Глава 13

Следующим утром я впервые забралась в седло. Не ради остроты ощущений, конечно, и не ради того, чтобы поразить попутчиков своим невеликим талантом наездницы. Просто пришло время увеличить дистанцию между мной и Лехом. Да и устала я, если честно, от тряски на отчаянно громыхающей телеге.

Мою просьбу Брегол встретил с преизрядным удивлением, но возражать все же не стал. Тем более что это слегка разгрузило одну из повозок, а свободных седел с некоторых пор у него было в достатке. По его кивку мне немедленно подвели каурого жеребца, чей хозяин навсегда остался на берегу той проклятой реки, убедились, что я не свалюсь после первых же шагов, и с легким сердцем отпустили в дорогу.

Лех проводил мою спину долгим взглядом и с досадой поджал губы: кажется, все еще испытывал неловкость и справедливо связывал эти новшества со своим вчерашним предложением. Самому ему еще было рано забираться в седло, а потому у меня появилась прекрасная возможность избежать путаных извинений. Тем более что я в них совершенно не нуждалась, да и сдержанный на эмоции Лех мне действительно начинал нравиться.

– Трис, а ты уверена? – с сомнением поинтересовался Яжек, гарцуя рядом на гнедой кобыле. – Идти почти целый день, а ты наверняка к такому не привыкла.

Я только хмыкнула.

– Не волнуйся. Если начну валиться на землю, ты меня подхватишь и дальше повезешь, как настоящий герой.

– М-да? А если я не успею тебя подхватить?

– Ты уж как-нибудь постарайся, – с серьезным видом попросила я. – Не то мне придется всю оставшуюся дорогу мчаться за тобой с сапогом наперевес и желанием запустить им в твою черную черепушку. Или того хуже – срочно искать повод вызвать тебя на дуэль и заколоть кинжалом, как проштрафившегося кавалера.

– Кхе…

– Не волнуйся, Трис, – бодро гаркнул с другой стороны повозки Олав, лихо подкручивая усы и выпячивая грудь. – Я буду рядом в нужный момент и спасу тебя от любой напасти!

– Нет, это я ее спасу! – тут же повернулся и Олер.

– Ты?! Да ты ложку в руках держать не умеешь, не то что красивую девушку!

– Что-о-о-о?!..

– Благодарю за заботу, господа, – мило улыбнулась я, торопясь прервать заядлых спорщиков. – Надеюсь только, вы с братом не передеретесь за честь заниматься моим спасением прямо во время, так сказать, казуса?

Яжек тихонько хохотнул, когда оба северянина потупились и отвели глаза, одновременно порозовев, как застигнутые за воровством конфет мальчишки. Кстати, начет «казуса» я была весьма недалека от истины, потому что за прошедшие дни воочию убедилась – не проходило и часа, чтобы эти двое не устроили каких-нибудь разборок. Причем каждый раз их приходилось останавливать или Шиксу, или Буггу, который, как недавно выяснилось, не любил лишнего шума, а надоедливых болтунов вообще предпочитал прихлопывать чем под руку подвернется – широкой лавкой, трактирным столом, поваленным во время прошлогодней бури бревном…

Брегол как-то в сердцах даже пожалел, что вообще согласился на такое сомнительное сопровождение и пригрозил спорщикам урезать зарплату, если те не угомонятся.

– Да ладно, – буркнул Олав, смяв в могучей ладони поводья. – Что же мы, не понимаем, что ли? Мы ж не со зла. Просто этот сморчок…

– Кто?! Я?!

Я поспешила прервать их на полуслове.

– Конечно нет. Просто в таком случае я рискую остаться лежать в пыли у вас под ногами, слушая, как вы перемываете друг другу кости, и тщетно надеясь, что ваш вечный спор когда-нибудь закончится.

– Трис! – возмущенно вскинулся более вспыльчивый Олер. – Ты что, думаешь, мы не способны прожить без драк?!

– Боюсь, что так, – вздохнула я, изобразив на лице крайнюю степень разочарования. – Мне отчего-то кажется, что вы совершенно не способны жить в мире. Ни с собой, ни друг с другом. И боюсь, уже никогда не научитесь. Правда, Луга?

