Глава 20

«Panzerkampfwagen III — немецкий средний танк времён Второй мировой войны, серийно выпускавшийся с 1937 по 1943 год. Сокращёнными названиями этого танка являлись Pz.Kpfw. III, Panzer III, Pz. III. В советских исторических документах и популярной литературе именовался как 'Тип 3», Т-III или Т-3.

Классификация — Средний танк

Боевая масса, от 15.4 (Ausf. A) до 21,5 (Ausf. J) тонн

Компоновочная схема, классическая. Экипаж, 5 чел.

Скорость по пересечённой местности, 15 км/ч

Запас хода по шоссе, 145 км/ч (Ausf. J)

Запас хода по пересечённой местности 95 км.

Тип брони — Стальная хромоникелевая катаная, поверхностно закалённая

Лоб корпуса (верх), 15/9°, 30 c до 50 мм

Лоб корпуса (середина), 15/87°, с 50 до 70 мм

Лоб корпуса (низ), 15/21–75°, 30/21–52°,

Борт корпуса, мм/° 15/0°, 30 с Ausf. E

Корма корпуса (верх), 15/30°, 21 с Ausf. E, 30 с Ausf. J, 50 с Ausf. L

Корма корпуса (середина), 15/10°, 21 с Ausf. E, 30 с Ausf. J, 50 с Ausf. L

Корма корпуса (низ), 15/65°, 21 с Ausf. E, 30 с Ausf. J

Днище, мм 6, — 16 с Ausf. E

Крыша корпуса, мм 10/75—90°, 17 с Ausf. E

Лоб башни, мм/° 15/15°, 30 с Ausf. E, 50 с Ausf. J, 50+20 с Ausf. L, 50 — Ausf. N

Маска орудия, мм/° 15, 30 c Ausf. E, 50 c Ausf. G, 57+20 c Ausf. L, 50 — Ausf. N

Борт башни, мм/° 15/25°, 30 с Ausf. E

Корма башни, мм/° 15/25°, 30 c Ausf. E

Крыша башни, мм/° 10/83—90°, 16 с Ausf. E

Вооружение. Калибр и марка пушки:

37-мм Kw.K. 36 (Ausf. A — F)

50-мм Kw.K. 38 (Ausf. G — J)

50-мм Kw.K. 39 (Ausf. J1 — M)

75-мм Kw.K. 37 (Ausf. N)

Пулемёты: 2–3 × 7,92-мм MG. 34

Танк имел много модификаций, как по вооружению, так и по бронированию, на начало войны, было выпущено около 2 тысяч штук'.

Окрестности Барановичей. Деревня Гривда.

До соседней деревни добрались быстро, ехать всего около километра, остановились на окраине, у большого дома с красным флагом и надписью сельсовет. На входе стоял солдат с винтовкой в руках и посмотрев на моего сопровождающего, просто кивнул, пропуская нас внутрь.

Сразу за входом была большая комната с печкой, и столом, на котором была расстелена карта и стояло трое военных, склонившихся над ней, внутри было так накурено, что хоть топор вешай, но я промолчал, хотя дышать было трудно и неприятно.

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Чего тебе, Рытнев?

— Вот, выехали на пост к деревне Хороща, заметили два мотоцикла, потом выехал только один и с красным флагом, назвался командиром народного ополчения имени Ворошилова, говорит, наши соседи, — доложил сержант.

От стола отвернулись трое и посмотрели на меня,

— Майор Нечаев Виктор Семёнович, командир 436-го полка, — произнёс майор, внимательно наблюдая за мной.

— Командир добровольческого отряда народного ополчения имени Ворошилов, Станкевич Дмитрий Александрович, — спокойно и уверенно ответил я.

— Что-то ты маловат для командира, сколько лет?

— Шестнадцать полных, и что значит рановато? Гайдар в моём возрасте полком командовал, я комсомолец, и моя обязанность защищать нашу страну и наши идеи коммунистической партии.

— Ишь, Гайдара вспомнил, и что ты хочешь, Станкевич?

— Приехал узнать, сколько будете ещё удерживать рубеж, сейчас вы в оперативном окружении, к вечеру вы будете в полном окружении, — ответил я

— И с чего тебе это знать? Может, ты диверсант, предъявить документы, — строго произнёс майор.

