Глава 16

Я не стала ждать его на месте, стала следить за Саймоном за несколько станций до промышленной зоны. Так боялась отвлечься и пропустить хоть кого-то подозрительного, что не успела прикупить хоть что-то из еды. Мартини и оливки — вот это я помню, а больше ничего. Очень надеюсь, что в теплицах найдется что-нибудь съестное, хотя кому я вру? Не сезон. Наверное.

Саймон был один, шел, постоянно оглядываясь, проверяя, а нет ли за ним слежки. В заранее выломанное окно теплицы он влез самостоятельно, а дальше был сбит с ног. Я особо не церемонюсь, наваливаясь на него сверху и сбивая его с ног. Мной овладела такая злость и досада от осознания того, что он и никто другой виноват в череде неприятностей. ОН! Саймон! Мой друг! Тот, кому я доверяла всю мою сознательную жизнь! Мальчик, с которым я познакомилась через дырку в заборе во дворе нашего убогого приюта. Это он! Потому что больше некому!

— Дайра! Перестань! Это же я!

— Конечно ты! — прошипела я ему на ухо.

Не так много в теплицах полезного — все, что связано с садоводством, землей и плодородием почвы. Мешки с удобрениями, лопаты, грабли, бутылки с пульверизаторами и мотки колючей веревки, которыми я совсем не ловко обвязываю его запястья за те минуты, что он без сознания.

— Я ведь пришел! Один!

— Рассказывай! Не смей врать мне!

— О чем ты?! Дайра!

Неправильный ответ. Я не знаю откуда, у меня берутся силы. Но вот удар по его лицу выходит ни черта не слабым! Он скулит, а меня это бесит еще сильнее, потому что этот гад даже не пытался связаться со мной и спросить, как мои дела! Лег на дно!

— Он пришел ко мне! Начал грозить!

— Чем он пригрозил тебе? Что такого страшного наобещал?

— Он пообещал, что узнает причины и только.

Бутылка оказывается не такой уж и тяжелой, чтобы вправить его мозги на место и выдавать одну лишь только правду. Саймон пытается поднять голову от холодного и грязного пола, но у меня на сей счет иные мысли.

— Говорил, что возможно отпустит тебя!

Мы, кажется, сейчас совершенно разных людей имеем в виду. Я спрашиваю его о Спиннере, об этом маленьком и злобном человечишке! Нельзя! Ни в коем случае не стоит обольщаться его кукольной внешностью и вечно преследующем его запахе ванили!

— Что же ты врешь мне! — Мысли о запахе заставили принюхаться к нему. — На кой черт тянешь время?!

Я подскакиваю ужаленная мыслью, что Саймон привел за собой кого-то, сказал, где я скрываюсь, и они уже идут сюда, предусмотрительно опоздав на двадцать или сорок минут после выхода Кро.

— За что?! За что, я тебя спрашиваю? Ты сдал меня Спиннеру!

Саймон замирает, вдыхает в себя пыль и грязь холодных помещений. Я разворачиваю его к себе, вглядываясь в его лицо. Судя по взгляду — все такой же дурачок!

— Я попросил его о помощи! Только у него достаточно связей и сил, чтобы уберечь и вытащить тебя из кутузки!

Еще один удар, наотмашь, тыльной стороной ладони, так, что ломит костяшки.

— Что ты пообещал ему? Чем бы ты расплатился? Ты знаешь, сколько стоят его услуги? Еще дороже, чем товары в лавке приправ!

— У тебя ведь остались деньги! Этого бы хватило!

Он не врет! Я присаживаюсь на пол, потом, спохватившись, поднимаюсь. У меня ничего не осталось, кроме сумки, афродизиака, маленькой косметички, пачки аспирина, считывателя и новой внешности. От волос еще тянет краской, а глаза ломит с непривычки от связавших их линз. Я зажала деньги на пигмент, иначе не наскребла бы и на дешевенький хот-дог.

— Что ты еще рассказал ему?

— Что тебя преследует аштар.

Я закрываю глаза. Он не должен был говорить этого! Я никогда не связывалась с ними! Уверена, что Спиннер лучше, чем кто бы ни было, знает о свойствах этой чудесной микстуры.

— Зачем?

