Глава 30.

Раэн

Я чувствовал ее.

Не спиной, не чешуей, не ухом, улавливающим звук ее дыхания за моей шеей. Глубже. Тонкой жилой огня, тянущейся сквозь грудь, будто само пламя мира решило выжечь ее имя в мои кости.

Хрупкая и смелая девчонка.

Тиана сидела на мне такая легкая и дрожащая, как трепетная птица. Но для моего дракона она была весомее гор, драгоценнее золота. Его сокровище. Его истинная.

Инстинкты древнего зверя рвались наружу, такие яркие и непреклонные, что человек во мне на миг потерял власть. Я ощущал каждое ее касание, ее пальцы скользнули по моим гребням, и я едва не прорычал от удовольствия, будто это был не робкий жест девушки, а прикосновение, которое скрепляет узами на века.

«Беречь».

«Скрыть».

«Сохранить».

Мир подо мной казался серым и жалким, пока я нес ее по небу. Она сияла, и от этого светились мои крылья. Я хотел прижать ее к груди, закрыть собой от всех ветров, от любого взгляда, от самой Морры.

И в то же время я жаждал большего.

Инстинкты тянулись: привязать, запечатать, утащить в пещеры, где никто, кроме меня, не коснется. Я знал: Тиана – огонь, не смиренный и послушный, а дикий и хищный. Но именно такой огонь дракон жаждал заключить в когти.

Когда она сказала, что не боится, мое сердце вспыхнуло.

Не боится меня!

Не боится дракона!

А я боялся. Не за себя, а за нее. За то, что древние инстинкты, которых я сдерживал века, могут вырваться наружу. За то, что этот огонь, эта девчонка-воровка, стала для меня всем.

Я летел и знал: для моего ящера она уже была единственной. Сокровищем, которое не отдают. Светом, который не гасят. Истинной, которую не предают.

Крылья еще полыхали огнем в венах, когда я сложил их и пошел на снижение. Ветер хлестал по чешуе, я уже видел каменные крыши, сросшиеся ветви, что дали имя этому городку. Три Ветви.

Я взмыл вверх еще раз, а затем насколько возможно мягко приземлился на землю. Мой слух улавливал каждое движение девчонки, мне, как генералу Ксарису, не хотелось ей помогать. Но дракон желал ее, до изнеможения жаждал еще раз прикоснуться к ее нежной коже.

Опустив Тиану на землю, я позволил магии сомкнуться кольцом.

Огненное ядро в груди сжалось, мышцы болезненно дернулись, чешуя треснула и осыпалась в прах. В следующее мгновение на землю ступили человеческие ноги. На плечах вновь лежал плащ, на бедрах висел ремень с мечом.

Магия всегда возвращала одежду. Так было устроено: дракон обнажался лишь в бою, но не в облике человека. Древние чары заботились о том, чтобы облик воина оставался цельным.

Я обернулся и поймал взгляд девчонки. Тиана смотрела так, будто до сих пор видела во мне дракона. Ее глаза блестели, дыхание было чуть сбивчивым, а пальцы все еще дрожали от нашего полета.

— Пошли, — сказал я ровно, но голос все равно отдался рыком.

Мы шагнули в городок.

Здесь царила тишина, странная и вязкая. Даже собаки не лаяли. Только где-то за плетнем куры лениво копались в земле. Слишком спокойно и слишком тихо. Для Трех Ветвей это было неправильно.

Тиана шла впереди, словно влекомая воспоминаниями. Ее шаги становились быстрее, плечи напряженнее. Она оборачивалась, глядела в переулки, будто боялась что-то упустить.

А я держался чуть позади, чувствуя, как зверь во мне постепенно утихает. Чешуйчатая ярость уходила, оставляя после себя холодную власть человека. Я снова был генералом. Не ящером, ревниво охраняющим свое сокровище, а мужчиной, который обязан видеть угрозу раньше других.

Каждый ее вдох отзывался во мне. Каждое движение ветра я отмечал взглядом. Мир здесь дышал подозрительно тихо, и я шагал за ней, готовый в любой миг прикрыть спину или обнажить меч.

Тиана же не замечала, или не хотела замечать, опасности. Она спешила. Ее тянуло сюда, в эти кривые улочки, в эти закоулки, пахнущие пряностями и дымом. Ее сердце быстро билось здесь, среди ветвей, и я это чувствовал.

Я был тенью за ее спиной. Силой, что держала границу. Мужчиной, которому надлежало следить, чтобы ее порыв увидеть близких не обернулся ловушкой.

И в этот миг я понял: зверь во мне уснул, но не исчез. Он ждал. Он доверил мне власть, но не отдал Тиану.

Мы углубились в город, и улицы становились все теснее, кривее и запутаннее. В переулках пахло дымом, свежим хлебом и еще чем-то до боли знакомым для Тианы. Это я тоже чувствовал, как она тихо делала глубокий вдох, как ее маленькое сердечко замирало в предвкушении скорой встречи. Она шла уверенно, будто ноги сами знали дорогу.

И вот, за поворотом показался низкий дом с распахнутыми настежь дверями. Тиана ускорила шаг, почти побежала.

На пороге стоял высокий мужчина в черной куртке, с густыми, как воронье крыло, волосами. Его глаза сверкнули радостью, когда он увидел ее.

— Тиана! — радостно вскрикнул он, и в следующий миг она оказалась в его руках.

— Ворон!

Он подхватил ее, прижал к себе, как родную, и, не стесняясь, вдохнул запах ее волос. Долго, слишком близко. Его пальцы сомкнулись на ее спине, а губы скользнули по виску в почти братском, но слишком жадном поцелуе.

Я застыл.

Внутри меня что-то хрипло рванулось, как зверь в цепях. Ящер зарычал, требуя освободиться. Когти вспыхнули, и я едва не почувствовал, как кожа на руках рвется, уступая место черной чешуе.

Я сделал шаг вперед.

Генерал во мне холодно приказывал стоять, держать себя. Но дракон рвался, ревниво и безумно, как будто чужие руки уже пытались утащить мое сокровище.

Ворон – так звали незнакомца. Он держал ее слишком крепко, слишком жадно, слишком… по-мужски.

А она смеялась, счастливо и легко, будто вернулась домой.

— Я скучал, девочка, — прошептал он ей в волосы.

И тогда зверь во мне ударил о стенки ярости так, что воздух дрогнул. Я слышал, как скрипнули суставы моих пальцев, пока я сдерживал когти.

Ты не имеешь права, - хотел сказать я.

Но промолчал.

Я стоял в тени, напрягая каждую жилу, и только сжатые губы выдавали, что во мне бушует шторм.