Глава 19

— Останься, — просит его Лани, не сводя с него ясных глаз с родившейся в них тревогой. — У меня плохие предчувствия.

Они находятся в круге света, что пробивается сквозь окно в потолке. Ежевично-розовый свет с кружащимися в нем золотистыми частицами рассеивается, делает ее лицо таким прекрасным. Ее светлые глаза темнеют, губы становятся еще сочнее, цвета спелой вишни, волосы приобретают совсем другой оттенок, а кожа словно подсвечивается изнутри.

— Это последний поход. Впредь я буду ближе, не дальше Ока Раона.

Его не будет всего лишь восемь месяцев. Новая земля. Поиск жизни. Налаживание контактов. Предложения сотрудничества. Возвращение домой.

Все иначе. Вселенная смеется над его планами, над желанием жить новой жизнью, испытывает его и не отпускает.

Сбитый запущенным метеором челнок. Последний отголосок кошмаров[14]. Мрак космоса. Его холод и равнодушный свет далеких миров. Прошло много времени, прежде чем Риган вернулся домой и узнал, что его уже никто не ждет.

— Риг. Мы ведь думали, что потеряли тебя, — Маркус встречает его на пороге дома, — от алфада[15] не осталось ничего.

Оттино знает все. Лани не вернулась на Бар. Она не осталась при Храме. Ее взяли в жены. Он просто хочет увидеть ее. Их. Он желает убедиться в том, что это правда и она не вернулась домой.

— Два десятка аштар выжили, — отвечает он, глядя ему за плечо.

— Но они вернулись в первые месяцы[16].

Маркус загораживает ему проход. В его глазах застыло выражение бескомпромиссности. Он не пропустит его в дом. Не даст проникнуть намекам на сожаление или поселиться слезам.

— Ты знаешь, что ее бы не приняли обратно. — Маркус держит Ригана за плечи. — Я не дал ей остаться в храме и сделал честной женщиной.

Риган ударил его. Не достаточно сильно, резко, быстро. Маркус не упал, оказался где-то слева.

— Ты мог просто оставить ее у себя. Я бы поверил в твою порядочность.

— Риган!

***

Отто просыпается. Крик Лани звучит, как наяву. Давненько к нему не приходил этот сон, а вместе с ним и чувство неудовлетворенности. Он много раз жалел о том, что удар в дремах выходит недостаточно сильным и не может подарить ему хотя бы секундное чувство отмщения.

— Ты куда?

— Ашт.

Зарина приоткрывает глаза, смотрит на него затуманенным взором.

— Скоро вернусь. Спи!

— Ты наглый, Оттино. Я — твой командир.

— Пока.

Зар сонно хмыкает и отворачивается. Риган одевается, решив перед этим навестить Дайру. Риг и сам не знает, что теперь ведет его к ней. То, что он не был откровенен с ней? Говорил «прости» не от чистого сердца?

— Дайра?

Он еще чувствует этот запах, хотя знает, что тот флакон в боксе у Мэй. Это с ним так подсознание говорит или чувство вины?

— Да?

Девушка сидит на полу маленькой кухни перед открытым холодильником. Свет холодного шкафа какой-то до неприличия тусклый. Он просвечивает тонкую ткань рубашки, обрисовывает тонкую талию и делает очень неестественным профиль расположившейся перед ним женщины.

— Зрение вернулось?

— Лучше бы я не видела.

Дайра поворачивается к нему, упираясь взглядом в пах, застывает на уровне его бедер.

— Мне нравится, когда ты стоишь вот так.

Она только хмыкает в ответ на его поддразнивание, не успев поднять на него глаза, потому что он опускается перед ней на колени.

— Что ты видишь?

— Одно хамло в латексных шмотках. Собрался на вечеринку извращенцев?

Один-один. Уела его. Риган улыбается, вместо того чтобы разозлиться.

— Как глаза?

Он рассматривает содержимое холодильника, в котором только рыбные консервы, вздувшаяся пачка молока и побелевшая пластинка шоколада.

— Хотела перекусить, но у тебя здесь ничего хорошего, свежего и не просроченного.

— Давно не заглядывал.

— Я не об этом, а о том, что вижу, — объясняет она, скривившись. — Все теперь в сносках, формулах и цифрах. Я могу сказать, когда конкретно ты поставил этот продукт в холодильник.

— А я?

— Ты тот еще фрукт.

Она отворачивается от него, едва заметив его улыбку. Еще дуется на него? Или, ей на фиг не уперлось приятельское общение?

— Как ты видишь меня? На кого похож я?

Судя по всему, ее радужка превратилась в уменьшенную копию монитора, а органы чувств с впившимися в них нанитами — в датчики. Люди попытались создать что-то вроде их костюмов? Трудно сказать, что у них получилось, но пока больше смахивает на киборга.

— Я же сказала: хамло в латексе.

— Это определяется, как латекс? — уточняет он, отмечая, что делает это без прежнего раздражения.

— Нет. Так это называю я. Ты такой же как обычно. Без бирки и химического состава.

Риган молчит несколько секунд. У людей нет данных на них. Венн поступил мудро, не позволив им постигнуть их природу и сравнить со своей. Риган уверен, что это стало бы причиной для новых бед кроме уже имеющихся.

— Ты понимаешь, что с тобой происходит? Как ощущения? Как настроение?

— Думала пореветь пару часов, но не выходит.

С настроением все в порядке. Нет и следа от обид — никаких надутых губ, односложных ответов и капризных выходок. Он не выносит женских слез. Они напоминают ему о Лани и о том, как здорово можно заблуждаться насчет их искренности.

