Глава 15
— Ну, давай же! Проклятье! Чтобы тебе икалось, скотина!
Его будит даже не сердитое сопение и шипение. У него дергается рука. Под ней елозит обнаженное бедро женщины, а за ним наблюдается физиология, что упирается прямо в ее обнаженные ягодицы. Он не подумал об этом.
— Не выйдет, можешь даже не стараться, — говорит он ей на ухо. — Сколько бы раз ты не просклоняла мое имя.
Дайра замирает, оставляет попытки высвободиться.
— Тебя зовут Скотина? Мило. Но вполне оправдано.
Риган усмехается. Копилка его прозвищ пополняется с завидной регулярностью.
— Как меня только не звали. Который час?
Он смотрит на ее визор. До конца поездки еще полтора часа, и он бы предпочел поваляться еще немного. Риган отодвигается от нее, пытаясь сконцентрироваться на сне, а не на том, что у него под рукой и мешается в ногах.
Он приоткрывает глаза, поглядев на упавшую сумку, и вновь закрывает их.
Нырнуть в сон получается почти тотчас же. Умение абстрагироваться — одно из главных среди аштар-воинов. Если понадобится, они смогут биться, даже лишившись конечностей.
— Дайра, попытайся поспать! У тебя все равно ничего не выйдет ни с наручниками, ни с чем-нибудь еще.
Девушка перемещается вслед за ним, упирается ногами в стену, пытаясь столкнуть его на пол. В следующее мгновение, она вновь тянет его за руку, крутит браслет, а там и вовсе поворачивается к нему, забрасывает ногу на бедро и пытается перепрыгнуть.
— Не так быстро!
Дайра останавливается на нем, как раз на напряженном пахе.
— Отпусти меня.
Риган смотрит на оседлавшую его женщину. Она краснеет, но взгляд у нее совсем не смущенный, скорее воинственный, колючий, возмущенный.
— Отпустить? А что, не заняться чем-нибудь более приятным? Убери этот взгляд, будь добра. Мне очень даже понятно, для чего все эти телодвижения.
— Ну, знаешь ли! А не слишком ли много ты на себя берешь?!
Ей все-таки удается спрыгнуть с него.
— Мне нужно!
Она дергается в сторону выхода, но Риган возвращает ее обратно, прижимая к своей груди и заводя ее руку ей же за спину. Дайра стонет от боли, но рта не раскрывает, делает это молча.
— Еще час! — рявкает Отто, но тут же снижает тон. — Я предлагаю тебе поваляться в кровати, насладиться уютным купе и мягкой кроватью. Потом будет не так комфортно, как сейчас.
— Отпусти меня!
— И не надейся! — Он смотрит в подернутые злостью глаза женщины. — Один раз ты сбежала, второй раз не получится.
Дайра закрывает глаза.
— Аштар.
По ней проходит озноб. Он чувствует, как она напряжена, что совсем не вяжется с попыткой соблазнения.
— Я хочу в туалет вот уже полчаса как. При всем моем желании, валяться и наслаждаться не получится, если только тебя не устраивает перспектива, что я схожу под себя, а тебе не станут сниться прелестные сны с покачиванием на волнах.
Его пальцы замирают в ложбинке между ягодиц.
— Что же ты раньше не сказала?
— Боялась разрушить твои иллюзии о собственной неотразимости.
— Но будить ты меня не стала!
— Я пыталась! Ты еще и храпишь! Как слон!
Риган ведет подбородком в сторону, двигаясь ближе к двери, потому что она тянет ее на себя. Его поставили на место или спустили с небес на землю? Он еще ощущает чувство досады.
— Эй!
Дверь ударяет его по плечу.
— Так ты тянешь меня!
— Так ты присядь! Извращенец!
Риган качает головой, садясь у двери.
— Если что. Это не так удобно, как может показаться на первый взгляд.
За дверью раздается возмущенное фырканье, она поднимается, ругается на транспортную компанию, что дерет деньги, а сама не в состоянии привести в порядок санузел.
— Не так удобно?! Не так удобно?! Сидеть на озабоченном придурке с полным мочевым пузырем — вот что действительно неудобно.
Риган поднимает глаза к потолку. Теперь он не скотина, а придурок.
— Может, ты отстегнешь их? Куда я, по-твоему, денусь?
— А я потом буду ловить тебя по купе или спать у двери, только бы ты никуда не делась?
— Ну да! Куда лучше подпирать меня собой и грезить, что я хочу тебя, такого неотразимого и прекрасного!
Она вновь дергает его на себя. На руку попадают капли воды. Она гремит душем. Риган понимает, что хватит. Ситуация, когда бы она могла смутиться, прошла. Он оказывается внутри тесного душевого блока, с заведенной за штору рукой. Унитаз раскурочен. Ей не удалось поднять крышку. Интересно, как она хотела использовать ее?
— Мы оба прекрасно понимаем, что ты из себя представляешь.
— В самом деле?
Он отдергивает лезущую в лицо штору, не обращая внимания на вымокшие вещи. Дайра стоит к нему спиной, позволяя лицезреть свой затылок, плечи, спину, ягодицы.