— Я спокойно достал три документа, которые были при мне. Комсомольский билет, стрелковую книжку и копию приказа о создании добровольческого отряда в городе Бытень с одобрения местной администрации и назначением меня командиром отряда с задачами.

— И с чего вы решили, что мы в оперативном окружении? — хмурясь, спросил майор, внимательно изучая мои документы.

— Бои за Слоним идут уже третий день, в Холонья стоит минимум полк, моторизованный с лёгкими танками Панцирь-2. В Борках моторизованный полк с танками Панцирь-1. Сегодня к обеду, вероятнее всего, Бытень придётся оставить и занять оборону на той стороне реки. Доманово, заречье и Добрынева, уже под контролем немцев. Последний мост есть в Бытень, но удерживать городок нет смысла. Нашими силами это невозможно, — ответил я, а два других офицера сразу склонились над картой.

— И почему я должен верить вашей информации? — спросил майор, нахмурив брови и держа мои документы в руках.

— Можно просто проверить, в озвученных населённых пунктах уже стоят немцы, согласно данным разведки, с утра они должны выдвинуться к нашему городку. Мы их, конечно, немного пощипали, но для полноценного моторизованного полка, потеря трёх десятков солдат и двух лёгких танков незначительны. Тем более есть вероятность, что там такой полк не один стоит. Более глубокую разведку не проводили, ограничились разведкой боем, — ответил я.

— У меня приказ держать оборону моста до тех пор, пока не прибудет подкрепление, для нанесения контрудара и наступления.

— Наступления? Салоним сегодня-завтра падёт, ещё пара дней, и отступать придётся к Барановичам, а там уже Минск недалеко. У вас ещё есть возможность отвести войска на новые рубежи, где выстроить грамотную оборону. Вас сейчас не трогают по простой причине, вас уже обошли с двух сторон, все мосты сегодня к вечеру будут под контролем немцев, во всяком случае, южная их часть. Как только они закрепятся по всему берегу, выбраться вы уже не сможете. У них тактика мобильных ударов клиньями, разрезать оборону, произвести окружение и зайти с тыла. Обработать позиции артиллерией и авиацией, после чего добить выживших. Да, пару дней вы здесь ещё продержитесь, когда они подтянут войска второго эшелона, вас просто сметут танками. Если река ещё является для них преградой, то удара с тыла вы не выдержите. Даже лёгкие танки вам нечем остановить, а когда дойдёт до тяжёлых, вообще без вариантов, хотя вы это и так понимаете.

— У меня приказ полковника Демичева, я не могу его не выполнить. Связи со штабом армии нет, вообще связи нет, полковая радиостанция глушится помехами, связисты не вернулись ни один, уже четверых посылал.

— А приказа и не будет, там, — я поднял палец вверх, после чего добавил: — Сейчас паника и полное непонимание ситуации. Разведданные о начале войны полностью игнорировались, как и о скоплении немецких войск у границы, работа диверсантов и предателей, полностью нарушила связь. Понимание общей ситуации на фронте там нет, одни лозунги и шапкозакидательство, там, конечно, разберутся, но, когда это произойдёт, ещё не известно. Да и сами понимаете, что приказ, отданный вам, был на тот момент правильный, вот только обстановка на фронте поменялась, а отменять его никто не станет. Даже если будут понимать, что он абсурден, все слишком бояться за свою голову, а крайних у нас умеют находить.

— Если я отдам приказ взорвать мост, меня отдадут под трибунал, — мрачно произнёс майор.

— Если будет кому это сделать, уже завтра вас и ваш полк можно будет забыть, вырваться из окружения возможности вам не дадут. Я понимаю, оснований верить мне нет, но можно съездить и убедиться, что немцы уже заняли указанные мной деревни. Этого достаточно, чтобы понимать об угрозе окружения.

— Нет у нас транспорта, последний вчера отправил в Солоним с ранеными, и если вы говорите, там немцы, то они попали в плен.

— Не надейтесь, немцы раненных в плен не берут, как евреев, цыган и другие подобные национальности, считая их низшими расами и подлежащими истреблению. Транспорт есть у меня, дадите солдата, я провезу его и покажу, что удастся, если они не выслали второй отряд преследования.

— А с первым что? — спросил капитан. Стоявший у стола и слушавший наш разговор.

