Глава 17

— Итак, человек, — начал тот, кто беззвучно квакал перед моим лицом, — рассказывай…

Его обращение отчего-то вывело меня из себя. Как не крути, у меня как у представителя человечества к ним гораздо больше претензий и поводов для того, чтобы относиться плохо и с предубеждением. Я не сомневаюсь в том, что они все знают мое имя, тогда как я стараюсь прислушаться и запомнить имя или прозвище каждого.

— Лягушка?

Они «аштар» только в моих мыслях, а на деле я хочу знать имя каждого, потому что так спокойнее и делает их людьми.

— Как ты меня назвала?

Угрозу нес лишь смысл вопроса, но не тон и не мужчина его задавший.

— Нет. — Она говорит еще что-то на своем странном языке, быстро исправляясь. — Не сегодня. Дождемся Керба и послушаем, что скажет он.

Зарина взяла слово, вклинившись в едва начавшееся пикирование. Или ссору? Как знать? Я ничего не знаю о них, может они и убивают с улыбкой на губах за меньшие провинности.

— Тебе повезло. Двигайся! Хотя…

Я встала, пропуская его, так же, как и Зарина, не пожелав быть загнанной в угол, прижатой к грязной панели стены и холодному окну. Роб уселся и похлопал себя по колену. Я осталась на месте и, можно сказать, практически неподвижной, показав его оптимистичному выражению лица выразительно выдвинутый средний палец.

— Вот как?

Он смеется. Он проверяет меня. Что бесит больше всего. Кто он такой, чтобы делать это? Что он о себе возомнил? Это я могла спустить Лэду, но не ему и не этому Оттино. Что бы они уже не знали обо мне, это ничего не значит. Люди всегда другие, не те, кем представляются в самом начале из нагромождения титулов или должностей, места работы или рода занятий.

— Ты не боишься, что я тебе его сломаю? В счет нанесенного оскорбления?

— А ты не боишься, что я наколю их, — я киваю на его колени, имея в виду совершенно не их, а то, что между ними, — на свою пластиковую вилку?

Кто-то хохотнул. Роб кивнул, просто похлопав рядом с собой, но и в этом случае я осталась на месте. Я не его подружка и не девочка по вызову, чтобы делать то, что мне говорят, и вести себя так, как хочет мужчина.

— Ты злюка. Присаживайся. Я не кусаюсь.

Я помедлила только для видимости. Я бы села возле него без всех этих жестов и обещаний, а просто потому, что хочу этого сама — отдохнуть, насладиться едой и странной компанией.

— Будь осторожнее, Роб, — раздался совсем рядом голос лже-копа. — Она может сделать это.

Не знаю, как мне удалось не покраснеть и сохранить невозмутимое выражение лица. Зачем он сказал это? Он предупредил своего, что я не шучу и со мной лучше быть настороже? Или что лучше не показывать их мне? Скотина сам виноват. Надо уметь договариваться, а не хватать и обвинять в черт знает чем!

— Чем ты занимаешься, афина?

— Роб!

Мэй не хочет ни говорить о делах. Я — дело и все, что касается меня, тоже. Но я ума не приложу, как могу быть причастной к какому-то убийству. Я помню свою жизнь, за исключением некоторого периода, так же хорошо и ясно, как момент, когда я последний раз сидела вот так в кафе и ела картошку, обмакивая ее в соус в узком стаканчике. Это было лет шесть тому назад, когда я только-только выпустилась из приюта и праздновала новую свободу с Циллой.

— Я всего лишь пытаюсь пообщаться с девушкой. Как еще начинать разговор?

— Я танцую в ночном клубе, — говорю я спокойно, научившись делать это давным-давно. — Учу людей танцевать или просто наслаждаться странной музыкой.

Я сняла верхнюю часть гамбургера, прижав котлету листом салата, и, прежде чем откусить, взглянула на пытающегося завести знакомство Роба.

— А чем занимаешься ты?

— Ловлю монстров этого мира.

— Чтобы отправить их в свой?

Они все рассматривают меня, словно странного зверя, всего несколько секунд, а потом принимаются за еду, согласившись с требованием Зарины и моим равным пребыванием в их компании.

— Нет, чтобы облегчить твое существование.

— Странно, что пока мое существование отравляли лишь такие, как ты.

— Ты всегда такая колючая?

