Глава 18

'РГД-33 является осколочной наступательно-оборонительной гранатой.

Средний вес гранаты без оборонительной рубашки — 495 граммов. Общая длина гранаты с ручкой составляла 191 мм. Заряд взрывчатого вещества массой 140 грамм, но, как правило, не тротил и более слабого.

Дополнительно на гранату надевался цилиндрический чехол из металла (рубашка), весом 250 или 125 граммов (облегчённый), имеющий диагональные крестообразные насечки для осколочного дробления при взрыве на куски, что добавляло количество осколков и делало гранату оборонительной.

Подготовка гранаты к использованию:

Взвести пружину в рукоятке, удерживая гранату за боевую часть левой рукой, потянуть правой рукой внешнюю трубку рукоятки на себя и повернуть вправо, взводя ударник, после чего отпустить;

Поставить гранату на предохранительный взвод (на предохранитель) во избежание спуска ударника от случайной встряски — повернуть предохранительную чеку на рукоятке так, чтобы она закрыла собою красный маркер на рукоятке;

Вложить в неё запал — открыть отверстие, закрытое заслонкой с тыльной стороны боевой части, опустить туда запал и вновь закрыть его.

Использование гранаты:

Поставить гранату на боевой взвод, освободив перед броском предохранитель на ручке — повернуть предохранительную чеку так, чтобы вновь открылся красный маркер на рукоятке;

Выбирать цель для броска и метнуть в неё гранату — за счёт взмаха внешняя часть рукоятки с ударником соскакивала с боевого взвода и накалывала капсюль запала, запуская процесс его горения'.

Окрестности Барановичей. Деревня Бытень.

— Хороший план, а как потом выбираться они будут? — спросил сержант, руля по дороге за броневиком.

— Через брод, но без мотоциклов, их придётся бросить, это приемлемая цена за такой манёвр.

— Допустим, а если нас обойдут, прорвут оборону у железнодорожного моста, ведь там будет основной удар.

— Тогда сжигаем мост и отступаем, сейчас гляну, — сказал я, доставая трофейную карту.

— Тогда отходим на Колбовичи, там становимся в оборону, а я с мобильным отрядом делаю крюк, и мы выезжаем к дороге на Барановичи в районе Ямично-Колпаки и устраиваем там засаду. Буду обстреливать машины и технику из противотанкового ружья, потом переберусь к Миловицы, это может задержать основные части на 1–2 часа. А если повезёт, то и намного дольше, но здесь нужно смотреть, за Миловицы есть небольшая речка, Мышанка, думаю, если заминировать там мост, то можно задержать врага ещё на полдня минимум, и если всё сложить, то до суток сможем задержать, а сам знаешь, за сутки можно и окопы в полный рост выкопать и позиции хорошо обустроить.

— А нам что делать, если переживём оборону Борки? — спросил сержант.

— А вы будете наносить фланкирующие, очень чувствительные удары. Если удастся отступить из-за прорыва фронта на других участках, то в идеале из сорокапятки. Один-два выстрела по колонне немцев и отступить. Им не останется ничего, как значительную часть сил отправить на устранение таких угроз. А это опять же время, да и ловушки, засады можно создать. Вы отстрелялись, уехали, они — за вами, не удивлюсь, на первое время пехоту отправят, а вы её пулемётами в узком месте, и лесом отступить. Тогда им придётся броню бросить, а у вас уже позиция готова с пушкой и бронебойными, вот так и щипать их, по кусочку. Целиком такого слона не съесть, не с нашими силами и возможностями, а вот отщипывать по куску — это нам по силам.

— Понял, в принципе, о таком думал, а ты только подтвердил мои задумки. Но ведь тогда нам нужно создать базы, куда отвозить раненых, где пополнять боеприпасы и где будет отдыхать личный состав.

— На первые сутки отойти в Гавайновичи, там болотистая местность, легко удерживать дороги, на вторые сутки, если немец будет давить, тогда в район деревни Лохозва. На карте плохо пропечатано, чуть выше километров на 12–15, а там уже ориентироваться, но надолго задерживаться нельзя, подтянут войска и смогут окружить районы, где оказывают сопротивление. Нам вообще лучше за трассу на Барановичи западнее уйти, туда фронт будет катиться медленнее, но их основной удар на Москву, это и так понятно. Но и просто умирать в тупом противостоянии, смысла нет. Немец в открытую атаку не пойдёт, подтянет артиллерию, авиацию и уничтожит с дистанции, а выбив все противотанковые средства, задавит бронёй. Поэтому наша задача — мобильные операции и, как уже сказал, фланкирующие удары.