– Истинно так, – важно кивнул проезжающий мимо возница.

– А вот и нет! Клянусь, что до самого Кроголина не стану с ним спорить!! Ни за что, чтоб меня Крошт поразил и никогда усы больше не выросли! Да чтоб меня акулы сожрали!..

– Идет! – я живо ударила ладонью по луке седла. – Ваше слово – железное. Клятвы вы тоже не нарушаете, так что я могу быть уверена в том, что никаких свар от вас более не услышу. Верно?

– Да! – пафосно вздернул нос Олер, и его брат согласно кивнул, но, будучи немного более рассудительным, вдруг опомнился и сдвинул брови.

– Что, совсем?!

Яжек захохотал уж в голос, а я очаровательно улыбнулась.

– Ты ведь не разочаруешь красивую девушку и не нарушишь данное при свидетелях слово? Олер? Олав? Вы же верные сыны своего народа и не подведете далекую северную отчизну?

Лех со своего места сдавленно закашлялся, глядя на медленно вытягивающиеся лица северян, Брегол, обернувшись, расплылся в понимающей усмешке, Яжек в восторге прихлопнул рукой по бедру, и даже всегда невозмутимые зиггцы соизволили обозначить на каменных лицах хищные улыбки – уделала я этих драчунов. Играючи, можно сказать, потому что давно известно: вздорные и чрезмерно горделивые сыны далекого севера очень легко ловятся на обычном человеческом слове.

Надеюсь, теперь они перестанут мне докучать.

– Браво, Трис, – махнул издалека Шикс, вежливо со мной раскланявшись.

Велих обменялся с отцом многозначительными взглядами, а я с чистой совестью прибавила ходу, давая невезучим меригольдерам до конца прочувствовать свое новое положение, в котором им не только нельзя теперь спорить до хрипоты, но даже в морду друг другу больше не заедешь. Клятва, однако.

– Трис! – обиженно вскинулся Олер, но я, на его несчастье, уже была далеко. Он повернулся к брату, чтобы просветить его насчет опрометчиво даваемых клятв, но вовремя вспомнил, что и этого сделать не может, а потом со злости щедро сплюнул на обочину. – Вот же дратовы хугни! Догорожевы яшки! Врутни и равтуны! Кромощены дылбы!..

Олав печально вздохнул.

– Да, брат. Как ни странно, но впервые в жизни я готов с тобой полностью согласиться…

Никаких сложностей это утро нам больше не принесло. В хорошем темпе караван преодолел несколько пологих спусков и подъемов вслед за петляющей дорогой, обогнул пару высоких холмов, с шумом продрался сквозь колючий кустарник, споро миновал несколько зеленых распадков и, едва солнце добралось к зениту, вышел аккурат на берег Изиры, синей лентой перечеркивающей слегка запущенный тракт.

Выполнив свою миссию по примирению задир, я все утро держалась в стороне от каравана и вовсю наслаждалась одиночеством. Собственно, и спор-то был затеян лишь для того, чтобы взрывоопасная парочка перестала терзать мои нервы. А как только цель оказалась достигнута, я снова замкнулась и больше не стремилась поддерживать разговоры.

Лех тоже ехал молча.

Ширра на глаза не показывался.

Возницам и без того дел хватало, Олав и Олер все еще дулись. А остальные, если и обсуждали их досадную промашку, то делали это как можно тише, вполголоса, чтобы лишний раз не раздражать вспыльчивых северян. Это, кстати говоря, было чревато. Особенно тогда, когда спорить с другими им никто не запрещал.

Зита, как ни странно, тоже притихла: крепко обняв сына, она сидела на облучке рядом с тестем и о чем-то напряженно размышляла, явно ища причину ссадин на теле Луки и возможный источник его испорченной одежды. Сам мальчик упорно молчал о случившемся, был непривычно тих и послушен. Брегол по обыкновению принял это за признак уже известной забывчивости, но не мог понять, что же вчера произошло. Велих тоже терялся в догадках, потому что сын явно куда-то отлучался, но куда и зачем – молчал, а поутру оказался на месте, живой и совершенно здоровый, что приводило родителей и деда в недоумение.

