Глава 36.

Тиана

Раэн наклонился ко мне так близко, что я почувствовала, как его дыхание коснулось моих губ.

— Стыдно ли признаться, — он прошептал слова так, будто они были тайной, что скрывала печать веков, — что я испугался за тебя?! Не потому, что так велели звериные инстинкты. Не потому, что дракон в груди метался и рвался наружу. А потому что я сам это чувствовал. Я.

Я застыла от легкого шока и на мгновение забыла, как дышать. Словно мир рухнул в один миг, и снова родился. И теперь я стояла в этом мире, где Раэн Ксарис признался мне в том, чего не должен был бы произносить вслух.

Сердце зажалось в груди, но я все же нашла силы ответить на столь откровенное признание.

— Не стыдно, — произнесла я тихо, но уверенно. — Стыдно притворяться, что ничего не чувствуешь. Стыдно прятать сердце там, где его никто не увидит. Но еще стыднее: позволить страху решать за тебя, кого беречь, а кого отпускать.

Я смотрела ему прямо в глаза и впервые в жизни чувствовала себя сильной не потому, что умела вырваться, сбежать или обмануть. А потому, что я могла сказать то, что бурлило у меня внутри.

— Ты испугался, Раэн. Значит, я тебе дорога. И в этом нет ничего постыдного.

Раэн был так близко, что я почти чувствовала его губы, едва поддайся вперед, и расстояние исчезло бы. Его взгляд держал меня в плену, горячее дыхание щекотало кожу, а сердце, казалось, пыталось вырваться наружу. Внутри все дрожало, звало и тянуло к нему.

Я почти решилась, почти позволила себе шагнуть навстречу. Но резкий стук в дверь оборвал магию момента. Я вздрогнула, генерал резко выпрямился, словно и не было этих слов, этого жара между нами.

— Войдите, — его голос прозвучал слишком спокойно, будто только что он не собирался коснуться моих губ.

В щель просунулась голова Ортэлина.

— Драг Раэн, купель готова.

Я выдохнула, пытаясь унять сумасшедший ритм сердца. А Раэн уже повернулся ко мне, собрав все свое самообладание в одну ровную маску.

— Пойдем, — коротко сказал он. — Я тебя провожу.

Ортэлин шел впереди, мы следовали за ним по коридорам. Я прятала глаза, боялась встретиться с Раэном взглядом. Его признание горело во мне, как огонь, и я не знала, как теперь рядом с ним дышать. Смущение, радость, тревога – все сплелось в невыносимый клубок.

В купальной комнате пар клубился в воздухе, наполняя ее мягким теплом. Запах мыла и трав стоял такой густой, отчего кружилась голова.

— Драгис, — Ортэлин обернулся ко мне с почтительным поклоном, — вот тут для вас чистые одежды. Увы, девичьих нарядов мы не держим, да и размер у вас крохотный. Надеюсь, вы не оскорбитесь мужской рубахой.

Я вспыхнула и резко мотнула головой:

— Не оскорблюсь, спасибо. Но я не драгис, перестаньте меня так называть.

Рясник побледнел, выдохнул так, будто услышал кощунство:

— Что вы?! Вы же избранница генерала. Поэтому только драгис, многоуважаемая. Еще раз приношу свои извинения.

— Свободен, — хмуро бросил Раэн, и в его голосе прозвенела сталь.

Ортэлин поспешно поклонился и исчез за дверью.

Я чувствовала, как щеки горят, и не знала от жара ли купели, от смущения ли его слов или от близости Раэна, который стоял рядом.

Бежать некуда, мы остались одни. И между нами снова появился тот самый шаг, который страшно и сладко сделать.

Раэн стоял слишком близко, его плечо заслоняло пол-мира, а взгляд прожигал сильнее огня. Он сделал всего лишь один крохотный шажочек, но мне показалось, что земля под ногами дрогнула. Его пальцы легли на край грубой холщовой ткани, в которую меня укутали, и медленно скользнули вниз, снимая ее с моих плеч.

Я затаила дыхание. Ткань спала, словно пелена. Он не сорвал мою одежду, а лишь сбросил накидку, что висела на мне, словно защита. Каждый нерв кричал, что стоит только протянуть руку, и я коснусь того, чего так страшно и так отчаянно хочу.

Раэн провел взглядом от моих волос до груди, а потом поднялся к моим губам. В его глазах металось что-то дикое, звериное, и вместе с тем невыносимо человеческое. Я ждала, что он сделает этот шаг, наклонится, сократит расстояние. Ждала, жаждала.

Но он выдохнул, резко отстранился и будто снова стал камнем. Лишь голос его прорезал воздух:

— Все же придется тебя обучить владеть огнем. Чтобы ты больше ничего случайно не подожгла.

Я подняла глаза, ошеломленная и растерянная.

— Начнете обучение прямо тут, драг Раэн? — попыталась улыбнуться, но голос дрогнул.

Он наклонился ближе, почти касаясь моих губ своим дыханием, и шепнул так низко, что внутри все сжалось:

— Я буду за дверью, драгис, так что можешь выдохнуть и расслабиться. Здесь тебя никто не потревожит.

Я не успела ответить, как генерал уже развернулся и вышел, оставив меня одну в клубах пара, с бешено колотящимся сердцем и с ощущением, что моя душа только что пролетела по краю пропасти.

Я уткнулась лицом в ладони, пытаясь отдышаться.

Почему я так на него реагировала? Почему сердце билось быстро всякий раз, когда он находился рядом? Это ведь все метка, все эта проклятая печать, связавшая нас. Разве не так?

Я столько раз говорила себе: стоит разорвать ее, и я стану свободной. Смогу уйти, вернуться к своим, жить так, как хочу.

Я ненавидела Морру за то, что она связала нас. Ненавидела, что Раэн казался мне необходимым, как воздух. Но, может быть, все дело не только в ней? Может, это я сама, глупая и безрассудная, смотрела на него иначе, чем должна?

Я ведь видела его не только генералом, не только драконом. Я видела сурового человека, сдержанного, но живого. И каждый раз, когда он говорил со мной, когда смотрел на меня так, будто я значила что-то для него, внутри все скручивалось.

Да, я боялась признаться самой себе, что метка вовсе ни при чем. Что даже если ее не станет, тянуть к нему будет все так же сильно.