Он забирает с моего гамбургера кольца перца халапеньо. Я не против такой вольности.

— Нет. Просто не стараюсь быть милой.

— Почему?

Я не люблю повышенного внимания к своей персоне, как бы странно это не звучало при моем роде деятельности. Потому что мне все еще больно, но знать им всем об этом совсем не обязательно. Это не такая боль, как раньше. У меня всего лишь болит голова, но дело наверняка в перенапряжении.

— Потому что это правда.

— И откровенная?

— В основном да.

Это удивительно и очень приятно оказаться пусть и на не большое время частью дружной компании. Аштар едят и пьют, разбирают ингредиенты «небоскребов», меняются ими, обсуждают то, что произошло за день, и тех, кого встретили на своем пути, подтрунивают друг над другом, цепляют Зарину и Ригана. Меня, слава Богу, ни о чем не спрашивали. Больше прочего я страшилась вопроса о том, как мне удалось ускользнуть от Ригана. Скотина — это не было его настоящим именем.

Таких посиделок у меня не было ни на одной из моих работ, хотя я знала, что ребята по клубу время от времени собираются вместе, чтобы пропустить рюмочку-другую. Я в таких сборищах обычно не участвовала. Несколько подработок просто съедали все мое время, а противоправная деятельность и вовсе заставляла держаться в тени.

— Как называется твой клуб?

— Зачем тебе?

— Зайду. Посмотрю, как ты танцуешь.

Роб макает свою картошку в мой стаканчик, и я больше не притрагиваюсь к нему. Мы уже делили пищу за общим столом, а это ни с того ни с сего показалось мне лишним и очень личным.

— Если только я вернусь туда после всего.

Если только Раймондо решится связаться с той, от кого куча неприятностей в виде Спиннера. Я потерла переносицу, вновь вернувшись к мысли, чтобы такого придумать со сном Лэда. Не щенята же им снятся. Как спросить об этом так, чтобы это не выглядело омерзительно пошло?

— Чем станешь заниматься?

Я не знаю. Я дернула плечом, задев соседа, отклонилась назад, не заметив лежащей на спинке руки Роба. Он оказался милым, все выяснил в начале и хамских телодвижений больше не предпринимал.

— Не знаю. Но скорее всего тем же.

Думать о перспективах, казалось бы, открытого мира не хотелось. Чтобы иметь что-то — надо постараться получить это. Увы! Я в свое время не смогла забить, сгорбиться, атрофировать нервные окончания. Надо было учиться тогда, а теперь надо зарабатывать, чтобы хоть как-то наладить свою жизнь и просто научиться новому. Никто не делится опытом и знаниями просто так. Так только Цилла могла, но она отдала мне все и даже больше, чего я не просила, но все-таки получила — ее жизнь.

— По домам?

Сначала мы разбрелись по лайнам, а потом разлетелись по сторонам. Роб, Риган и Зарина жили в одной стороне. Я устроилась на задних сидениях и думала, куда определят меня.

— Можно ко мне, — предложил Оттино, перестраивая лайн между потоков, уходя под громадами мостов.

Я не знаю, как не выкрикнула: «Нет!» Хотя нет, знаю. Я убрала руку ото рта. Мне понравилась Зарина и пришелся не по душе Отто. Неприятие к нему воскресло в тот момент, когда я увидела глаза рыжей. Она считает его своим, а он вот… Скотина и точка. В такие моменты очень хочется уйти, чтобы больше не видеть, забыть и не возвращаться к этому больше. Никогда.

— Можно и к тебе, — соглашается Зарина, не ведая, какой ужас вызывают ее слова в моей душе. — Дайра?

— М-м-м?..

— Ты сможешь побыть умницей в ближайшие десять часов?

— Вы оставите меня одну?

В это верится с трудом. Это дико. Так ведь не делают. Я ведь преступник, который пойдет на все, лишь добиться желаемого. Я смотрю в сторону Ригана. Судя по его выделившимся скулам и тому кусочку изображения, которое показывает зеркало заднего обзора, он придерживается все того же «замечательного» мнения.

— Я думаю, что да.

— Я сомневаюсь в этом.

Зарина никак не отреагировала на эту ремарку, а продолжает смотреть на меня, видимо ожидая окончательного ответа.

— Да.