— Он потребовал детали. Это ли не весомый аргумент?!

Это причина, по которой он не должен был высовываться из своей кроличьей норы! Спиннер не дурак и он ни за что не стал бы рисковать просто так. Та сумма, что есть у меня, недостаточна, чтобы он полез в самое пекло!

— Он тот, кому я платила за свое средство от бессонницы. Он тот, кто уверен, что я подрабатываю в борделе и просто не хочу спать со своими клиентами. Спиннер понятия не имел (или только делал вид), что я шарю по чужим квартирам!

Я смотрю на взбрыкнувшего Саймона. Он вновь пытается подняться, но носок ботинка, прилетевший ему в бедро, заставил его передумать, зло и со вкусом выругаться.

— Нет, Саймон! Я чувствую, что что-то тут не так! Я бы никогда и ни за что не знакомила тебя со всеми этими людьми. Со Спиннером в том числе. Я всегда берегла тебя и твою семью, не хотела, чтобы однажды они пришли к ним из-за меня или тебя. Мне было достаточно слез твоей мамы, когда ты свалился с той верхотуры!

— Вот только не надо!

Я ударяю его еще раз. Ничего, потерпит! Ему просто больно! А мне некуда идти! Меня преследуют. Я хочу есть! Я не знаю, что мне делать! Потому что родной Иссмир теперь не безопасен и все благодаря лопуху Кро!

— Но ты знаешь Спиннера… Откуда?

— Однажды я просто пошел за тобой. Я знаю, как ты движешься и как смотришь по сторонам. Мне было интересно! Это было нечестно!

Я не даю ему перевернуться. Так он безопасен для меня! Саймон — инвалид, но это совсем не значит, что безвреден.

— Не честно?! Заботиться о тебе?! После того, как ты все мое детство подкармливал меня мамиными пирогами? Пекся обо мне и защищал?! Ты что же это, считаешь, что я обманывала тебя? Я берегла тебя, глупое ты животное!

Шаги. Не знаю, как услышала их за своими словами, за ветром, прорывающимся сквозь щели в давно нетопленное помещение стекляшки.

— Прекрати врать, Саймон! — послышался далекий, но такой знакомый, чудовищно деформированный, похожий на детский голос. — Все было совсем не так!

Люди Спиннера, ребята в темных костюмах с квадратными телами и бритыми головами, шли со всех сторон, очень бодро и с самым непримиримым выражением почти одинаковых лиц.

— Мистер Кро давно и плотно сотрудничает с нами! Но вот только торгует он не снами, а подержанными вещами!

Выход у меня только один: подняться и взобраться по трубам обратно, наверх. Я лезу, не обращая внимания на слова Саймона. Спиннеру не зачем врать мне и рушить нашу с ним дружбу. Его последняя фраза заставляет меня притормозить, разозлиться пуще прежнего, пожалеть, что не избила Кро до полусмерти! Он оказался туп, глуп и жаден! От последнего воротит, но я проглатываю ком и упорно лезу прочь, смахивая вниз пыль, высохшие листочки и каких-то жучков.

— Нет! Все было именно так! Дайра! Ты права! Я был глуп, что пошел за тобой тогда и обратился к нему после визита аштар. Не верь ему!!!

Я могу сдаться и сознаться во всем, объявить во всеуслышание, что у меня нет ничего для этого жадного уродца. Ему не деньги важны! Нет, не они! Мои «тошнотворные» подработки, о которых я так залихватски врала напропалую, здорово оправдывали необходимость владения таким дорогим средством, но вот факт торговли снами перечеркнул все напрочь.

— Привет! — Верзила улыбается мне, приподняв солнечные очки, что демонстрируют светящиеся неоном глаза аштар.

Спиннер каким-то образом предусмотрел все. Он не настолько умен. Точнее, уровень его проницательности и предусмотрительности не приближен к уровню «Бог», а значит, Саймон рассказал об этом месте, и возможно, что они уже бывали здесь вчера.

— Привет, милый!

