Глава 18

— Скорее я расстраиваюсь, чем обижаюсь.

Он доводит ее до кровати, останавливает, выпустив руку и осматривается, решая, что делать дальше. Ему нужно пережить этот день, забыть обо всем и не искать больше никаких причин. Они есть, и этого более, чем достаточно.

— Подождешь, когда поменяю постельное белье, или не брезгуешь спать на моем?

Дайра улыбается. Она заставляет себя сделать это, чтобы прогнать чувство тревоги и страха.

— Если ты гарантируешь, что я не забеременею после этой ночи… то оставь свое.

Она просит его позвать Мэй, но прекрасно знает, что та не сможет помочь ей, если только нет в ее арсенале манка для приманивания нанитов. Новые глаза здесь тоже не помогут, ее ведь на месте, и этот павлин, наверное, сказал бы, если бы с ними было что-то не так.

— Риган.

— Уже не Скотина?

Оттино усаживает ее на стул, а сам смотрит на зажатый в руке пузырек. В мозгу рождается сиюминутное желание, идея опробовать это на ней. Правда она быстро пропадает, стоит разок взглянуть в печальное и ужасно бледное лицо сидящей рядом женщины. Улыбка не задержалась на нем надолго, и даже брошенная ею колкость в мгновение ока потеряла всю свою остроту.

— Ты сам сказал про свое имя.

— Я говорил, сколько бы ты его не склоняла.

— Ничего, что ты тогда не представился? Как еще я должна была звать тебя?

Риган достает запечатанный пакет с чистым бельем и на ее вопрос оборачивается.

— Террин?

Дайра фыркает, вспоминая, что он ответил ей на ее предложение обращаться к ней таким образом. Ему до террина[10] еще дальше, чем ей, как пешком до экватора и обратно.

— Ты ведь не землянин.

Риган усмехается, глядя на ее возмущенное лицо. Он тоже запомнил их первую встречу.

— Ты знала мое имя, ведь именно его ты взяла, оформив билеты в кассе.

Дайра издает сокрушенный стон, но он видит, что улыбка вновь освещает ее симпатичное лицо. Понятно, что ее забавляет сыгранная ею шутка — она заставила его побегать за собой.

— Тебе не говорили, что ты несносный зануда?

— Про зануду — нет. В остальном же, как только не называли.

Оттино взмахивает полотном простыни, замечая, что девушка держится за края рубашки, не давая им приподняться от колыхания воздуха.

— Ты отправила одежду в стиральную машину?

— Не успела. Услышала шум и поспешила узнать, в чем дело.

Она откидывается на спинку, складывая руки на животе.

— Кстати, я воспользовалась твоей зубной щеткой. Ничего?

Риган замирает, прикрыв глаза. Он не цепляется за вещи, но ведь должны быть какие-то границы. Ей вообще все равно на гигиену? На личное пространство? Кто учил ее манерам?

— Уже ничего. Завтра куплю новые.

Она издает странный звук. Риган смотрит на нее: ее плечи трясутся, а губы кривятся от сдерживаемой улыбки. Он чертыхается про себя. Она издевается над ним, поняла, что сейчас можно «кусать» его сколько ни заблагорассудится. Риган все съест, принимая сказанное за чистое монету.

— Чем дальше, тем больше мне кажется, что ты притворяешься.

На самом деле он так не думает, просто возвращает ее же насмешку. Риган бросает новую подушку на кровать, а затем подходит к ней.

— Вместо того, чтобы плакать, ты находишь место для веселья.

Отто поднимает ее на ноги и подводит к кровати. Дайра ничего не отвечает на это, думая, что она еще успеет испугаться, ведь у нее вся ночь впереди. Одиночество способствует осознанию и неутешительным мыслям.

— Присаживайся или ложись. Я позову Зарину.

Дайра удерживает его за руку, до этого безуспешно пытаясь схватить его за грудь.

— Подожди. Пожалуйста.

Она замолкает, несколько раз перед этим смяв свои чертовы губы. Риган приподнимает ее руку, рассматривает тонкие пальцы, которые он мог бы с легкостью сломать, чтобы высвободиться из этого захвата. Это только мысли, и он не станет делать этого.

— Я никого не убивала и не сделала ничего плохого.

— Хочешь сказать, что Керб ошибся?

Ее лицо прорезает выражение нерешительности. Это длится доли секунды, но этого, как правило, достаточно, чтобы понять все.

— Он не ошибся, но я и в самом деле оказалась там случайно!

— Скажи мне, что он просто так потратил мои силы, время и возможности? Хочешь сказать, что только из-за красивых глаз я потерял свой лайн? Выкинул три тысячи длар за ремонт душевой? Просто так ты ударила меня крышкой от бачка? Накормила этой гадостью?

