Глава 28.

Тиана

Раэн обернулся к своим друзьям. Его голос был холодным и властным:

— Выйдите.

Тарион скривился, Кайр хотел что-то сказать, но, встретившись с ледяным взглядом генерала, лишь сжал губы. Эдрис молча поднялся, хлопнул дверью сильнее, чем следовало.

И вот мы остались вдвоем.

Комната стала тесной, воздуха не хватало. Я чувствовала, как в груди поднимается горькая волна. Тяжелого разговора было не избежать.

— Ты видела, как старик смотрел на тебя? — медленно задал вопрос Раэн. — Благодарность в глазах. Он верит, что ты спасла его память о семье, но я-то знаю правду, — он сузил глаза. — Брошь он получил обратно лишь потому, что воровка не захотела держать добычу слишком близко к сердцу.

Я резко выпрямилась, будто меня ударили по спине.

— Я его не обворовывала! — я с трудом не сорвалась на крик.

В груди сразу вспыхнуло то самое яростное пламя, что я столько лет прятала.

Раэн поднял бровь, а затем чуть склонил голову набок.

— Но ты бы могла, разве нет? Ты сама призналась: твоя жизнь – воровство, обман, тени улиц.

И тогда все во мне оборвалось. К горлу подкатила горечь, глаза предательски защипало. Я шагнула ближе, не давая себе времени на раздумья, и выпалила:

— Да, я воровка! — голос сорвался, дрогнул, но я не остановилась. — Но вам, уважаемый генерал Ксарис, не понять, каково это – голодать.

Он напрягся, но молчал.

— Вы привыкли к дисциплине, к армии, к полным сундукам припасов, — слова сами срывались с моих губ. — А я помню, как по два дня во рту крошки хлеба не было. Как живот сводило от боли, а я лежала в подворотне и надеялась, что никто не заметит мою слабость, иначе нож окажется в боку.

Глаза жгло. Я стиснула зубы, но слезы все равно предательски выступили.

— У меня нет никаких воспоминаний о родителях, драг Раэн, потому что Морра сожгла мою деревню. Все, что осталось – это огонь, крики, и этот запах… паленой плоти. Я до сих пор его чувствую, когда засыпаю, — рывком я отодвинула плащ, откинула край рубахи и, не думая, показала ему свой бок. — Вот они, мои шрамы. Уродливые, жгучие и мерзкие.

Его взгляд скользнул туда, и я почти физически ощутила, как кровь застучала в висках.

— Маленькой осиротевшей девочке было страшно выживать на улицах, — прошептала я, но голос мой крепчал. — Но не меньше страшно и сейчас, когда каждый второй мужчина видит во мне лишь объект для плотских утех. Вы думаете, я не замечаю этих похотливых взглядов? Думаете, я не слышу, как они шепчутся? Да, я воровала. Чтобы не умереть. Чтобы хоть раз наесться до сыта.

Я вдохнула, дрожь прошла по телу, и вдруг я горько улыбнулась.

— А потом я нашла «Три Ветви». И это стало моим домом, моей семьей. Потому что там, среди воров и беглецов, я встретила добрых и искренних людей. Таких, кто протянул руку, когда я тонула. И если вы думаете, что сможете запретить мне вернуться к ним, вы ошибаетесь, генерал Ксарис.

Я замолчала, чувствуя, как в груди все еще хозяйничает буря. И только теперь заметила, что он ни на секунду не отводил от меня взгляда. Смотрел прямо в меня, и в его черных глазах впервые не было ни приказа, ни холода.

Было что-то иное.

Раэн какое-то время стоял неподвижно, как высеченная из камня статуя, и прожигал меня своим взглядом. Я чувствовала, как горит кожа под этим молчанием.

А потом он шагнул ближе, затем сделал еще один шаг. Мои же ноги вросли в пол. Его тень накрыла меня, а грудь оказалась вблизи моего лица. Я вскинула голову, смахнула ладонью предательскую слезу и, сжав губы, выдержала его взгляд. Гордость жгла не хуже пламени. Пусть смотрит. Я не сломаюсь.

— Хорошо, — тихо сказал он. Голос не был громким, но прозвучал так, что у меня внутри все сжалось. — Ты наведаешься в «Три Ветви».

Я выдохнула, но не успела испытать облегчение, как он добавил:

— …но при одном моем условии.

— Каком? — прошептала я в замешательстве.

Он наклонился чуть ближе, и я ощутила жар его дыхания.

— Ты полетишь туда на черном драконе.

Я замерла, чувствуя, как подгибаются колени.

— На… драконе???

На губах Раэна мелькнула тень почти невидимой и жесткой улыбки.

— Да. Ты все верно поняла. Я полечу туда с тобой. И чтобы тени Морры не засекли нас раньше времени, я обернусь.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, а мир будто рухнул и возродился заново. Он говорил об этом так просто, словно речь шла о прогулке по улице. Но в моей груди все бурлило: шок, страх, дрожь и странный, обжигающий восторг.

— Я все же уточню, — выдавила я и с трудом сглотнула. — Я полечу на тебе, когда ты будешь настоящим драконом? Прям настоящим-настоящим?

Раэн не отводил взгляда, и от этой близости у меня дыхание сбивалось.

— Да, именно так все и будет. Ты боишься? — тихо спросил он, и это прозвучало не насмешкой, а вызовом.

Горячая волна гордости и злости всколыхнулась во мне.

— Я? Боюсь? — я резко фыркнула и откинула со лба прядь. — Да я всю жизнь лазила по крышам, прыгала с балок, крала у торговцев под самым носом стражи. Я на одной ноге удержусь на коньке крыши, когда ветер срывает черепицу! И ты спрашиваешь, боюсь ли я?

Я шагнула ближе, так, что теперь почти касалась его груди, и с вызовом прошептала:

— Если мне суждено лететь на драконе, генерал Ксарис, то, клянусь, я не зажмурюсь ни на миг.

И все же, несмотря на мою браваду, сердце колотилось так, что, казалось, его можно услышать. Я сжала пальцы в кулаки, лишь бы он не заметил дрожь.

Раэн наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание у самой щеки.

— Посмотрим, воровочка, — сказал он глухо.

И от этих слов меня пронзило так, будто меня молнией ударило.