Глава 25.

Тиана

Я все еще тяжело дышала, сердце бешено колотилось, когда в коридоре раздался топот. Я вздрогнула, но оказалось, что это не новые враги, а два подростка – те самые мальчишки, что шныряли за нами на рынке.

Раэн шагнул к ним первым. Его движения были быстрыми, как удар кнута: он схватил обоих за шкирки и приподнял их так, что ноги подростков задергались в воздухе.

— Вы служите Морре? — рыкнул он так, что стены вновь содрогнулись.

— Н-нет! — воскликнул один, глаза его метались от страха. — Генерал Ксарис, нас послал драг Валис!

Я ахнула. Валис?

Раэн нахмурился, его глаза пылали подозрением.

— Валис?

— Да! — перебил второй и сразу же испуганно закивал. — Утром мы получили от него весточку. Здесь небезопасно, оставаться вам тут нельзя. Мы… мы поможем вам.

Генерал бросил мальчишек на пол, и они тут же рухнули на колени, низко склоняя головы. Раэн недоверчиво прищурился, но кивнул:

— Ведите.

Проходя мимо побледневшего хозяина постоялого двора, генерал бросил на стойку пару золотых монет.

— Этого хватит на ремонт.

А потом к мужичку подошел Эдрис и что-то прошептал ему, отчего глаза хозяина стали еще шире и он быстро закивал.

И вот мы всей толпой двинулись за подростками, петляя по узким улочкам Ларгена. Ночь дышала сыростью и тревогой. Каменные дома стояли плечом к плечу, будто шептались друг с другом о чем-то мрачном.

Наконец мальчишки остановились перед низкой дверью, скрытой в тени старого и сломленного временем здания. Доски ее были перекошены, петли проржавели, и я готова была поклясться – этот дом держался на честном слове.

Они постучали особым ритмом, и дверь медленно приоткрылась, неприятно скрипнув на всю округу.

Перед нами появилась женщина. Или, вернее, сама древность во плоти.

Ее лицо было испещрено морщинами, кожа тонкая и сухая, а глаза – молочно-белые, словно она ослепла давным-давно. Но в этих глазах светился странный огонь, такой, от которого хотелось одновременно поклониться и отшатнуться. На ее плечах висел старый плащ из лоскутков, казалось, сотканный из самих лет. Длинные седые волосы были заплетены в косы, тонкие, как паутина.

Она оперлась на посох, что больше напоминал корягу, вырванную с корнями из земли. На его верхушке висели засохшие травы и мелкие косточки, и они тихо позвякивали при каждом ее движении.

Старушка скользнула взглядом по каждому из нас, и мне показалось, что ее мертвые на вид глаза видят больше, чем любые живые.

— Ну вот, — хрипло произнесла она, — пришли. Наконец-то.

Меня передернуло, словно она знала не только о нашем прибытии, но и обо мне лично.

— Вы драгис Омрэль? — прищурившись, спросил Раэн. — Валис рассказывал, что в Ларгене живет его давняя знакомая и сильная знахарка.

— Сильная знахарка, — усмехнулась старушка. — Уже я не столь сильна.

Незнакомка усадила нас за тяжелый и скрипучий стол. Сбоку трещал огонь в камине, на полках висели пучки трав, сушеные корни и какие-то странные фигурки из соломы. Запах в доме был горький, травяной, но в нем скрывалось что-то успокаивающее.

— Старый плут, — хрипло усмехнулась она, накладывая в общую миску густое рагу, — знал, что вам понадобится поддержка. Всегда на шаг впереди.

Я села рядом с Раэном, и он, сам того не замечая, наложил мне еду в миску. Я удивилась, но ничего не сказала, только опустила глаза и улыбнулась уголком губ.

В ответ, когда он отвлекся на разговор, я тихонько отломила кусок хлеба и хотела положить к нему на тарелку. Ненавязчиво, будто это само собой. Он даже не заметил, просто машинально перехватил кусок, но его пальцы на мгновение задержались на моих.

Мы сидели рядом, плечом к плечу, словно так и должно было быть.

— Утром тронетесь дальше, — проскрипела старуха, разминая в пальцах какие-то сухие ветки. — Но ночь проведете здесь.