Он кивает на стопку книг со склянкой на ней, но Дайра этого конечно же не видит.

— Тогда почему я здесь? Что мешало вам вернуть меня в Иссмир, к Лэду? Это разве ваше дело? Избавься от меня, просто отвези меня к нему!

Ему это не нравится. Он слышит надежду в ее голосе, и жаль, что не видит выражения глаз. Ригану кажется, что он как никогда близок к своей разгадке.

— Керб не на Земле, на Аште. Один из нас почти умер, потому что с него содрали кожу. Заживо. Потому что та же участь могла бы ждать и тебя, не уговори тебя Зарина!..

Дайра вырывает руку, но ей не удается это. Она ударяет его другой рукой по груди, шипит от зажатых запястий.

— Вот именно!.. Это тебя бесит, да?! То, что она договорилась со мной?! Не стала тыкать тем, какое же я ничтожество, не обвинила меня в наркомании, лжи и плутовстве! Не затащила в машину и не делала мне больно! Не забиралась ко мне в купе и не подкладывалась со мною рядом! И последнее, она не обвиняла меня в испорченности. Она предложила мне свою помощь и поговорила со мной! Даже Лэденг сделал это! Просто поговорил!

Дайра еще раз дергает руками, несколько раз бессильно сжимает и разжимает кулаки.

— Я не святая, но я не хочу ни в тюрьму, ни на ваш гребанный спутник! Поверь мне, я не хочу умирать! Убирайся отсюда! Когда все закончится, я верну тебе твои деньги за лайн, купе, даже за чистое белье!..

Дайра выдохлась и только теперь заплакала, отворачиваясь, ненавидя себя за это. Она запретила себе это давным-давно, потому что это слабость, а люди бьют именно по ним.

— Тебя бесит, что ты слажал!..

— Именно! Твоя проницательность просто поразительна!

— Отпусти меня и проваливай!

Отто отступает от нее, перед этим подтолкнув в сторону кровати. Сердце в груди стучит как бешеное — слишком быстро она выбила почву из-под его ног.

— В задницу Раона тебя!

Легко выданное ею богохульство остается безнаказанным — ее не поражает молния и она не превращается в столб пепла. Он знает, что это лишь предания и разряды Ока редки и всегда хаотичны, но ему бы хотелось, чтобы тот пощипал ее наглый зад.

— Вот ведь черт!

Оттино возвращается, прокляв ее и себя за свою слабость. Она стоит на прежнем месте, раскачиваясь на месте, всхлипывая, судорожно вздыхая и заходясь в рыданиях еще больше и еще горше.

— Иди сюда.

Ему достается несколько ударов по лицу и по груди. К счастью, его реакция быстрее.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! Отпусти меня!

Отто слушает ее стоны и выкрики, вперемешку со слезами, продолжая прижимать ее к себе, блокируя руки тисками их тел.

— Все было хорошо! Это вы портите мне жизнь! Отпусти меня!

Она не успокаивается. Риган ненавидит себя. Эти слезы настоящие, но лучше от этого не стало.

— Я потеряла друга, работу, дом! Все, что было у меня. Вещи, на которые вам плевать, а для меня значившие так много! Они были первым, что по-настоящему принадлежало мне!

Коктейль из навалившихся на него эмоций становится еще гаже. Дайра права. Он привык быть лучшим, разгадывать людей в мгновение ока, а в чем ее тайна и слабость он так и не понял.

Стикс провела его. И да, он слажал.

У него пока не получилось найти ту точку, что сломила бы ее и заставила подчиняться. Чувство вины, благодарности, страха, даже чертового очарования от симпатичной оболочки не подействовали на нее должным образом.

Ему надо было поговорить с ней.

Риган Оттино давно убедился в том, что никакие слова и уговоры не действуют на человека лучше, чем демонстрация силы и превосходства. Люди боятся лишь этого и воспринимают мир через призму страха, примеряя это на себя. Все остальное трактуется ими, как проявление слабости.

— Да, черт возьми! Я спасаюсь! Делаю это максимально хорошо, потому что свобода и жизнь — это все, что осталось у меня.

Он проводит по ее влажным волосам, а потом и по спине, останавливая руки на пояснице.

— Извини, что оставил тебя в клинике.

Ей было страшно и больно. Риган сам проявил к ней сострадание. Он сам же и оставил ее там. Одну. Осознание, что она просто невероятно одинокий человек при всей своей впечатляющей внешности поражает словно гром среди ясного неба.

— Убирайся.

Дайра неожиданно замирает, превращаясь в «соленой столб». Он отклоняется, не понимая, что произошло на этот раз.

— Пошел вон! Ты чертов манипулятор!

— Дайра!..

Она стоит с закрытыми глазами. Влажные дорожки слез еще не высохли, оставшись на ее щеках. Риган не понимает, что произошло, но ее лицо превратилось в маску. Она дышит каким-то урывками, качает головой и старается держать себя в каких-то рамках.