До переправы, как я уже сказала, мы дошли примерно к полудню. Под палящими лучами солнца кони с повозками спустились с очередного пригорка, с шумом и фырканьем добрались до лазурной ленты реки. Люди привстали в стременах, приподнялись с облучков, а потом непонимающе переглянулись и как-то разом опустили руки: кажется, Восточный тракт решил подбросить нам очередную неприятность.

Когда-то на этом месте возвышался добротный мост, на котором легко могли разминуться две телеги, не задев друг друга бортами. Теперь же вместо него чернели обугленные балки. От деревянного настила остались лишь воспоминания, да и все остальное, что составляло надежную переправу, выгорело дотла. Причем, похоже, недавно: с неделю назад, не больше.

Я с неудовольствием воззрилась на неожиданную преграду.

Ну и что теперь? Куда податься бедным путникам? Коней распрягать и на руках переносить товары на ту сторону? Залезать в бурную протоку по грудь, а то и по самое горло, рискуя быть унесенным течением? Может, крылья отращивать? Заново мост настилать?

– Брод искать надо, – напряженным голосом заметил Брегол, изучая останки моста. – Яжек, спустись, посмотри глубину.

– Да чего ее глядеть-то? – буркнул парнишка, послушно слезая с коня и стягивая с себя кольчугу. – Даже отсюда видно, что придется плыть. Шагов десять вперед пройду, а там течением начнет сносить. Сколько той глубины-то останется…

Тем не менее он все-таки сбросил сапоги, снял куртку, рубаху, закатал штаны до колен и, вырезав себе тонкий прут из растущего рядом орешника, бесстрашно вошел в воду. Довольно уверенно прошел десяток шагов, погрузился в воду почти по грудь, ткнул пару раз по убегающему дну прутом, пытаясь определить, насколько там глубоко, чуть качнулся… а потом ухнул в бурные волны с головой. Правда, тут же вынырнул, отплевываясь и отфыркиваясь, а затем уверенно поплыл к берегу, но все равно выбрался на сушу гораздо ниже по течению и, шумно отряхнувшись, мрачно известил:

– Я ж говорил: тут только плыть.

– Плохо, – нахмурился купец.

– Может, разделимся? – деловито предложил Шикс, подъезжая к головной повозке.

– Придется. Бери северян и дуй вверх по течению. Яжек, Веррит и Рогвос пойдут ниже. Остальные ждут здесь и готовятся к переправе.

Воины согласно кивнули и споро разделились.

И только я нерешительно замялась: а мне как быть? Остаться со всеми и терпеливо ждать, пока что-то решится? Помогать с вещами? Объясняться с Лехом, который уже выбрался из повозки и целеустремленно хромал в мою сторону? Терпеливо сносить нескончаемую говорильню Зиты и попутно пытаться понять, сколько из ночных событий помнит Лука?

Поняв, что пока не готова ни к чему из перечисленного, я выбрала последний вариант и, спрыгнув на землю, поспешила следом за Яжеком, который вместе в молчаливыми зиггцами споро направился вдоль реки. Не люблю компанию, но шуганутый единожды парнишка вряд ли рискнет навязываться с глупыми разговорами, а остальные двое вообще редко раскрывают рот. Именно то, что мне сейчас и нужно.

Я сделала вид, что не заметила разочарованного лица Леха, и ускорила шаг. В конце концов, могут быть у меня причуды? Может, я тоже хочу поучаствовать? Или просто ноги размять, что, кстати, действительно было бы неплохо, а то от неудобного седла скоро появятся огромные мозоли в том месте, о котором приличные девушки не упоминают вслух.

– Ты куда? – удивился Яжек, когда я поравнялась с их троицей.

– Прогуляюсь немного. Не против?

– Нет, но…

– Тогда пошли. – Бодро кивнув, я подобрала с земли длинную ветку. – Реку исследовать будешь ты (все равно уже мокрый), Веррит пройдет немного дальше, Рогвос его поддержит…

– А ты чем займешься? – насмешливо покосился юноша.

– Буду сторожить на берегу ваши вещи. Вдруг разбойники опять нападут?

– Непременно, – соизволил усмехнуться Веррит. – Именно на Яжековские портки-то они и позарятся. Прямо первым делом туда кинутся – сокровища искать несметные или алмазы выковыривать из подштанников.