— Ты пойдешь на все, лишь добиться желаемого. В данном случае, избежать тюремного заключения.
— Всего лишь порча городского имущества! — Слышно, как она улыбается. — Где мой штраф и что ты тут делаешь?!
Пространство душевой заполняет аромат морской волны. Лучшая композиция, которую он слышал когда-либо. Это удивительно, что что-то подобное можно почувствовать здесь, в вагоне поезда.
— Я не стал говорить о нападении на аштар…
Дайра фыркает, продолжая притягивать его к себе. Ее руки скользят по груди, животу и бедрам. Это не странное ощущение. Это очень сексуально.
— И вмешательство в дела следствия. Твое появление и попытка отвлечь команду Маркуса — это все очень подозрительно.
Изловчившись, она все же поворачивается к нему. У нее скептический взгляд, но она никак не комментирует его вторжение. Он, собственно говоря, тоже потерялся, глядя на стоящую перед ним обнаженную богиню, с ровной, тронутой золотистым загаром кожей, высокой грудью, тонкой талией, плоским животом с красиво обозначенной ямочкой пупка. Риган поднимает глаза от ее груди.
— Мне нужно пару минут, чтобы я могла закончить и не лицезреть желаемое.
Она кивает, показывая куда-то вниз. Абстрагироваться и смотреть на нее, как на просто красивое тело, отчего-то не получилось. Острая на язык женщина с совершенными формами в очень тесной и не двусмысленной обстановке привлекает его, заставив мозг забыть обо всем и послать сигнал в совершенно другую часть тела.
— Мне всего лишь неудобно. Я хочу помыться и одеться.
Она тянет обратно отдернутую в сторону штору.
— Правда?
Риган притягивает ее к себе другой рукой, запустив пальцы во влажные волосы. Она, к его несчастью, уже знает этот жест, потому отбивается от него, пару раз врезав ему по лицу. Дайра стонет, кусает его за губу, пытается ударить коленом в пах. Ей не удается. Риган становится прямо между ее ног. Он все равно целует ее, прижимая к себе, парализуя, выворачивая ее руку за спину.
— Не надо! Пожалуйста! Я не хочу!
— Неужели?!
Это борьба и противостояние. Эта близость и приятный аромат. Все это круто. Это зажигает огонь крови. Отто еще помнит, как джаилд пестрел изображениями, в которых не было ни намека на отвращение.
— Не надо! Отпусти меня!
— Надо!
Резко выкрученный кран и ледяной душ заставляют дернуться, зарычать ей в рот и отодвинуть ее от себя, пытаясь смахнуть ее руку с вентиля.
— Озабоченные! Ненавижу! Убери от меня руки!
Все еще бегущие потоки холодной воды приводят его в себя. Дайра тянет на себя оборванную штору, вместе с рубашкой. Она тяжело дышит и старается отодвинуться как можно дальше, в самый угол. Ее руки дрожат не то из-за пережитого, не то от холода. Душ вырубается, исчерпав отведенный ей лимит.
— Одевайся, — бросает он, окинув ее последним взглядом.
Он отстегивает браслет и поворачивается к двери. Риган еще не отошел. Тело остывает куда медленнее, чем голова.
— У тебя две минуты.
Риган поднимает ее сумку, вертит ее в руках и бросает обратно, подбирая рассыпанные вещи. Он ходит по купе, ожидая, когда она выйдет. У него все не идет из головы, как она на него смотрела сначала и как под конец. Жаль, он не может проиграть это заново, разбросав по окнам.
— Ты скоро?
Она не появляется ни через три минуты, ни через пять. Дверь в санитарный блок осталась открытой.
«Я не знаю, что на меня нашло!» — повторяет он, ожидая, когда она появится.
Это так не похоже на него. Риган и не помнит, когда вел себя так в последний раз — сходя с ума от одного лишь взгляда на обнаженное женское тело. Он слышит приглушенные всхлипы.
— Дайра? — Он стучит костяшками пальцев о дверь душевой. — Выходи, такого больше не повторится.
Она замолкает на мгновение, шмыгает заложенным носом, но рано он радуется — затишье не было долгим. Секунда и она плачет сильнее прежнего.
— Мне очень жаль.
Это правда. Он никогда не брал женщин силой, если только это не входило в часть игры, но тут-то никто не играл. Он сам лег к ней в кровать и знал, что она голая.
— Ну, хватит…
Он не умеет просить прощение. Выходит топорно и ненатурально.
«Вот ведь! Это и в самом деле было так, раз я думаю об этом!»
Он заглядывает к ней, осматривает помещение, поворачивается к унитазу.
Дзынь.
В ушах звенит на самый разный манер.
Бам!
Он устоял от первого удара, но второй все же подкосил его. Риган падает, теряя сознание с еще одним глухим стуком, что разрывает череп надвое, погружая пространство во тьму.
***
— Ой!