— Ты не попытаешься сбежать и обмануть? Будешь в боксе, пока не приду я или Риган?

— Да. Пока не придешь ты или кто-то из ребят. Или Лэд.

Я намеренно не стала выделять Ригана. Пусть знает, что его личность мне тоже неприятна.

— Помни об этом и о собственной безопасности.

Я так и сделаю. К моему маленькому разочарованию, быстро исправившему прежнее недоумение, бокс Ригана и Мэй оказались рядом, почти напротив друг друга. Тут не надо обладать большой фантазией…

— Не лезь туда, Дайра, — прошептала я себе под нос, проходя в просторный бокс, почти точную копию того, в котором жил Лэд. — Ни со своей фантазией, ни с чьей-либо еще.

Риган поколдовал над замком, и я поняла, что не смогу выйти, опираясь на одно только свое желание.

— Ванна и туалет. — Он проводит ладонью над панелью. — Ты умеешь пользоваться стиральной машинкой?

Я оставила этот вопрос без ответа. Преступный мир очень оторван от жизни. Мы и вещи воруем, только бы не стирать грязные.

Кретино.

Мэй потрепала меня по плечу, ободрительно улыбнувшись при этом.

— Он на самом деле не такой уж и плохой. Просто ему не нравится, когда его бьют по голове.

— Видимо раньше это делали очень часто.

Зарина поджимает губы, стараясь сохранить невозмутимый вид. Я — не бессмертная, просто хочу остаться одна, и у этого желания есть простые физиологические причины, о которых аштар, видимо, не знают. Это еще кому из нас нужно задавать подобные вопросы?

— Пойдем, Риган. Она устала не меньше нашего.

Я посылаю ей признательную улыбку. Она нравится мне с каждой минутой все больше и больше. К черту все прошлые мысли о манипулятивном поведении. Обо мне мало заботились в жизни, так что я благодарна и за эти шикарные крохи.

— До встречи.

Напоследок Риган одаривает меня тяжелым взглядом, а я смотрю ему на лоб, туда, где еще совсем недавно красовалась шишка размером с голубиное яйцо. Ее как не бывало. Все же они очень удивительные создания.

— Пока.

Дверь закрывается, а я слышу обрывок их разговора.

— Неужели ты дуешься на нее? Как по мне, так она очень изобретательно поступила. Уходит от нас, когда другим это не под силу.

— Считаешь, это повод для радости? Это не тебя оставили без штанов, верно?

Я хмыкаю его обидкам — штаны были на месте. Пусть не преувеличивает. Я иду осматриваться. Приятно пусть и на мгновение владеть чем-то своим и в таком просторном количестве. Бокс Ригана аскетичен, но не лишен вкуса. Я уже предвкушаю, как сяду на подоконник, обернувшись в плед, зажав в руках чашку чая и полистаю одну из книжек, найдя что-то интересное на обширных темных полках. На спинку стула наброшена все та же голубая форма копа, на полке имеется фуражка и жетон, каких я не видела уже лет двести. Только на старых фотографиях и на стендах городской рекламы.

— Кто из нас притворщик?

Сколько аштар я видела на самом деле? Они могут быть кем угодно.

— Симпатичные ребята отчего-то не торгуют хот-догами и не подают кофе в «Старбаксе».

Я забираю рубашку и вешаю на ее место сумку. Мокрые вещи высохли еще не все и лучше бы их отправить на повторную стирку.

***

Оттино не поверил ни единому слову этой обманщицы и манипуляторшы. Его не успокоило ее поведение в кафе и общение с эмпатом Робом. Беспокоиться было не из-за чего, тот бы обязательно почувствовал обман и наигранность, но продолжал слушать ее и тянуть внимание на себя.

Что-то привлекло его в ней.

Риган видел, что дальше он не столько прощупывает Дайру, сколько просто наслаждается общением.

Все было в порядке, но Отто не верил и этому.

Только не после такого наглого и коварного обмана.

Злость. Очарование. Ужас. Слезы. Ловко она все это соединила. Умно. Хитро. Чертовски обидно, что он ждал чего-то подобного и наплевал на весь опыт в угоду слезам.

Все, в конечном счете, закончилось хорошо. Пусть и не сразу. Не без курьезов. Не без неудобств. Не без полуторачасового секса в крайне неприспособленном для этого лайне.

Мэй осталась довольна. Риган просто вымотан.