Я улыбаюсь, но, вместо того чтобы начать спускаться вниз, подпрыгиваю и хватаю его за грудки, потянув на себя со всей силы, которая у меня осталась. Надо сказать, ее много! Мне удается повалить его и не просто завалить на себя, а резко опрокинуть и заставить задрожать прямоугольник стекла. Вряд ли у меня получилось бы разбить им стекло, но хорошенько приложить о поверхность и вырубить квадратного человека — очень даже.

— Это тебе не понадобится.

Я лезу ему под пиджак, а потом и к голени ноги, вытаскивая припрятанное оружие.

— Стой!

Выстрел. Кажется, что я вижу, как скользят разряды мимо моего лица. Пара жидких пуль и обжигающих разрядов бластеров. Они сначала оглушают, а потом пролетают мимо меня, обгоняя, заставляя припустить еще быстрее, к месту, где я спрятала свои пожитки!

— Она нужна мне живой!

Я скольжу по влажной, смоченной дождем поверхности. Думаю, раньше я бы непременно обрадовалась дождю, а сейчас проклинаю его, потому что, не ровен час, просто свалюсь и переломаю себе все к чертовой матери!

— Слышите меня, олухи?! Цельтесь ей в ноги! В руки! Живой!

Я оглядываюсь и тут же дергаюсь, устремляя взгляд вперед: мое любопытство и желание взглянуть на подпрыгивающего на коротких ножках Спиннера чуть было не сослужило мне плохую службу. Ноги заскользили, меня снесло вправо, и пролетевший заряд обжег кожу лица, чиркнув по подбородку.

— Ой!

Внезапно все становится похожим на блокбастер! Разряды летят со всех сторон. Люди Спиннера сошли с ума? Нет! Это копы! Здесь только не хватало аштар, чтобы бойня среди высохших растений приобрела по-настоящему эпический масштаб!

— Не так быстро! — Я прицеливаюсь и попадаю в выруливший ко мне полицейский дрон. Птичка только начала разворачивать камеры, так что я могу выдохнуть или готовить денежки для штрафа, если только не соврал самоуверенный и наглый аштар!

Еще немного удачи и возможно меня не будет существовать вообще. Копы не знают, как я выгляжу, так пусть же это станет старой доброй традицией.

— Успела!

Выкрикиваю я самой себе сквозь боль в боку. На мгновение у меня закружилась голова. Тело и мозг не поверили, что все закончилось и я теперь в безопасности. Не меньше минуты я стою и раскачиваюсь на месте, но вовсе не в такт движения алтар, а по кругу. Голова закружилась, вагон поезда заискрил линиями, ярко-вспыхивающими надписями, то появляющимися, то исчезающими предложениями, спрятанными посланиями в рисунках уличных художников.

— Вот ведь черт!

Равновесие удалось восстановить не скоро, и то благодаря испугавшейся меня мадам в высокой шапке с воткнутым в нее пером и яркой, но местами облезлой брошью. Она вскрикнула, засунула подмышку зарычавшую муфту, сорвалась со своего места и бросилась к противоположному выходу.

Брошь, ощипанное перо, муфта, оказавшаяся собакой — неожиданно близко прыгнувшая картинка, множество деталей и невозможность отдалить «изображение», совладать со взглядом, заставили желудок подпрыгнуть к горлу, вызвав приступ кратковременной изжоги и бегство еще двух соседей.

Пару минут я просто заставляла себя сидеть с закрытыми глазами. Мне удалось скрыться от Спиннера, узнать не то о наивном идиотизме, не то о жадности человека, которого я считала своим другом, но ведь никто не отменял копов. Они были настоящими. Красно-синий свет мигалок, механические голоса ботов, дроны и совершенно непередаваемый галдеж живых людей.

Словно жадные чайки или индюшки!

Никогда в жизни не видела живых индюшек. Не знаю, почему взяла в сравнение именно этих птичек.

Хочу домой. В свою коробку с уютной кроватью, ворохом подушек и одеял, к подоконнику, где можно было сидеть и пить чай, глядя на далекий и прекрасный центр, а не вот это все. Я приоткрыла глаза и тут же захлопнула их, взмахнув ногой от нависшего надо мной нигера.

Нога прочертила пустоту.

Мне нужно посидеть спокойно, не предпринимать ничего до тех пор, пока до меня не попытаются дотронуться. Не ровен час, и меня примут за чокнутую, а там и до полиции не далеко.