— Говоришь ты складно, но на деле так не бывает, одна ошибка или незамеченный патруль, и нас перестреляют на отходе, но в целом с тобой согласен. Если упереться и держать оборону до последнего, ударят с тыла, и тогда мы просто умрём, а вот такие жалящие укусы могут нанести намного больший урон противнику, — согласился сержант.

— Тогда, если в целом с планом согласен, нужно уже сейчас начинать его выполнять и в первую очередь начать с госпиталя, перевести его на ту сторону реки, сам знаешь, фельдшер отказался ехать в тыл. Ещё нужно привлечь всех, кого сможем к копке траншей и оборонительных рубежей вдоль реки, особенно в местах, где удобно переправляться. Там по идее нужно по паре бойцов оставить, под огнём они не полезут, поэтому пара выстрелов отобьёт желание там переправляться, да и без техники далеко не пойдут.

— Да, задач много, но нам на руку, что ночи короткие, немцы, я заметил, ночью не воюют, — ответил Пащенко.

Мы ещё успели обсудить мелкие детали, как доехали до городка и, согласно договорённостям, подняли красные флаги, только потом въехали в него, направившись к сельсовету, где на крыльце меня встретила Валуева.

Стоило мне выйти из машины, она сразу направилась ко мне.

— Товарищ командир, разрешите доложить? — по-уставному обратилась она.

— Докалывай.

— За время вашего отсутствия в город пришёл отряд усиления с восточной стороны от мостов через реку Щара, они спрашивали сержанта Пащенко и общались с его заместителем, Ерохиным. Они прислали отряд в десять бойцов для усиления и ещё один пулемёт для усиления. По их данным, завтра с утра к нам подойдёт бронетанковая колонна, и нам приказано любыми средствами удержать переправу, не уничтожая моста. Для контрудара нашей армии, как они пояснили.

— Доклад принял, продолжайте выполнять поставленные задачи, это ничего не меняет, мост готовить к поджогу, нужно предотвратить прорыв танковой колонны. Усилить охрану города на въездах, предупредить о возможности появления диверсантов врага, переодетых в нашу форму из бывших беженцев и белогвардейских элементов.

— Товарищ сержант, проверьте новый отряд, как бы не диверсанты, ударят в тыл, и вся оборона рухнет, да и пушку надо спрятать на том берегу, чтобы меньше людей видели, что она у нас есть. Всегда найдутся недовольные советской властью, что захотят выслужиться, — попросил я, ведь он должен знать, кто у соседей держит оборону.

А я отправился внутрь, требовалось поесть, а то я с обеда ничего не ел, а молодое тело требовало калорий, да и не известно, что нас ждёт завтра. Стоило мне только усесться за поздний ужин, раздав указания своим бойцам, а в основном Валуевой и написать краткий отчёт о проделанной работе, как ко мне в комнату зашли давешние комсомолки, спасённые из бандитского плена.

— Товарищ командир, очень просили к вам на разговор, вот прям срочно им, даже поесть не дают, — проворчала Валуева, запуская в комнату девушек.

— Им тоже принеси еды, они сутки ничего не ели, сама слышала, что с ними случилось.

— Благодарим, нас уже накормили, товарищ командир народного ополчения имени Ворошилова, мы, как комсомолки, хотим вступить в ваш отряд и бить врага, как и вы, — произнесла светленькая.

— Присаживайтесь, давайте вначале познакомимся, меня зовут Станкевич Дмитрий Александрович, а вас? — спросил я, наворачивая кашу с мясом, так как есть хотелось до одури, а если я сейчас начну разговор, второй возможности поесть может и не представиться.

— Меня зовут Барашкина Евгения Владимировна, студентка Казанского политехнического института, как и моя подруга, Савельева Ирина Дмитриевна. Тоже студентка, четвёртый курс, кафедра технологии порохов и взрывчатых веществ, инженеров-технологов порохов и взрывчатки, — рассказала светленькая.