Чувство злости и уязвленного самолюбия не отпускало даже при взгляде на спокойное и разрумянившееся лицо вечно энергичной, непоседливой Мэй. Обычно это заставляло улыбаться и многозначительно хмыкать. Удовлетворенная женщина согреет сердце любого мужчины. Мэй грела, но мыслей стереть не смогла.

— Она на месте.

— Ты так веришь ее слову? Ты знаешь ее меньше, чем я.

Зарина растянулась на изумрудном пледе, ожидая, когда джаилд сползет с ее ног. Сейчас она была похожа на русалку. Оказалось, что его желание пахнет морем. Как он не догадался? Почему не связал свое состояние, запахи, неожиданное влечение. Не бывает таких чистых ароматов в таких дешевых местах как поезд.

— Мне трудно поверить в то, что я слышу и вижу.

— Что ты слышишь?

— Ты злишься.

— Считаешь, что не из-за чего?

Зарина улыбнулась, оглядела его с головы до ног и в этот раз постаралась сдержать совсем другую улыбку.

Риган понял ее.

Философия Мэй очень проста: их мир всегда крутится вокруг того, что между их ног. Женщины спокойнее к этому относятся. Это правда. Мужчинам же несколько неудобно, хотя бы с точки зрения того, как на это посмотрят окружающие.

— Задай вопрос своему джаилду. Ее сумка с датчиком в боксе. Она же, наверняка, в душе. Сейчас осмотрится и ляжет спать.

Радует, что его вечерняя предусмотрительность перед событиями этого рокового утра не оказалась лишней. Место сорванной клепки занял датчик, что не дал бы ей спрятаться, пока бы та не вышвырнула или не потеряла ее.

— Я не за этим.

— Отто. — Мэй подобрала костюм с пола, повесив его на перекладину, поближе к окну. — Это плохая идея.

— Я хочу извиниться и заодно выдать ей комплект постельного белья.

— Именно это я и имела в виду, — проговорила неожиданно нахмурившаяся женщина.

Отто уже не слушал ее, вышел, пересек коридор и даже позвонил в собственную дверь, чтобы Дайра смогла подготовиться.

— К чему? — задал он вопрос темному потолку. Слова Мэй становились истиной с каждой секундой. У него реально раздутое самомнение или?.. — Молчишь, дружище?

Отто тягостно вздохнул, представив, что Дайра организовывает очередную провокацию, оглянулся по сторонам, медля в своем решении.

— Бывает, но я бы советовал есть меньше мяса и пить чай с ромашкой.

Сосед, вышедший покурить на площадку в маске для подводного плавания, рубашке и трусах, дал совет и наградил его сочувствующим взглядом. Отто шагнул внутрь квартиры. Какой-то дурдом.

— Ничего, что это моя сумка?

Риган хотел поговорить с ней и потребовать отдать ему афродизиак, а в итоге принялся рыться в ее сумке, не желая дожидаться ее возвращения из душа в чем мать родила. Эта старческая дрянь еще не до конца вышла из него. Он не просто вдохнул ее, а наелся, да так, что Мэй ждет еще один непростой заход. Не хватало только, чтобы перед этим у него встал на Дайру. Тр***ь Мэй, а думать о ней? Не надо. Это уже проходили. Досадно и неловко до сих пор, пусть Зар и не знает об этом.

— Ничего, что это моя рубашка?

— Можем поменяться. — Дайра взялась за пуговички рубашки. — Ты мне сумку, я тебе рубашку.

Риган сделал шаг в ее сторону, но остановить не успел. Она сама отпустила руку и сделала шаг назад. В светлых глазах мелькнули проблески улыбки. Издевается над ним.

— Это моя вещь.

— Она побудет у меня.

Флакон с зельем жжет ладонь. Риган пытается расслабить мышцы, чтобы не раздавить его к чертовой матери.

— Это мое, — повторила она упрямо. — Это не оружие, не наркотик и не запрещенное вещество.

— Но и не разрешенное.

Дайра приподняла бровь, вероятно зная о том, что такой нормы права, регулирующей «неизвестное», просто-напросто не существует.

— Ну, хорошо. Раз без него ты не можешь, забирай.

— Женщина, тебе ли говорить мне об уверенности в себе?

Риган поравнялся с ней, не собираясь вестись на эту спекуляцию на его мужском самолюбии.