Я охотно кивнула.

– А тут – я во всеоружии! Представляешь, как они удивятся?

– Ты хоть плавать-то умеешь? – хмыкнул Рогвос, впервые на моей памяти соизволив отреагировать на шутку.

– Как топор – исключительно вниз.

– А если серьезно?

– Ну, – ненадолго задумалась я. – До того берега доберусь. Если, конечно, течением не снесет.

– Не должно, – прищурился Яжек, глядя куда-то поверх моей головы. – Не должно, если я правильно все понимаю.

Я обернулась и с неудовольствием заметила стремительный силуэт, мелькнувший за ближайшими деревьями – видимо, Ширра тоже надумал поучаствовать в поисках. Иначе как еще объяснить его присутствие?

– Ладно, разделимся и попробуем, что ли? – поежился Яжек, первым забираясь в воду и нащупывая почву пальцами ног. – Я тут, вы там… Трис, а ты не лезь. Вдруг и в самом деле унесет? Зверь твой может не успеть, а мне бы не хотелось потом вылавливать тебя несколькими верстами ниже по течению.

– Я лучше прогуляюсь – все интереснее, чем на воду глядеть. Да и вдруг мне все-таки повезет?

– Только не отходи. Не то нам Лех потом башку оторвет.

Я помрачнела и, оставив мужчин заниматься насущными делами, побрела вдоль реки. И в самом деле, чего сорвалась? Ну поговорила бы с Лехом, выслушала бы извинения, заверила бы, что не сержусь на ту неудачную идею? Ну поговорили бы мы о том о сем. Дала бы ему понять, что не готова к чему-то большему. Что я, в первый раз, что ли? Да и знакомы мы всего ничего. Скоро вообще разбежимся в разные стороны, а он так никогда и не узнает, почему я упорно сторонюсь людей.

Вот только… не хочу я его огорчать. И надежд ложных тоже подавать никому не хочу. Да и сама не хочу разочаровываться, когда в один прекрасный момент сотру с себя личину и увижу в его глазах неподдельное отвращение. А врать, надеясь, что никто не узнает… нет. Не могу так. Потому что это уже было, я такое уже видела и больше не хочу повторения.

Я тихо вздохнула и осторожно приблизилась к воде.

Моя «верхняя» маска почти не видна в текущей воде, точно так же, как и в свете полной луны. Да, она неплохо спасает от зеркал, охраняет от чужого любопытства, избавляет от ненужного беспокойства, но с силами природы ей не совладать, поэтому река обязательно выдаст мое истинное лицо. Таким, каким оно было с рождения.

Тихое ворчание со спины заставило меня сильно вздрогнуть и стремительно обернуться – Ширра неподвижно стоял у кромки леса и выжидательно на меня смотрел. Долго, пристально, внимательно. Его глаза снова были спокойны и чисты, как глубокие лесные озера, в них ярко горели крупные золотистые крапинки. Вот только белков почти не было видно, и оттого казалось, что у него вместо глаз зияют два черных провала, из которых с жутковатым интересом выглядывает тьма.

Оборотень странно наклонил голову, следя за тем, как я медленно отступаю от воды, а потом повернулся и неторопливо потрусил вдоль берега, поминутно останавливаясь и оглядываясь.

Я заколебалась.

Он издал свое любимое «Шр-р-р» и снова сделал несколько шагов вдоль берега. Потом снова остановился и выразительно посмотрел, будто приглашая следовать за собой.

– Ты знаешь, где брод? – неуверенно предположила я.

Ширра осторожно наклонил голову, не сводя с меня горящего взгляда.

– И далеко?

Он отрицательно качнул головой, но так слабо, что я заподозрила неладное. Такое впечатление, что он старался не делать резких движений, чтобы меня не напугать? Да нет, не может быть. Раньше его подобные мелочи не заботили.

Я снова вздохнула и, оглянувшись на оставшихся за поворотом реки спутников, обреченно кивнула.