— Очень хорошо, ваша специальность сейчас востребована как никогда, и по-хорошему вам нужно в тыл. Сейчас будут перемещать многие заводы за Урал, и вы там будете востребованы.

— Мы хотим, как и вы, защищать нашу землю, — вмешалась Савельева, которая тёмненькая.

— Вы не понимаете, шансов выжить у нас практически нет, вероятнее всего, уже завтра мы попадём в оперативное окружение, затем будем отходить с боями, чтобы нанести как можно больший урон врагам. Ваше место не с винтовкой в руках, а на заводах, которые производят взрывчатку и изготавливают боеприпасы для фронта. Кому умирать за родину и без вас найдётся, а вот окончить институт и работать по специальности сможет не каждый рабочий и крестьянин, а с палками в руках родину не защитить. Поэтому завтра же с утра отправляетесь в тыл, я всё сказал, — произнёс я, постаравшись сделать это грубо.

— Нет, товарищ командир, так не пойдёт, мы — комсомольцы, как и вы, отправить нас в тыл не имеете права, мы будем воевать вместе с вами, — ответила достаточно твёрдо Барашкина.

— Хорошо, вы стрелять хоть умеете? — сдался я, понимая, что спорить с ними нет смысла, а бойцы мне точно не помешают, хотя предпочёл бы парней, а не девушек.

— Конечно, у нас даже удостоверение есть Ворошиловского стрелка, — возмутившись, ответила Барашек.

— Валентина Игоревна, что у нас со штатной численностью и по оружию? — спросил я Валуеву.

— Всё плохо. У сержанта Пащенко пополнение 26 человек, с винтовками из них было два, ещё три винтовки они в грузовике взяли, убитых бандитами солдат. Я им выдала, как вы и приказали 21 винтовку системы Маузер 98 и по 30 патронов на человека. У нас было 42 винтовки, значит, осталось 21, из них розданы все, но если пулемётчиков оставить без винтовок, что вполне нормально, а выдать им пистолеты, то у нас как раз останется две винтовки, только они с браком, у одной ложе расщепило от пули, у второй винтовки затвор клинит, нужно чистить и смотреть. Что касается численности отряда. В данный момент из первого состава остались: вы, я, Архип, Пахом и Адам, плюс к обеду набрали 22 добровольца, оружие всем выдано, базовые навыки проверены, документы оформлены. Всем выдан стандартный комплект в 30 патронов, — чётко доложила Валуева.

— Хорошо, заноси их тогда в штат отряда, выдай оружие, появятся трофеи, поменяешь в первую очередь. Бери их себе в помощники, пусть обучают стрельбе из винтовок, на тебе и так много административной работы. Да, к утру, все должны перейти на тот берег реки и быть готовыми занять оборону, также туда перевести всю технику, кроме двух мотоциклов, для них собери группу в шесть человек, чтобы местные были, они должны будут выполнить особое задание, скажу позже, какое. Нужно всех снабдить походным инвентарём, распределить продукты для каждого на трое суток с собой, вещмешки, сменное бельё, котелки, спички, фляги и прочее. Если надо, посоветуйся с сержантом. Всё, оставьте меня, нужно подумать, — сказал я, и меня оставили одного.

Есть я как раз закончил и занялся чаем, горячим, обжигающим, но оттого только ценнее, когда ещё удастся вот так спокойно поесть и подумать, ведь уже завтра предстоит держать оборону на той стороне реки. Вообще, Щара не такая и большая, при желании и подходе можно и мотоциклы переправить, а что, две лодки побольше, приколотить настил сверху и на него по сходням загнать мотоциклы. На крайний случай взять доски, чтобы по топкому берегу катить, точно справятся, и тогда мне не придётся терять два мотоцикла, столь важных и мобильных. Но и немцы могут перебросить разведгруппу на наш берег, тяжёлую технику не получится, а вот мотоциклы вполне, поэтому нужно учитывать этот момент.

Снабжение — самый сложный момент, нужны запасы и стабильность, но в текущих реалиях добиться этого не получится, значит, воевать можно только до холодов, потом найти в лесах партизанский отряд, труда не составит. Исходя из этого, военные действия нужно планировать на три мясца с отходом на Северо-Восток, на расстоянии от линии фронта, пока коммуникации не находятся под полным контролем немцев. Пришлось доставать блокнот и записывать всё это, заодно записал данные по оружию, которое есть у нас. Надо обязательно выдать всем по одной гранате на человека и провести обучение, как ей пользоваться.