Не знаю, сколько я просидела вот так, с закрытыми глазами, время от времени открывая их и глядя в исписанный маркером потолок вагона. Меня время от времени пытались теснить, двигали плечом или двигали коленом широко размашистые мужские ноги. Обоняния то и дело касались яркие ароматы приблизившихся, проходящих мимо и садящихся рядом людей. Меня тошнило еще и от них. Я не могла удержаться от того, чтобы не начать разбирать их на составляющие, знакомые и незнакомые запахи. Что, откуда и почему.

Найду Сьюзен и убью ее — вот что я думала в периоды накатывающей дурноты.

В конце концов, вымученная непрекращающимися видениями, я задремала, то и дело выныривая из забытья, проверяя, сжимая в руках свою сумку.

— Вот и она.

Я «дождалась» этого момента. Кто-то с силой сжал мое плечо, обдав сладким и очень приятным запахом духов. Я попыталась вырваться, но рука женщины (без сомнения, это была она) вжала меня в сидение.

— Тише. Я твой друг.

— Нет у меня друзей.

Был один и тот отказался болваном, что продал меня за порцию чужих снов.

— Оно и видно, так бы у них спала-пряталась, а не по вагонам… Открой глаза и посмотри на меня!

Противиться командирскому требованию женщины было невозможно. Ее пальцы, холодные и шершавые, раздвинули веки, не давая им сомкнуться. Огромные глаза аштар, в которых отражается мое бледное лицо, пугают.

— Дайра?

Я с горечью думаю о том, что те, кого я так боялась в последние дни, стали занимать слишком большое место в моей жизни. Не проходит и дня, что я не встретилась с кем-нибудь из них.

— Ты слышишь меня?

— Да. — Я смаргиваю, испытывая какое-то неимоверное удовольствие от того, что при взгляде на нее у меня не «просыпается» желания изучить ее со всех сторон.

Вот просто нет мыслей. Просто женщина. Просто аштар.

«Гордые».

Я вспоминаю то, что мне сказал Лэд в ответ на мой хамский вопрос.

«Может быть и хамский, но вполне себе логичный. Было бы куда хуже, если бы я спросила, почему у них не стоит».

— Дайра. Сконцентрируйся на мне. Тебе больно?

— Нет. — Качнуть головой не получается. — Хочется спать.

— Странно, а ведь должно быть. Они уже у тебя в глазах.

Надеюсь, что я не «выкатала» свой двухчасовой лимит иначе, мне просто будет хотеться спать без возможности сделать это. При слове «они» я не переспрашиваю, о чем она. Как-то очень нормально воспринимаю, что наниты расползлись по моему телу. Я думаю, что все ничего, пока не больно.

— Они выйдут.

Я говорю это и в тоже время не верю самой себе.

— Что-то я сомневаюсь в этом. Но мы…

Аштар продолжает держаться за меня. Она осекается. Ее капюшон маска сползает сначала с лица, а потом и с головы, открывая взгляду светлое, усеянное канапушками лицо, а следом и яркие рыжие волосы.

— Ты должна пойти со мной. Ради собственной же безопасности.

— В кутузку меня сдадите? — усмехаюсь я, качнув головой, оцарапав виски ее пальцами. — О да! Там будет безопаснее.

Мне всегда казалось, что рыжие — вечные смешилки, а вот она, кажется, не умеет улыбаться. Я дергаю плечом. Мышцы стали затекать. Еще немножко и перестану чувствовать руку.

— Нет. Ты просто пойдешь со мной. Обещаю тебе, что не сдам тебя копам.

Не знаю, что заставило меня кивнуть ей, согласиться с ее предложением. Ни то прямой взгляд, ни то тон, а может быть и тот факт, что она предложила мне это.

— Я даже имени твоего не знаю. В честь чего мне вообще доверять тебе?

— У тебя нет выбора, а я предлагаю тебе помощь.

— Ты говоришь мне, что я должна. Это не предложение.

— Логично, — соглашается она, задумавшись. — Я предлагаю тебе помощь, Дайра. Никто не сдаст тебя властям, пока мы не разберемся с тем, как ты связана с убийством одного из наших.