— Рано утром, в целях разведки, мы выехали из Бытеня, двигаясь в объезд, проехали Чижики, Озерец и выехали к блокпосту немцев, где его уничтожили, разжились трофеями и поехали обратно. В деревне Озерец, понимая, что они отправят группу преследования, дали короткий бой, в результате которого было подбито два мотоцикла с солдатами и два лёгких танка Панцирь-2. В результате отсутствия времени для их взлома технику пришлось уничтожить путём сжигания. После этого вернулись к блокпосту, и я обстрелял его, уничтожив десять немецких солдат, после чего отправились проверить ваше направление и выехали на ваш отряд, контролирующий деревню.

— Складно говоришь, но к чему всё это, допустим, ваши слова подтвердятся, что вы предлагаете? — спросил майор.

— Предлагаю вам взорвать мост и отступить к реке Щара, где и встать в оборону, усилив существующие части. Так появится реальная возможность реально задержать продвижение немцев на Барановичи и Минск.

— Вы меня толкаете под трибунал, — тихо проговорил майор.

— До трибунала ещё дожить надо, да и потом, уверен, разберутся, скоро опытных и толковых командиров будет остро не хватать, поэтому никто вас расстреливать не станет, ну понизят в звании, отправят в штрафной батальон ротой командовать, это самое худшее, что вас ждёт, а здесь сами помрёте, ещё и людей бездарно потеряете, не нанеся врагу серьёзного урона, — ответил я.

— Нам даже эвакуироваться не на чем, есть три сорокапятки и по два снаряда на ствол, раненых два десятка неходячих, про другое даже говорить не приходится, вчера, что было с утра, немецкая авиация разбомбила.

— А бензин есть? — спросил я.

— Должен быть, склад ГСМ вроде не пострадал, — ответил майор.

— Тогда мне нужны три бойца, с опытом водить грузовики и бронетехнику противника, через час у вас будет пара машин, для эвакуации орудий и раненых должно хватить. Если даже Бытень уже захвачен врагом, есть лазейка на тот берег, правда, тяжёлую технику не протащить, бросить придётся, но людей и пушки точно перетащим, — произнёс, наблюдая за реакцией собравшихся.

— Смешно, и что ты хочешь сделать со своим отрядом и тремя людьми и почему именно тремя? — спросил майор.

— Взять недостающий транспорт у немцев, заодно показать, где расположены их войска, а трое, потому что у меня два трофейных мотоцикла с коляской и только три свободных места. Единственное, что часть трофеев придётся временно оставить у вас.

Майор посмотрел на остальных офицеров, прикидывая в голове, что он теряет, после чего решился.

— Сержант Рытнев, возьмёшь ещё двоих из взвода обеспечения, водителей, отправишься с командиром ополчения и проверишь информацию, если подтвердится всё, поможешь в захвате немецкой техники. А если это обман или ловушка, то действуй по законам военного времени, — приказал майор.

— Слушаюсь. Разрешите идти?

— Идите, сержант, и будьте предельно осторожны, — протягивая мне документы и внимательно наблюдая за мной, произнёс майор.

Водители нашлись быстро, а когда я дал условный сигнал, к нам подъехал Архип с Адамом.

— Винтовки можете оставить здесь, берите два пулемёта, если разберётесь как пользоваться, но патроны беречь и без команды не стрелять, рассаживайтесь по мотоциклам и выдвигаемся, — распорядился я, и через десять минут мы уже катили в обратную сторону.

До высоты 175 доехали без проблем, дорога была хорошо видна. Поэтому ехали быстро, с высоты холма осмотрелись, и там было две дороги, на Кушнеры — хорошая, накатанная, где мост разрушен, и на Озерец, петляющая через лес. Здесь нарваться на засаду было больше шансов, но не думаю, что немцы скоро решатся на решительные действия, у них приказ оперативно занять определённые точки и мосты, а ловить нас будут войска второго эшелона. По дороге размышлял, почему майор согласился на моё предложение, которое должно выглядеть абсурдным, и пришёл к выводу, что он в отчаянии, он прекрасно понимает сложившуюся ситуацию, ведь держать оборону участка, не имея связи с соседями, не имеет смысла, а если я прав, то к вечеру их просто разобьют с первого удара. Получается, он не поверил мне, а пошёл на этот шаг от отчаяния, и теперь мне нужно показать, что со мной можно иметь дело.

Ехал, поглядывая на трофейные часы, и понимал, что план всё ещё похож на настоящую авантюру. Если я правильно помню, то раньше 7 часов утра немцы не воевали, завтрак у них был или в 6–30 или в 6–45, а сейчас только начинается рассвет, и время приближается к 6–20, значит, выехать они ещё не должны.