Через час ко мне зашёл сержант Пащенко.

— Ну, что, скучаешь? — устало улыбнувшись, спросил он, усаживаясь за стол, одна из женщин, кормившая всех, принесла ещё по чашке чая.

— Соскучишься здесь, пополнение есть, да такое, что сам понимаешь, много с ними не навоюешь, я смотрю, ты с новостями? — спросил я.

— Да, был у командира укрепрайона. Полковник, что командует участком дороги на Барановичи, тот, который прислал десять человек без оружия из отступающих и сообщил, что немец завтра на нас навалится. Так вот, я раздобыл двух артиллеристов у него, нужно их оружием снабдить.

— Вот скажи, сержант, я что, склад фронта, что ли? Нет оружия, всё роздано и уже закреплено за бойцами, что я тебе дам? Выдай им по гранате, что ещё могу предложить, у меня даже ломанное выдано, нет ничего из винтовок, — возмутился я.

— А если не винтовки, ну не поверю, что нет ничего?

— Могу по парабеллуму выдать, трофейному, и всё. Ты лучше скажи, что с гранатами, удалось лимонки выменять? — спросил я.

— Ну, на безрыбье и рак рыба, давай пистолеты, а с грантами торговаться пришлось, три десятка на два сменял, будут тебе эфки, новые с хранения. А вот снарядами придётся поделиться у них три сорокапятки на два моста, а бронебойных не осталось совсем.

— Ну, хоть осколочно-фугасные нам оставят? — расстроено поинтересовался я.

— Треть заберут. Ты пойми, Станкевич, я человек подчинённый, да и ты ополченец. А армия — это в первую очередь порядок и подчинение командованию. Я и так сказал, то половина трофеев твоя, что только благодаря тебе удалось набрать пополнение и сорокапятку добыть с боеприпасами.

— Ладно, всё я понимаю, если немцы у них фронт прорвут, нас самих сметут за раз, да, я на карте нашёл небольшой мост, телега и мотоцикл там проедут, между деревнями Нагорье и Углы, нужно его подготовить к взрыву, иначе нам в тыл зайдут. А ещё лучше отделение с пулемётом там поставить, только толковых, а то ополченцы, сам понимаешь, те ещё воины.

— Давай смешенный отряд поставим, ты пятерых и я пятерых плюс Ерохин, он солдат толковый, в несение дежурства на границе понимает, сможет всё правильно организовать, только пулемёт с тебя.

— Вот ты жук, пулемёт ему подавай. Хорошо, будут тебе пулемёт и люди, заодно я подготовлю образец, как мину подрывную сделать, дистанционную.

— А сам, где будешь, Стрелок? — спросил сержант с прищуром.

— Ты же говорил, немцы завтра появятся, откуда данные?

— Разведка языка взяла толкового, да и наши части отступают на их направлении, усилят их оборону, ночью будут выходить из окружения, готовят им проход.

— Хочу ещё один рейд в их тыл сделать, винтовку мою противотанковую доработали, утяжелитель сделали, отбойник на приклад, возьму мотоцикл одного помощника и Архипа, проедемся по тылам, может, засеку сделаем в паре мест, чтобы сразу не прошли. Ну и, конечно, трофеями разживёмся, если обстановка позволит, а то ни патронов толком, ни винтовок.

— Хорошее дело, на трофеи тебе точно везёт, а своих на кого оставишь? — спросил сержант.

— Валуева и две комсомолки, что освободили, по отделению каждой дам, пусть командуют, Валуева эвакуацией, а новеньких под твоё руководство, в оперативный резерв. Бронетранспортёры есть, если, где прорыв, быстро доберутся. Я вот чего подумал, рядом большой лес, восточнее отсюда, там можно устроить партизанский отряд, — произнёс я, наблюдая за реакцией пограничника.

— Можно, только без снабжения долго там не навоюешь, да и что там делать?

— Дорогу подрывать, диверсии устраивать, лес большой, чтобы его полностью заблокировать, целая дивизия потребуется, — ответил я.

— Для справки, информация секретная, никому не говори. Там уже формируют партизанский отряд и, может, не один, так что не стоит туда лезть, у них своё командование, свои цели.

— Понял, поищем ещё место, — ответил я, соглашаясь.