Дайра стоит над поверженным мужчиной еще несколько секунд, затем отбрасывает крышку от бачка унитаза и, переборов себя, притрагивается к нему, туда, где у людей бьется ниточка пульса. С ним приходится повозиться, чуть оттащить его на себя, а потом только пропальпировать шею.
— Жив! — с облегчением выдыхает она, затем берется за его руку и подтаскивает к крану душевой.
Аштар тяжелый. Ей приходится попыхтеть, чтобы усадить его на месте. Она боится, что инопланетянин с минуты на минуту очнется, то и дело одергивает себя, игнорируя прокатывающееся по телу ощущение озноба.
— На будущее, Скотина. — Она сдувает со лба упавшую прядку. — Когда врываешься в купе к незнакомой, но, тем не менее, приличной девушке, арестовывай или ложись спать на пол, но уж никак не рядом, тиская ее за грудь.
Для верности она обвязывает его руки его же рубашкой, перед этим перекинув ее, как и наручники, через дугу крана. Она уверена, что это не удержит его на очень долгое время, но ей нужны даже секунды.
— Последнее!
Она запускает руку в бачок унитаза, вытаскивая флакон с «Волосами Вероники». Откуда только это ужасное название?
— Извращенцы. Все! До единого!
Дайра задерживает дыхание и проводит пузырьком под носом аштар, медлит и смазывает одной каплей его губы, после оттирая его о грудь мужчины.
— Удачной охоты, жеребец.
Дайра не может не улыбнуться, но делает она это только тогда, когда выскакивает из душа, закрыв за собой дверь. Она собирается, бросая последний взгляд на его костюм.
— Это делает вас неуязвимыми? Не так ли?
Она опасается прикасаться к нему. Чутье подсказывает, что ей не стоит этого делать, и она не может понять почему. Точно такой же был у Лэда, но при взгляде на него она не испытывала того иррационального страха, как с этим. Ее напугал аштар, а теперь и его, казалось бы, безобидная вещь.
— Побегай-ка ты, милый, без него!
В ход идет простыня. Она накидывает его на это темное, поблескивающее мрачным блеском великолепие, сматывает в узел и заталкивает в сумку, благодаря богов, что взяла именно ее.
Кар делает остановку на одной из станций. Дайра пользуется моментом. Все это время, пока шла по узкому коридору и соединяющим пролетам, она все высматривала хоть один открытый люк. На улице холодно. Никто и не думает проветривать помещения таким варварским способом.
— Куда?
Она машет проводнику, ослепительно улыбаясь и посылая ему воздушный поцелуй. Кар трогается. Двери мягко захлопываются. Дайра замахивается и со всей силы забрасывает сверток тому на крышу. Он недолго пробудет там. Его снесет ветром. Костюм подберут уборщики или тот, кто просто найдет его. Все равно. Аштар купит, нарастит, сошьет или отпочкует новый. Было ребячеством взять его фамилию. Она ляпнула ее на кассе бездумно, а отступать было уже поздно. Больше, она этой ошибки не повторит.
— Саймон! Теперь твоя очередь.
Она много думала, как подобраться к нему и поговорить, вытянуть из него нужную ей информацию. Аштар Лэд нашел ее с помощью Кро. Он еще! Ей нужно понять, что к чему до того, как ее найдет эта Скотина. Ей придется несладко. Она уверена в этом. Поэтому нужно срочно придумать что-то с документами и внешностью или же добыть себе индульгенцию. Как? Хотела бы она знать это! Но Дайра уверена, что такая обязательно найдется. Для этого ей придется найти крошку Сьюзен и, если надо, перерыть весь их ср**** офис, только бы найти тех, кто дал ей это задание. От тюрьмы ее это, быть может, не спасет, но от аштар избавит наверняка. Она отделается легким испугом, штрафом, общественными работами (и это в худшем случае) и забудет о них, как о страшном сне.
— Привет.
Саймон бросает все и приближает визор.
— Дайра! Это ты?
— Зеленые пончики наконец-то поспели.
Она отключается, а затем и вовсе сбрасывает свой визор на землю, втаптывая его новеньким сапогом в асфальт. Она бьет по нему до тех пор, пока от устройства не остается ни одного целого кусочка. Затем надевает на запястье новый, дожидаясь, когда устройство попроще несколько раз поколет кожу иглами, привыкая к ее пульсу и отдаче нервной системы. Им еще предстоит привыкнуть к друг другу, если только она не найдет что получше, что не будет липнуть к коже, раздражая и заставляя то и дело почесывать ее под ним.
— Давай поговорим, напарничек!
Пончики. Она упомянула их не зря. Однажды, в детстве, они проехали зайцами далеко за пределы Иссмира, выйдя на одной из самых дальних станций, где не было ничего, кроме длинных рядов автоматических теплиц. В одной из них было сломано окно. Но они с Саймоном запомнили то место вовсе не поэтому, а из-за того, что росло в них — огромное количество кустов колючих и пахучих помидор. Овощи можно было назвать обычными, если бы не форма. Они в первый и последний раз видели помидоры с дыркой внутри, что делало их очень похожими на всеми любимую сдобу.