К деревне Озерец подъезжали осторожно, глушили моторы и вслушивались, но, кроме столбов дыма над лесом, ничто не указывало на военные действия или перемещение техники. В саму деревню заходили осторожно, сразу обнаружив немецкий пост из двух мотоциклов с колясками, которые встали с двух сторон дымящей техники.

Я шёл с винтовкой в руках и автоматом МП-38 на плече, противотанковое ружьё пока решил не брать. В деревню зашли с южной стороны от огородов, поэтому немцы нас и не заметили, хотя стояли настороже. Спрятавшись за забором, наблюдали за происходящим, но нечего серьёзного, кроме нервничавших солдат, не увидел. Это указывало, что это единственный пост и других солдат здесь нет.

— Это вы технику подбили? — спросил сержант.

— Я из противотанкового ружья, там броня всего с палец толщиной, да ещё практически в упор, шансов у них никаких не было.

— Ну, что, атакуем их? — спросил он.

— Не торопись, нужно подготовить позиции для засады, второй раз они на такую ловушку не клюнут, поэтому сделаем вот как. Сейчас обходим деревню, за ней сразу начинается лес, он небольшой, затем подле именно на окраине леса и оборудуем стрелковые позиции, после этого возвращаемся к этим и снимаем их одним залпом. Едем на мотоциклах к оборудованным местам и там встречаем группу быстрого реагирования, после чего даём бой. Там смотрим по обстоятельствам, что они вышлют. Сейчас у нас пять пулемётов, этого вполне хватит, чтоб сдержать роту, пусть и на очень короткое время.

— А если они пустят тяжёлые танки? — спросил сержант, всё ещё не доверяя, но азарт в его глазах уже чувствовался.

— Ну, один я, вероятно, смогу остановить, а для другого устроим минную ловушку, взорвать его не взорвёт, а вот гусеницу сорвёт однозначно.

— Ну, ладно, давай командуй.

На подготовку времени у нас ушло как раз сорок минут, этого хватило, чтобы перетащить оружие, найти нормальные стрелковые позиции, причём я выбрал опять в глубине леса. Но с хорошим обзором и присмотреть запасные. На организацию фугаса ушло восемь банок от РГД-33 и одна лимонка с длинным куском телефонного провода, за который нужно будет дёрнуть в нужный момент.

Чтобы в пылу боя не забыть, где мины, отметил две берёзы с обеих сторон, понятной мне отметиной. Саму лёжку для подрывника устроил в сорока метрах от дороги, в кустах, так что вполне безопасно, ещё и участок выбрали узкий, где объехать взорванный танк, будет невозможно.

— Как будем убирать охрану? — спросил сержант, когда мы собрались у крайнего дома все вшестером.

— Я снимаю левого пулемётчика, вы стреляете по остальным, распределив цели, только просьба, по мотоциклам не стрелять, они потом вам пойдут.

— Хорошо, кто начинает?

— Начинаю я, снимаю левого, поэтому цельтесь хорошо. Расходимся, атака через счёт сто пятьдесят, по моему выстрелу.

— Понятно, — шёпотом ответили все, и мы расползлись: трое на одну сторону дома, трое на другую.

Нас не видели, мы залегли у края домов в сорока метрах, поэтому промазать с такого расстояния практически невозможно, но, как оказалось, всё не так однозначно.

Свой выстрел произвёл чётко, а лоб пулемётчика. Как только он отгремел, раздалось ещё пять выстрелов, и если ещё трое упали, молча, но двоих не зацепило вообще. Хорошо, что я успел перезарядить, и, прежде чем пулемётчик выстрелил в нашу сторону, всадил пуля во второго. Последнего немца поразили, как минимум три пули, не замешкайся он, сдёргивая автомат с плеча, а отпрыгни в сторону, он мог бы ещё посопротивляться, но, оставшись на месте, подписал себе смертный приговор.

— Ладно у тебя вышло, — сказал сержант, вставая рядом со мной, — а я вот промахнулся, даже стыд берёт, дёрнул винтовкой в последний момент, а целился в голову, вот ему по каске рикошетом и прилетело, — расстроенно произнёс сержант, опустив взгляд и стыдясь, как ученик на уроке, за плохо сделанное домашнее задание.