Я мотаю головой. Нет! На меня можно повесить все, что угодно, но только не убийство!

— Ты связана, хочешь ты этого или нет. Я все объясню тебе, но позже.

— Я все еще не услышала предложения.

Темно-зеленые глаза женщины исследуют мое лицо серьезнее некуда, темно-рыжие брови слегка приподнимаются, словно их обладательница приходит к какому-то выводу.

— Дайра, у тебя нет другого выхода. Ты не сможешь бегать вечно. Тебе уже некуда идти. Соглашайся на мою защиту. Чтобы ты ни натворила, мы, нет, я разберусь с этим обязательно. Громилы в клубе и копы могут быть меньшими из твоих бед.

Она права. В ее словах есть истина, шанс разобраться и прийти в себя. Там же посмотрим, к чему оно все приведет.

— Хорошо.

Нет. Я не стала бы доверять одному лишь обещанию, тем более женщины. Я сужу по себе и знаю, что все мы, как одна, четко блюдем свои собственные интересы, но хоть какая-то защита и ощущение, что аштар говорит правду, успокаивают меня.

— Не думала, что получится вот так просто.

Она еще держит меня за руку, обхватив запястье так крепко, что не нужно никаких наручников, давит, будто тисками. Я же смотрю, как на ее голову наползает ткань. Хотя вряд ли бы это можно было назвать тряпкой. Костюм «гордой» женщины был похож на него, а вот капюшон — он напоминает мне множество мелких плотных капель, что устремляются вверх, стремительно отвоевывая себе все новое пространство, словно вязкое, непрозрачное масло, погружая в себя ее шею, волосы, уши, а потом и лицо.

— Просто?

— Да. У меня чуть было не сложилось мнение о тебе.

Вот даже как.

— Что произошло потом?

— Потом я посмотрела на Керба и на Ригана. Они ведь мужчины. Ребята ничего не смыслят в женщинах, как бы ни утверждали обратное и не кичились тем, что болтается у них между ног.

Она тащит меня сквозь практически пустынную станцию, покрытую плотный туманом и едва пробивающимся светом от тусклых фонарей. Звук шагов короток и тонет в молочной пелене.

— Ты есть хочешь?

Она неожиданно останавливается и, не дожидаясь моего ответа, резко сворачивает в сторону.

— Очень.

— Тогда пошли.

Женщина тащит меня сквозь турникеты, не обращая внимания на ринувшихся к нам охранников. Роботы отступают в ту же секунду, опустив острые, похожие на собак головы.

— Я тоже. Ужасно. Это тебе надо сказать спасибо, к слову говоря.

Аштар затаскивает меня в какую-то забегаловку с яркой неоновой вывеской. Розовый свет заполняет молоко тумана, делая привокзальную кафешку каким-то островком спасения и надежды.

— Почему мне?

В боку опять закололо. Но, на мое счастье, аштар отпустила меня и с силой усаживает на видавший виды диванчик.

— Никуда!..

Я приподнимаю брови. Дело не в том, что я не люблю, когда мне приказывают, но мы ведь не на работе и она мне не начальник, а еще мы договорились. Я легко могу решить, что все ее прошлые слова лишь хитро состряпанный обман.

— Меня зовут Зарина Мэй, — она улыбается и протягивает мне руку, — но коллеги зовут меня просто Мэй.

Я жму ее шершавую руку, наблюдая, как темное масло схлынуло с ее кисти, оставив пальцы и ладони обнаженными. У нее изящные кисти, такими бы на арфе играть, а не преступников ловить.

— Плохой тон, — объясняет она, — здороваться, не снимая печаток.

— Дайра. Я посижу здесь и никуда не уйду.

Если каждая моя физическая нагрузка будет проходить с такими последствиями, то плохо дело. Очень плохо. Я думаю о Зарине. Размышлять о невеселых перспективах моего будущего пока что не хочется.

— Терра.

Голос робота заставляет отпрянуть от стола. Тот проходится по ней тряпкой, пока Зарина разговаривает с парнишкой за стойкой.

— Это. Вот это! Вот это! Пошевеливайся. Предупреждаю тебя, парень, если мне будет плохо…

— Я все понял! Понял!

Зарина садится напротив, шумно вздыхает и смотрит в окно.

