Глава 23

'8-см миномёт образца 1934 года, немецкий 81-мм миномёт образца 1932 года.

Калибр — 81,4 мм

Расчёт — 8 человек

Скорострельность 25—30 выстр/мин

Дульная скорость — 174 м/с

Максимальная дальность 125—2200 м

Масса в боевом положении 57 кг

Осколочная обр. 34, 8 cm Wgr. 34 содержит 460 г тротила или амматола, стандартная мина.

На 1 июня 1941 года в частях вермахта имелось 11 767 миномётов'.

17-й мотоциклетный батальон, 17-й танковой дивизии вермахта.

— Гауптман Цимерман, доложите. Что у вас происходит, что за бредовое сообщение о потерях вы мне прислали?

— Полковник Бамлер, в отчёте всё указано, потери от разведгруппы русских, усиленных противотанковыми орудиями. Были атакованы ночью, попытка нанести контрудар привела к потере техники, о которой я сообщал, — немного запинаясь, ответил гауптман.

— Послушайте внимательно, русские войска неожиданно атаковали Пружаны и заняли их, выбив наши войска, в основном состоящие из конных и велосипедных, пехотных подразделений. Вам необходимо немедленно провести контрудар имеющимися силами пехоты, всю имеющуюся технику необходимо немедленно отправить в деревню Борки на усиление 40-му мотопехотному полку, понёсшему серьёзные потери. После устранения угрозы в виде разведгруппы, которая вас атаковала, вам незамедлительно следует присоединиться к ним и атаковать переправу в районе города Борки. Генерал-полковник Гудериан лично следит за обстановкой, и срыв сроков операции Барбаросса грозит серьёзными расследованиями и наказаниями. Мы уже вчера должны были быть в Барановичах, а сегодня штурмовать Минск. Через три часа вы должны доложить о начале штурма переправы, она расположена рядом, и после её взятия направиться к мостам через реку Щара для удара по защитникам с тыла. Вы поняли приказ, гауптман?

— Так точно, кто будет командовать операцией штурма, господин оберст младше меня по званию.

— Если всё выполните в срок, то командовать будете вы, если не справитесь, уйдёте в подчинение с понижением, всё понятно?

— Будет исполнено, господин Бамлер, — ответил гауптман и дождался, когда связь прервётся, повернулся к своему заместителю.

— Гюнтер, немедленно начать готовить всю технику к отправке в деревню Борки, я лично возглавлю уничтожение диверсионной группы, собрать всех, кто способен держать оружие и направить к деревне Озерцы. Вы так и не доложили о потерях во время взрыва машины боеприпасов, и кто ответственен за этот инцидент, Гюнтер.

— Господин гауптман, выгрузка шла в самой деревне под прикрытием домов, это нелепая случайность, от взрыва пострадали все орудия, миномётные расчёты, около двух сотен солдат убито или тяжелоранено и не смогут участвовать в сражении в ближайшее время.

— Гюнтер. Вы не находите, что за сегодня слишком много случайностей? Уверен, это всё диверсия русских, мы недооценили их, поэтому нужно покончить с этим разведывательным отрядом раз и навсегда. Что говорят в разведотделе люфтваффе?

— Крупных войсковых частей в нашем районе нет, но сведения за вчерашний вечер, господин гауптман.

— В таком случае их нужно задавить числом, не считаясь с потерями, нужно не дать им отступить и преследовать до конца, пока не уничтожим всех, Гюнтер, выполняйте распоряжение штаба о переброске техники и ускорьте ремонтные бригады, средние танки должны через четыре часа быть в точке сбора, как и остальная бронетехника, — приказал гауптман, направившись из штаба, расположенного в доме, на улицу.

Окрестности Барановичей. Деревня Озерец.

Мощность взрыва поражала, половина домов в деревне оказались разрушенными, у многих сорвало крыши, на месте взрыва оказалась воронка метров десять не меньше, а вот количество осколков не оставило немцам ни одного шанса на спасение. Как минимум несколько десятков тел наблюдаю в деревне, и это те, что на виду, а сколько скрыто с моего места наблюдения, ведь они явно готовились к наступлению, и все собрались в одной деревне, в которой произошла детонация тяжёлого грузовика, полного крупнокалиберных мин.