— Ты ни черта не знаешь обо мне! Maizon[11]!

***

— Как она?

Мэй присаживается на кровати, с другой стороны, а потом и вовсе падает. Он видит ее сквозь приоткрытые веки, но не долго.

— Я говорила тебе, что это плохая затея.

— Кэп[12], не начинай, пожалуйста.

— Что не начинать?

Риган лежит на кровати, как пришел. Он не переоделся и не принял душ. Ему понадобилось куда больше времени, чтобы прийти в себя. Женщина в его квартире как-то неправильно действует на него. Разум и понимание вдруг перестали контролировать ощущения.

— Считаешь, что мне нужно повторить дважды, чтобы я понял свою ошибку после того, как уже вляпался в это дерьмо?

Мэй молчит. Он чувствует ее руку у своей груди и даже как она убирает ее.

— Надо поговорить с Робом, узнать, что он почувствовал, пока общался с ней.

Риган молчит. Он раз за разом проигрывает последние секунды своего общения с Дайрой и не может понять, что же конкретно пошло не так.

— Узнай.

Он поднимается, отправляясь в душ прямо в костюме, стоять и ждать, когда он просто соскользнет и растечется по полу не хватит никакого терпения.

— Ты же сама все видела, Зар, — говорит Роб, и голос его хмур. Зарина разбудила его.

— Значит повтори это. Для меня. Так будет быстрее.

Риган сначала останавливается, а потом решает, что пусть ему все расскажет Мэй.

— Роб говорит, что она очень хорошо чувствует окружающих. Он задавал ей вопросы, помнишь?

Риган кивает, взлохмачивая влажные волосы. Ему стало лучше, но ненамного.

— Эта девушка понимает, когда люди на самом деле расположены к ней, а когда притворяются. Еще Роб заметил, что она зеркалила отношение ребят за столом. Некоторые не получили от нее и слова, тогда как с другими она была приветлива и терпелива.

— Я спать.

Риган заваливается на кровать. Мэй чертит коготками по его спине, затем легко целует. Он ведет плечом, избавляясь от этой ласки. Всего несколько слов одной представительницы преступного мира сбили все прошлые желания к чертям собачьим.

— Что ты сказал ей?

— Мэй, я устал, поговорим об этом завтра, а лучше никогда.

— Риг?

Она усаживается на него, проводя ладонями по спине. Прикосновения приятные и расслабляющие, но он продолжает думать о том, что произошло.

— Мы ведь с тобой друзья.

— Я сказал, что мне жаль.

— А на самом деле?

— Она просила не оставлять ее одну. В клинике. Я сделал это. Копы позвонили врачам, попросили выпроводить меня. Я решил воспользоваться моментом. Она сбежала потом. Сегодня я сказал об этом, что сожалею.

Мэй замирает, но затем продолжает движение ладонями. Она никак не комментирует его слова, а жаль. Он бы хотел знать, что поняла она. Зарина тоже женщина, и можно надеяться, что они мыслят одинаково.

— Лэденг звонил, сказал, что будет через пару часов. Она скоро перестанет беспокоить тебя.

— Он говорил что-то еще?

— Командование группой передали ему, но до выяснения всех обстоятельств дела. После того, как «Пси» выяснят, кто виноват и в чем дело, их расформируют. Это не он рассказал, а Рэмма.

— Что с Маркусом?

Ее прикосновения становятся осторожнее.

— Его готовят в путь.

Это значит, что он умер. Маркус отказался бороться за жизнь. В последний раз, когда Риган видел его, тот выглядел не очень. Потемнел, так и не оправившись от горя. Око Раона забрало его семью. Чистая случайность. Такое тоже случается. Электрический разряд нашел брешь в щите и надо же было случиться так, что удар пришелся на его дом, в котором были его жена и дочь. Ничего не осталось. Раон не пощадил никого. Он оставил лишь пепел, что разошелся по Канемийским полям.

— Отправлюсь завтра. Надо попрощаться.

Зарина перекатилась на кровать, улегшись рядом с ним. Он открыл глаза, глядя в ее веснушчатое лицо. Канапушек на ней, как звезд на небе.

— И теперь?

— Нет.

Он не простил Маркуса даже сейчас, когда тот мертв. Он забрал его судьбу, его счастье, его Лани. Все случилось бы иначе, будь она с ним. Не было бы дома на склоне Канемийских холмов. Не было бы Зарины. Он был бы на Аште, как и надо, со своей семьей, а не здесь, выполняя очередное поручение Венна[13] и флота.

— Тогда зачем?

Он закрыл глаза, не ответив. У него есть для Маркуса последнее поручение, прежде чем он отправится к Раону, а потом станет частью звезд.