— Больше всего ненавижу в своей работе именно такие моменты.

— Есть в привокзальных забегаловках?

Она усмехается, поворачиваясь ко мне. Ее глаза блестят, а губы выдают улыбку вместе с усмешкой.

— Хитрая и остроумная.

Что-то подобное я уже слышала. Не желаю вспоминать этого аштар и даже больше — никогда не встречаться с ним. Мне кажется, что он злопамятный.

— Нет. Больше всего на свете я ненавижу угрожать.

— Может тогда не стоит делать этого?

Приносят кофе. Такой!.. Его запах сводит с ума, пробуждает в мозгу то, что никогда не просыпалось. Я делаю глоток и не верю, что это действительно он. То, что пробовала раньше я — редкий вид отстоя.

— Люди — особый тип существ. Другое поведение воспринимается вами, как демонстрация слабости. Уж прости. Вы садитесь на шею и, откровенно говоря, наглеете.

Я оглядываюсь на паренька, объятого ароматным дымом. Вроде ничего. Но я бы тоже не стала доверять его честному слову. Поэтому не противоречу, не пытаюсь защитить и возмутиться. В данном случае она права на все сто.

— Как ты нашла меня?

Зарина размешивает кофе, пожимает губами и жмет плечами.

— Твой приятель. Мы не выпускали его из виду. Группа Керба постоянно держала его на виду.

Я понятия не имею, о ком она говорит и о ком так терпеливо уточняет.

— Мне казалось, что вы знакомы. Это «Ты!» теперь знает весь Иссмир и аштар, что находятся в области.

— Лэденг.

Она как-то по-особенному внимательно оглядывает меня. Я очень редко встречала такой взгляд ранее: он понимающий, проницательный и улыбающийся. Она как будто поняла что-то, но убедиться в этом мне помешал робот с огромными подносами еды, что подкатил к нашему столику и начала выгружать не самую здоровую, но все-таки вкусную еду этого мира: огромные «восьмиэтажные» бургеры с помидорами с дырочкой, ведерки с супами и остро-пахнущим жаркое в них.

— Это все нам?

Я, конечно, голодна, но одного бургера мне будет за глаза. Я еще и с собой прихвачу, чтобы было чем подкрепиться на ужин. Боже, как же я хочу есть!

— Нет! Сейчас подвалят мои ребята. Они ужас, как голодны в это время суток.

Так и происходит. Маленькое помещение кафешки заполняют рослые чудовища. Хищные, грациозные, с темными провалами глаз. Они трясутся и ведут широкими плечами, приближаются к нашему столу в мгновение ока, разевают черные провалы ртов с тянущимися от губ (если это так можно назвать) нитями и что-то грохочут, гудят и воют.

— Смотри-ка, — с одного из них соскальзывает капюшон, «обнажая» темный ежик волос с по-мальчишечьи заломленными прядями, — не боится.

— Совсем-совсем?!

Черная лягушка квакает рядом с моим лицом. Она крутит головой и, кажется, разворачивает ее на все сто восемьдесят градусов. Не могу корчить из себя смущающуюся деву, поэтому тянусь к его рту и цепляю вот эту самую тянущуюся черную нитку, что тут же соскальзывает и втягивается ему в губу.

— Эй!

Он клацает ртом, и хоть я вижу, что нет там никаких зубов, успеваю отдернуть руку.

— Роб!

Он тоже рыжий и удивительным образом похож на Мэй. Их много и все они представляются, громко говорят и еще смеются. Аштар не похожи на уставших и изможденных. Они больше походят на друзей, собравшихся провести вечер вместе.

— А где Оттино? — спрашивает их Мэй.

Мое сердце екает. Я почти успокоилась и поверила, что того, которого я ударила крышкой от унитаза, нет среди этой гомонящей компании.

— Скоро будет.

— А вот и он!

Я боюсь оборачиваться, но наблюдаю за тем, как смотрит на него Мэй. Такой взгляд я уже видела: короткий, ярко-вспыхнувший, а потом ровный и как будто бы ничего не значащий. Я вздрагиваю от его голоса, но тянусь к картошке. Мне нечего бояться. Мы квиты. И вообще, он кобель.