Теперь не уверен, что немцы предпримут попытки штурма этого участка, как бы вообще не отошли на исходные рубежи, где их застал ночью. Все четыре пушки были близко к взрыву и их откинуло, перевернув, что сделало обстрел леса, невозможным, я же вернулся к своим, посовещаться, что делать дальше, но немцы решили всё за нас. Со стороны леса, который был дальше, чем взорванная деревня, раздались свистки, и немцы стали строиться в шеренгу на её окраине. Похоже, они решили разобраться с нами любыми путями, помимо пехоты, на окраине у дороги выкатывали мотоциклы, в основном двухколёсные. Немцы явно решили перейти к решительному штурму нашего леса, что было совершенно нелогично, на мой взгляд, и, вероятно, взрыв стал тем толчком, который побудил их к этому.

— Значит, так, расходимся по трое на каждую сторону дороги, с ходу они не проедут, после обстрела дорогу завалило деревьями, поэтому отстреливаем два короба и уходим к мотоциклам. Свою миссию мы и так уже перевыполнили, разжились мотоциклами, пусть и не взяли грузовики, но зато нанесли непоправимый урон усиленной пехотной бригаде. Поэтому не геройствуем, — произнёс я и посмотрел на сержанта, спрашивая, есть ли что добавить.

— Не геройствовать, хорошо сказано, командир, после уничтожения целой деревни с немцами. Но в целом я согласен, подпускаем на 200–300 метров, стреляем короткими две улитки и уходим, их не бросаем, а в вещмешок, и потом быстро уходим, — ответил сержант.

— Отлично, осталось начать и закончить, — произнёс я и побежал, пригибаясь, на свою позицию.

Немец двинулся всей массой одновременно, полсотни мотоциклов поехали вперёд, набирая ход, а пехота поднялась и побежала в нашу сторону. Пулемёт отложил, взяв винтовку, и начал отстрел мотоциклистов на одиночных мотоциклах, ехавших парами, тех, что ехали по дороге и рядом с ней, создавая преграды для остальных, им приходилось тормозить, объезжать своих. Толкая соседей, но пулемёты пока молчали. За ними ехали мотоциклы с колясками и с пулемётами, но те не могли стрелять из-за ехавших впереди одиночных.

Пять неторопливых выстрелов, пять поражённых водителей и повалившихся мотоциклов, но это никак не сказалось на общем наступлении, судя по всему, немцы бросили все свои силы на штурм этого леса, так как я видел в задних рядах легкораненых и, чем это вызвано, никак не мог понять. Мои ополченцы располагались рядом, а сержант со своими солдатами на той стороне дороги, немец приближался быстро, когда дистанция сократилась до 300 метров, отложил винтовку, взяв пулемёт, я стал ждать, когда немцы ещё приблизятся, дал длинную очередь, накрывая передовой отряд мотоциклистов, вырвавшийся вперёд на дороге, разом скосив десятки, для чего пришлось выпустить всю обойму.

Следом ударили пулемёты остальных. Заливая поле перед нами свинцом, я быстро перекатился вправо, сменив позицию, и начал отбивать короткие, чётко попадая по мотоциклистам. Но немцы уже засекли, откуда стреляют, и ответили ответным огнём. Пехота, шедшая позади, установила пулемёты и теперь обстреливала нас. Достреляв вторую улитку, взялся опять за винтовку и уже целился только в пулемётчиков, которые прижали наших стрелков, не давая поднять головы. Но и немецкое наступление захлебнулось, солдаты побросали мотоциклы и укрылись на поле, прячась в колосящейся ржи. Стрельба с нашей стороны прекратилась практически сразу, и мы, подхватив оружие, побежали назад, где были спрятаны мотоциклы.

Мои ополченцы были в порядке, хотя я переживал за них. Уж слишком плотным был обстрел, а вот солдаты, точнее, сержант и солдат, были ранены, если у сержанта рана была небольшая, в плечо, то вот у солдата на голове была рассечена кожа, и бежал он, шатаясь. Только успели мы добраться до мотоциклов, как навстречу нам показались всадники на лошадях, но в советской форме.

— Это ещё что за эскадрон, растудыть его туды, — воскликнул сержант, беря их на прицел пулемёта, а за ним это сделали и остальные.

— Стой, не стрелять, мы от майора Нечаева Виктора Семёновича, командир 436-го полка, мне нужен сержант Рытнёв, — выкрикнул передний всадник.

— Я, — ответил сержант, не отводя пулемёта с прискакавших всадников.