— Не моя вина, что ты кобель.

— Кто-то пользуется афродизиаком, а я, значит, кобель?

Она сглотнула и даже сошла с лица, не посторонившись, заставляя обойти или задеть ее плечом. Риган не сделал даже этого, просто остановился, глядя на нее сбоку. Дайра не отреагировала, даже головы в его сторону повернула, но этого оказалось достаточно, чтобы оценить ее свежий вид, вспомнить, что было утром, и зажечься заново.

— Я не пользовалась им, — проговорила она тихо. — Я человек, и оно действует на меня совершенно по-другому.

— Разумеется. — Риган шел к выходу, распахивая дверь. — Хорошая отговорка.

Позади раздался грохот упавшего кресла, приглушенный вскрик, шипение вперемешку с бранью.

— Скотина… Черт! Риган!

Он остановился, уже открыв дверь. Она позвала его по имени, перед этим обозвав. Риган прикрыл глаза, потом поднял к лицу флакон, взглянув на бесцветное варево в нем. Ей нужно почувствовать то, что управляет сейчас им. Это будет честно и уравняет счет.

— Что случилось на этот раз?

Дайра сидит на полу, прямо возле опрокинутого кресла. Она не потирает коленки, а приближает и отдаляет руку, на его голос оборачивается, правда не задерживается на нем ни на секунду.

— Я не вижу.

Риган опустился перед нею на колени, рассматривая растерянное лицо.

— Это новая уловка?

— Нет.

Дайра смотрела на него и не на него, взгляд голубых глаз не фокусировался ни на чем. Она протянула руку, скользнула пальцами по его щеке, по шее и положила их на его плечо.

— Когда это началось? Только что?

Он проводит рукой возле ее лица, отмечая, что расширившиеся зрачки никак не реагируют на это движение.

— Нет. Еще когда ты был здесь. Стало темнее, но я ждала, что это пройдет как те блики, что были в каре.

— Ты говорила об этом Мэй?

— Нет.

— Она не спросила тебя об этом?

— Я сказала ей про боль.

— Значит остальное для тебя было в порядке вещей?

Ее пальцы затарабанили по серому ковролину.

— Потому что это были просто блики. Я убегала от полиции и вокруг рябило от вспышек, света и пуль, а потом был вечно мигающий свет, тоннели и куча людей.

В голову вновь толкнулась мысль о притворстве. Он не мог проигнорировать ее. Вот только смысла в таком поведении, хоть убей, не видел.

— Ты хочешь, чтобы я остался? Верно?

Дайра замерла ровно на секунду, фыркнула и быстро убрала руку, отвернулась, перед этим махнув рукой в сторону окна.

— Уходи. Я пошутила. Не веришь людям, а ведешься на такую ерунду.

— Почему просто не сказать об этом?

Он решительно ничего не понимает в женщинах.

— Ты всерьез веришь в свою неотразимость?

Риган убрал руку, едва приблизив к ее лицу. Если слушать ее, то он и в самом деле должен был разозлиться, а вот если только смотреть и не обращать внимания на голос.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Посмотри на меня!

— Позови, пожалуйста, Мэй.

Ему не хотелось делать ей больно — малейшее усилие, попытайся он сделать это самостоятельно, оставит след от пальцев на светлой коже лица, но и ползать вокруг нее на коленях Риган не собирался.

— Тебе нравятся женщины? Ее внимание ты хочешь привлечь?

Дайра отмахнулась от него и, наверное, метила в лицо, но не попала. Так он добился того, что она повернулась к нему.

— Мой выбор — мужчины. Но я предпочитаю общаться с ней.

— Отчего же?

Он задал вопрос, чтобы отвлечь ее и успокоить. Риган взглянул на нее через глаза костюма.

— Ты относишься ко мне с предубеждением.

— Я, по-твоему, оказался в чем-то не прав?

Ее глаза выглядели как обычно, но выводы были неутешительные — наниты проникли в мозг и блокируют зрительный канал.

— Ты стал делать это до того, как пообщался со мной, а теперь обижаешься на то, что я оправдала твои ожидания.

Риган берет ее за руку. Его обижает совсем не это. Да и не в оскорблениях дело. Ей удалось провести такого умного и проницательного его.

— Поднимайся. Я доведу тебя до кровати.