– Ладно, показывай…

Идти действительно оказалось недалеко – я даже не устала, а Яжек и вовсе не успел промочить как следует ноги. Оборотень плавной рысцой трусил впереди, показывая дорогу, тогда как я предпочла оставить между ним и собой надежный заслон сразу из трех мужских спин. Зиггцы при этом внимательно присматривали за зверем, я присматривала за ними, ну а Яжек незаметно приглядывал за мной. Так что до места мы добрались без приключений.

Сказать честно, сама я бы никогда не догадалась, что там есть брод. На мой неискушенный взгляд – река как река, ничуть не лучше и не хуже, чем на десять шагов дальше или, наоборот, ближе к мосту. Та же трава по берегам, та же песчаная отмель, возле которой ожесточенно переквакиваются невидимые лягушки. Те же камыши и нетронутые чужим присутствием кувшинки. И даже течение в центре такое же сильное, как на оставленной далеко позади переправе.

Яжек снова сбросил сапоги и без колебаний зашел в воду, осторожно ощупывая прутом илистое дно. Шел медленно, аккуратно. Вот он погрузился по пояс, затем уже по грудь, несколько томительных минут шел под сильным давлением течения, упорно пытающегося сбить его с ног, но все-таки устоял и спустя какое-то время начал выбираться на противоположный берег.

– Сойдет! – крикнул уже оттуда, вытряхивая воду из ушей. – Веррит, зовите остальных! Телеги должны пройти!

– Тут же глубоко, – невольно поежилась я. – Их волной захлестнет. Да и ткани попортятся.

– Это уже мелочи, – отмахнулся Рогвос. – Главное, что лошади пройдут без труда. Дно ровное и без камней, колеса не завязнут – и ладно. Самое ценное можно на руках перенести, а остальному убытку не будет. В конце концов просушим на солнце да поедем дальше.

– Да? А как же шелка? А масло? И вообще – не боишься, что повозки перевернет?

– Нет. А чтобы не перевернулись, за борта придержим с краев, только и всего.

Тем временем Веррит уже умчался обратно в лагерь, Яжек удачно перешел реку во второй раз и без приключений выбрался на этот берег. Оборотень с самым невозмутимым видом разлегся под кустом, словно выполнил все, что хотел, а Рогвос, тщательно запомнив место, отправился нагонять сородича, велев нам за это время подготовить спуск. Иными словами, выкорчевать густые камыши и проверить берег на предмет всяких там коряг, чтобы кони не повредили ноги.

– Полезный ты спутник, как я погляжу, – весело подмигнул Яжек молчаливому зверю. – Откуда про брод знаешь? Бывал тут? Или уже успел пробежаться вдоль берега?

Котяра дернул мохнатым ухом и сделал вид, что не услышал.

– Все равно спасибо, – ничуть не расстроился юноша. – Без тебя бы полдня провозились. Трис, поможешь?

Я только плечами пожала: а что еще оставалось делать? Усевшись на траву, быстро стянула сапоги, закатала на манер Яжека штанины, скинула куртку и, подвязав волосы повыше, осторожно ступила в воду. Пару минут понаблюдала за тем, как сноровисто юноша избавляет прибрежную полосу от жестких стеблей и хрупких, но способных намотаться на колеса кувшинок. Затем достала нож и тоже принялась за работу, стараясь не обращать внимания на оставшегося на берегу оборотня, но каждую секунду чувствуя на себе его внимательный взгляд.

– Это еще ничего, – ободряюще подмигнул Яжек, умело выдирая тугие камышины и отбрасывая их в сторону. – Вот однажды мы в болото угодили – это да. Я полдня плавал в этом жидком, вонючем дерь… в этой гадости. Даже нырять пришлось, представляешь?!

Я молча покачала головой, откинув с лица выбившуюся прядь волос.

– Да там комары – с твоего зверя! А пиявки – во! Того и гляди заживо сожрут! Спасибо Двуединому, что не дал им мной пообедать – выбрались тогда без потерь. Но если бы до ночи не вышли на сухое, не думаю, что обошлось только этой мерзостью… Трис, ты сама откуда?

– Издалека.

– А твой зверь?

– Он не мой, – привычно отозвалась я, с трудом уговорив себя не оглядываться.

– Ну и что… так откуда он взялся?

– Сам у него спроси.