— Командир 293-го мобильного разведывательного батальона, капитан Лавров Сергей Сергеевич. Приказ, прошу ознакомиться и доложить, — произнёс он, протягивая запечатанный пакет.

— Командир, нам нужно убираться отсюда, за нами две сотни немцев в спину дышат, — произнёс я, пока сержант, вскрыв пакет, читал текст.

— Нас назначили ему в подчинение, приказ провести разведку боем, выявить силы противника и по возможности подготовить проход для остатков 205-й моторизованной дивизии, вышедшей из Коссово, — пояснил сержант, что написано в приказе.

— А вы, так понимаю, командир ополчения, который якобы уничтожил колонну немцев, — скептически осмотрев меня, произнёс капитан.

— Вообще-то, три колонны, но это неважно, надо отъехать метров на 500, здесь сейчас опасно задерживаться, через несколько минут они будут здесь, идут широким фронтом, растянувшись почти на километр.

— А что за грохот был недавно, даже мы заметили, когда к вам выдвигались? — спросил капитан, проигнорировав меня у сержанта.

— Грузимся и выдвигаемся на высоту 175, — приказал я своим, слушать команды офицера, не понимающего текущую обстановку, смысла не увидел.

— Так это Стрелок, взорвал большой грузовик с минами точным выстрелом, почти всю деревню разнесло в щепки, но немцы всё равно решились на штурм, — кивнув на меня, произнёс сержант, явно не зная, что ему делать, ведь немцы действительно рядом.

— А вы куда собрались? — спросил капитан, смотря на меня.

— Меняем позиции, согласно плана, — ответил я, заводя мотоцикл, из коляски которого торчало трофейное оружие. В это время со стороны, откуда мы прибежали, послышались выстрелы и взрывы гранат. Немцы опасались идти в лес и решили для начала выяснить, где мы прячемся, обстреляв опушку леса.

Это заставило капитана пригнуться и сменить своё мнение, коротко приказав:

— Отходим.

Он и его люди развернули лошадей и помчались по дороге, поднимая пыль, ну а мы не стали от них отставать.

Через десять минут уже были на месте, вот только для обороны подходило оно не очень. Хоть и высшая точка местности, но лес достаточно густой, и всё наше преимущество в огневой мощи будет нивелировано, поэтому достал карту и стал её изучать, в то время как сержант докладывал капитану о том, что видел. И судя по взглядам, которые он бросал в мою сторону, его мнение обо мне быстро поменялось, а потом он сам подошёл ко мне.

— Стрелок? — подойдя, спросил он.

— Станкевич Дмитрий Александрович, командир добровольного народного ополчения имени Ворошилова, — представился я, а потом добавил: — Но можно и просто Стрелок, раз уже закрепился за мной этот позывной.

— Дмитрий Александрович, прошу простить меня за недопонимание, мне там сказок наговорили про вас, вот я и повёл себя несколько некорректно. Что можете добавить к докладу сержанта? У вас ведь есть план контрудара по немцам? — спросил капитан, протягивая руку, для рукопожатия.

— Смотря, какие цели контрудара вы преследуете, моя цель была остановить немецкое продвижение на город Борки, дать возможность провести его эвакуацию и укрепить оборону по тому берегу. Поэтому и выдвинулся с разведгруппой пощипать немцев, что успешно и проделал, — ответил я, ожидая, что расскажет капитан и как дальше будет себя вести.

— Я представляю командование разведывательного батальона, дивизии, которая выходит из окружения с боями. Скажу сразу, есть информация от захваченных немцев, что их части уже под Барановичами, а значит, мы уже в глубоком тылу. У меня приказ — найти дорогу в Выгоновские болота, свободную от немецких войск или с малыми силами, чтобы пробить туда дорогу силой, там уже и будем искать выход из сложившейся ситуации.

— Ну, смотри, капитан, вот мы здесь, в деревне Озерец немцев практически нет, она разрушена, а технику они успели увести ещё до начала боя. Есть вероятность, что у них приказ продолжить штурм города Борки, поэтому технику и направили туда или только собираются это сделать. По сути, группировка войск, что стояла в деревне Холопья, части 290-я пехотной дивизии практически уничтожены. Противотанковых средств у них не осталось, две противотанковые пушки 37 мм и полковых 50 мм нами уничтожены, вместе с 81 мм миномётами при взрыве машины с минами для них…

— Что, ты действительно уничтожил их склад? — так и не поверив, спросил капитан.