Я, не удержавшись, наклонилась ближе:

— Простите, а что вы делаете?

Ее пальцы сложились в замысловатый узор, сухие суставы похрустывали. В воздухе начали вспыхивать тусклые искорки, складываясь в невидимую сеть.

— Ставлю магическую защиту, — отрезала она и медленно выдохнула. — Сил хватит скрыться от черной ведьмы на эту ночь. Так что будь спокойна, девочка.

Я кивнула, хотя спокойнее не стало. Раэн повернулся ко мне, и на его лице мелькнуло то, что я редко видела: мягкость.

Он не сказал ни слова, просто придвинул ко мне миску ближе, потому что я зазевалась и перестала есть. Я, не думая, взяла с подноса кусочек сыра и положила к нему на тарелку. Наши движения были зеркальные, такие домашние, что сердце предательски дрогнуло.

И я поняла: генерал заметил, что я подкармливаю его.

— Вы должны спешить, — старуха откинулась на спинку старого скрипучего кресла, ее тонкие седые косички разметались по плечам, а пальцы продолжали сплетать невидимую вязь. — Морра насылает тьму. Уже не только тени, но и люди ей служат.

Тарион, подперев щеку кулаком, нахмурился:

— Ты говоришь загадками, старуха. Куда нам спешить?

— К месту, где земля сама хранит силу против ведьмы, — ответила она, будто это было само собой разумеющимся. — К Серым горам. Там, где древние руны вросли в скалы, там вы найдете не оружие, а опору.

— Руны? — переспросил Эдрис, и в его глазах мелькнул интерес.

Я хотела спросить тоже, но в этот момент рука Раэна чуть заметно скользнула к краю стола, он будто случайно коснулся моей руки. Может, он хотел взять кружку, а может, и нет. Но я ощутила легкий жар, что пробежал по коже, и так и не смогла больше сосредоточиться на словах старухи.

— Дорога не будет легкой, — ее голос снова отвлек меня, — ведьма почувствует, куда вы двигаетесь, но других путей нет.

Кайр шумно вздохнул, откинувшись на спинку стула:

— Великолепно. Опять идем туда, куда сама смерть нас зовет.

Когда мужчины вышли во двор, чтобы обсудить планы, в комнате осталась тишина. Я поднялась, чтобы помочь старухе, она поднимала тяжелую корзину с сухими травами.

— Давайте я, — я перехватила у нее груз, и аромат горечи полыни и сладости зверобоя защекотал нос.

— Благодарю, дитя, — улыбнулась она беззубым ртом, но глаза ее сверкнули яснее, чем у многих молодых.

Она развела руки, вынимая из корзины пучки трав, и принялась развешивать их над очагом.

Я стояла рядом, наблюдая, как ее пальцы ловко плетут узоры. И подумала о том, что больше не боюсь огня. Он уже не казался мне таким разрушительным и болезненным.

— Огонь всегда чужой, пока не примешь его и не сделаешь своим, — неожиданно произнесла она.

Я стиснула пальцы, чувствуя, как в груди снова шевельнулся тот самый жар.

Откуда она узнала?

— Но зачем мне его принимать? Скоро все закончится. Мы с генералом Ксарисом разорвем истинную связь, и я стану свободна от его силы.

Старуха на миг замерла, потом повернулась ко мне, шоркая ногами.

— Ах, дитя, истинная никогда не бывает «свободна». Связь – это не цепь и не ярмо. Это зеркало. То, что ты видишь в себе сейчас, лишь отражение того, что скрыто глубже.

Я нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что этот огонь – мой?

— Хочешь верь, а хочешь нет. Но запомни: нельзя отмахнуться от того, что уже проснулось. Даже если мужчина и женщина решат разорвать связь, истина не исчезнет. Она лишь ждет, когда ее признают.

Сердце сжалось. Я резко отвернулась, делая вид, что пытаюсь поправить травы.

— Нет. Я не хочу, чтобы он был моим. Я не справлюсь.

— Никто и никогда не справляется с истиной сразу, — тихо произнесла старуха. — Но поверь, дитя: страшнее всего не пламя. Страшнее всего бежать от него.