начало смеркаться.

— Так сколько всего было бандитов? — спросил сержант, вспомнив, что мы здесь не на смотринах.

— Пятеро, а потом один из местных присоединился, как я поняла, из сидевших, они его отправили охранять, а сами в доме пьянствовали, — произнесла светленькая.

— Ну и хорошо, этого тащите в хлев, свяжите и ногу перетяните, позже решим, что с ним делать, остальных обыскать, все вещи забрать в дом, сложите кучей, оружие отдельно, а самих не трогайте, ничего с ними не будет, некогда нам ими заниматься. Ну, что, девушки, пойдём в дом, там всё спокойно и расскажите.

— Нам бы по делам отойти и в порядок себя привести, — потупив взгляд, попросила чёрненькая.

— Конечно, идите и потом в дом приходите, — сказал сержант и, кивнув мне, пошёл в дом.