Яжек на мгновение задумался, осторожненько скосил глаза и, встретив насмешливый взгляд Ширры, заметно поежился.

– Да что-то не хочется… Трис, а он действительно оборотень?

– Понятия не имею.

– Но он же все понимает. Охотится для нас, охраняет… намедни такую змеюку зубастую растерзал, что я даже не знаю, откуда она такая здоровущая выползла!

Я невольно поморщилась: да, змеюку я тоже видела – страшилище длиной с двух меня, толстенная, склизкая, жуткая… и совершенно безголовая, потому как башку у нее наш оборотень просто-напросто откусил. После чего бросил где нашел и как ни в чем не бывало направился дальше, оставив бьющееся в судорогах тело на обочине. Помнится, Зита тогда чуть в обморок не упала, зато все остальные окончательно уверились, что идут под надежной защитой если не друга, то, по крайней мере, не врага.

– А еще он брод нам нашел. Был бы зверем – и не сообразил даже, в чем загвоздка. Он же сразу просек и привел нас точнехонько туда, куда нужно.

– Это-то меня и беспокоит, – неслышно пробормотала я, все-таки не удержавшись и исподтишка покосившись на упомянутого зверя.

Ширра лежал смирно, прикрыв глаза и положив громадную морду на аристократично сложенные лапы. На удивление спокойный, величественный, могучий. Наверняка отлично слышал весь разговор, только виду, как всегда, не показывал.

– Трис? А, Трис? – заговорщицким шепотом спросил вдруг Яжек, наклонившись к самому моему уху. – А правда, что он заколдован? Брегол считает, что на самом деле он когда-то человеком был. А потом его за что-то р-р-аз… и обратили вот в этого монстра!

– Может, и обратили.

– Трис! Ну, ты ж его лучше всех знаешь!

– Я?! – неподдельно изумилась я. – Ты в своем уме?!

– Да? – обиделся юноша. – А в Приграничье тебе тогда что понадобилось? Тоже ведь в Кроголин собралась? А зачем, как не найти нужного колдуна, способного вернуть твоему зверю человеческий облик?

Тьфу ты, демоново племя! Мне больше делать в этой жизни нечего, кроме как всяких заблудших котов из помойной ямы вытаскивать! Да даже если он и заколдован, то я этого знать не знаю и вмешиваться не буду. Своих проблем по горло, чтобы еще заниматься чужими неурядицами. Скоро додумаются до того, что станут изображать клыкастого монстра жертвой… ну, например, несчастной любви! Да только злобный колдун наложил на неугодного жениха страшное проклятие, и теперь ему надо стоптать три пары сапог… тьфу ты, когтей!.. съесть три пары железных хлебов, преодолеть горы, стоячую воду и море-окиян, и тогда он найдет великого мага, способного избавить от чужого заклятия! А то и еще лучше – решат, что невеста – это, стало быть, я и есть. А несчастный влюбленный теперь преданно следует по моим стопам, чтобы…

Яжек аж вперед подался, прямо пожирая меня горящими от возбуждения глазами. Причем, судя по его восторженно-глупому лицу, последняя моя догадка была весьма недалека от истины. Ох, зря я не прислушивалась, о чем они там шепчутся долгими темными вечерами. Думаю, узнала бы о себе много интересного.

– Трис…

– Да, ты прав: я действительно иду к магу, – сухо ответила я. – К хорошему и сильному магу, потому что мне очень нужна его помощь.

– Правда? – неподдельно обрадовался парень, даже про камыши позабыв. – Я так и знал!

– Да. Мне позарез надо узнать у него заклятие пожизненного молчания.

– Чего? – озадаченно потер затылок Яжек, не сразу поняв, в чем подвох. – Зачем это?

– А чтобы наложить его на одного болтуна. На всю оставшуюся жизнь, если ты меня понимаешь.

Он совсем смешался и непонимающе округлил глаза.

– А-а-а… и кто же этот бедняга, позволь спросить?

Я оставила камыши в покое и выразительно на него посмотрела. Долго так, внимательно, недобро. И смотрела до тех пор, пока парень не покраснел, как вареный рак, и не пробормотал смущенно:

– Да ладно, чего ты… я ж просто спросил.