— На пятом выстреле из противотанкового ружья бронебойным патроном, со снарядами шансов детонации очень мало, а вот с минами могло и сработать, что в итоге и получилось. Взрыв произошёл непосредственно после выстрела. Через 1 секунду, как раз необходимую, чтобы пуля преодолела расстояние до цели. Мне повезло. Моя позиция была близко к деревне, и грузовик они поставили, прикрывшись домами, но между сараем и домом было просматриваемое расстояние около метра. Просто стечение обстоятельств, повезло, — ответил я.

— А танки кто подбил? — всё ещё не до конца веря, спросил капитан.

— Ну, один сержант Рытнёв подорвал, а одному я гусеницу только сбил и то не с одного выстрела, повезло, — пожав плечами и слегка улыбнувшись, ответил я.

— Сержант, а кто ему показал, как сделать фугас, используя разные гранаты?

— Так получилось.

— Может, тебе к нам, в разведывательный батальон, нам такие бойцы нужны, — неожиданно предложил капитан.

— В 16 лет в армию не берут, даже при всём желании, да и честно сказать, я не очень люблю подчиняться, слишком долго придётся доказывать те или иные свои действия. А как комсомолец, отсиживаться в тылу я не могу, поэтому и собрал ополчение из трёх десятков человек и бью врага, так как умею, — ответил я.

— Так тебе что ещё только 16 лет? — очень удивился капитан.

— Да, школьник, могу показать комсомольский билет и стрелковую книжку, — ответил ему, протягивая документы, которые он даже раскрыл и сверил фотографии с моим лицом.

— Капитан, ты не смотри на его возраст, а смотри, сколько он немцев настрелял, я уже не говорю про взрыв и технику противника. Я сам, своими глазами видел, в деревне два лёгких танка сгоревших, с аккуратными дырочками напротив водителя и стрелка от его бронебойной винтовки. И воюет он не чета многим солдатам, такого только в пример ставить, — вмешался в наш разговор сержант, подошедший за капитаном.

— Хорошо, давай уберём твой возраст в сторону, что ты можешь предложить, чтобы дивизия прошла с минимальными потерями к соседним болотам, солдат у нас немного и даже кой-какая техника есть с пушками, но снаряды и топливо на исходе, на длительный марш точно не хватит, так что скажешь? — спросил капитан Лавров. Я достал карту, раскрыл на требуемом месте и всмотрелся.

— Откуда такая, трофей?

— Да, ещё у первого разведывательного отряда немецких мотоциклистов взял, вместе с первыми трофеями, — ответил я, ткнув пальцем в выбранное место, и добавил: — Смотри, капитан, мы сейчас здесь, остатки немецкого отряда. Сейчас начнут прочёсывать лес и расчищать завалы, устроенные обстрелом. Основная дорога идёт к мосту у хутора Кушнеры, мы можем выдвинуться по ней и зайти немцам в тыл. Много сил здесь не нужно, основной боекомплект они расстреляли на штурме, мотоциклы — часть побита, поэтому сотни бойцов обычной пехоты хватит, чтобы обратить их в бегство, а в лесу они много не навоюют. Второй отряд отправить прямо в деревню Озерцы, добить остатки и прямым маршем выйти к деревне Холопья.

Вот там может потребоваться бронетехника и артиллерия, так как не думаю, что они успели отправить технику дальше. Но нужно учитывать, что со станции Иванцевичи им могут выслать подмогу, поэтому один отряд нужно отправить вдоль реки и уже там поставить заслон. Потом добить остатки подразделения в Холопья и дальше в Любищицы, там есть брод через речку, ну и дорога, летом местные проходят в хорошую погоду, думаю, и сейчас пройдут, жара давно стоит, а там уже практически сплошной лес, затеряться проблем не составит, и оттуда можно наносить удары по тылам противника. Единственное, что может быть проблемным, — это пересечение трассы на Барановичи, но если мне дадут помощников, то я перекрою её на час, техника лёгкая не пройдёт, но у меня свои задачи по обороне моста у реки Щара. Мне бы к своим сгонять, узнать, как дела, может, они действительно уже в окружении, тогда нам выгодно отойти с вами. Но вы не переживайте, колёса, оружие и прочее у нас свои, точнее, трофейные, — рассказал я.