— Можешь заказать еду на дом. Они запишут на мой счет.

— Спасибо.

Она поднимается с колен, игнорируя протянутую ладонь. Дайра замирает перед ним, сверкая уголком заголившегося живота, но его шутку ему не возвращает, хотя он ждал этого.

— А ты? Разве не поешь со мной?

Риган останавливается перед панелью бокса от прилетевшего в спину вопроса.

— Мне пора.

— В три часа ночи? Что-то случилось?

— Умер мой друг.

— Лучший?

— Нет. — Он оборачивается к ней. — Худший.

— Тогда зачем спешить?

Незачем. Просто заняться до утра было особо нечем. Он хотел наведаться в то место, где был их дом, слабо представляя, что он будет делать там.

— Ты хочешь, чтобы я остался? Серьезно?

Она жмет плечами, выправляя края рубашки из синих брюк.

— Не хочу быть одна.

Оттино, мягко говоря, удивляется, но разворачивается и идет в главную комнату, присаживаясь в кресло.

— Что будем заказывать? Пиццу?

— И кофе!

Дайра заправляет постель и складывает на место взятые с полки книги, пока он общается с диспетчером. Она ходит по спальне, а потом и вовсе исчезает в ванной комнате, появляясь переодетой в свою одежду.

— Можешь оставить ее себе.

На ее лице мелькает тень недоумения, но потом она качает головой, убирая волосы в высокий хвост. Ей не идет быть блондинкой. Куда лучше, когда она брюнетка. В этом образе от нее не ждешь ничего плохого, обманываясь легкомысленной внешностью и иллюзией того, что перед тобой совершенно другой человек.

— Я отправила ее в стирку.

— Что книги? Не интересно?

Он кивает в сторону полки с выглядывающими, не плотно задвинутыми корешками.

— Я уже прочитала их. Теперь буду подкована в судебной криминалистике и методах рассуждения.

— Неужели? — Дайра в ответ жмет плечами. — От корки до корки?

Не самое легкое чтиво надо сказать.

— Я уже несколько часов не сплю. У меня было время. Развлечений у тебя никаких.

Дайра в следующее мгновение смеется. Нет. Она хохочет, безуспешно пытаясь быть не такой громкой.

— Ты сомневался в том, что я умею читать? О Боже! Я, конечно, знала, что аштар чудные, но даже не предполагала, что такие надменные!

Она садится на кровать, потому что больше некуда, продолжая улыбаться.

— Мое недоверие посвящено вовсе не этому.

Отто расправляет плечи, готовясь к забавному диалогу.

— Я не сомневаюсь в том, что ты умеешь читать.

— Ох. Тогда в чем же дело? Ты не веришь, что я поняла написанное или в то, что я читаю больше, чем слово в пять секунд?

Он кивает. Дайра фыркает, поднимается с кровати, протягивает руку к первому попавшемуся талмуду из недавно убранных и протягивает его ему.

— Проверь меня. Не прощу себе, если не смогу стереть это выражение заносчивости с твоего лица.

Это невероятно — вот что Риг может сказать по этому поводу. Среди людей попадаются гении, но что тогда она делает тут? На самом дне жизни? Почему не покоряет мир законов, физики, искусства, цифр и больших денег?

— Аштар! Прекрати! Уж лучше бы ты не верил мне, чем смотрел с таким изумлением.

Дайра забирает у него «Новый Органон» Бэкона и ставит его на место, продолжая фыркать при этом. Она забавная, когда сердится.

— Потому что Терра — это не ваш Ашт. Это не место равных возможностей. Если у вас есть такое понятие, как «возможность».

— Ашт — место желаний.

— О Боже!

Теперь его очередь смеяться. Девушка дразнит его, весело и все еще немного сердито сверкая глазами.

— Знал бы ты, как это прозвучало со стороны!

Он представляет. Как долго в общении с ним Дайра будет макать его в эту лужу? Это было искусственно вызванное наваждение.

— Достаточно твоего желания быть кем-то.

Она не верит. У нее такой сомневающийся вид, что это уязвляет.

— Вот так просто? Всего лишь? Я могу пожелать быть конструктором кораблей и стану им?

Риган кивает. Он пытается представить ее склонившейся над чертежным столом. Не получается. У нее такой нежный и чувственный образ, которому место вовсе не в конструкторском бюро.

— Ты будешь учиться и, в конце концов, приобретешь необходимые знания и навыки. Но это будет не так скоро, как на земле.

— А если бы я передумала?

На Ашт этого практически не случается. Проходит много времени, прежде чем аштар определяются с выбором профессии, а до этого постигают более легкие дисциплины, работают на благо общества или семьи. Кто-то посвящает этим занятиям не одну вечность.

— Ты рассказываешь о каком-то совершенно нереальном мире. — Она вздыхает, но тут же спохватывается. — Тогда расскажи мне, что это за храмы у вас такие?

Вот уж! Неожиданно.

— Имра, я начинаю подозревать, что ты специально возвращаешься к неудобной для меня…

Дайра перебивает его. Она улыбается, но видно, что уже не так весело и беспечно, как ранее.

— О-о-о! Ты еще скажи, что смущающей тебя теме! Да. Мне нравится приводить тебя в смятение…

— Смущать?! Дайра! Я не красна девица!..

— Да-да. Румянец во всю щеку тут, конечно же, совершенно не причем!

Звонок визора портит все веселье. Риган поднимается и, показав на нее пальцем, добавляет:

— Мы еще поговорим об этом.

— Разумеется, — хохочет в ответ девушка. — Зачем я спросила тебя об этом?

— Не знаю. Тебе виднее.

— Ты оттуда не вылезаешь? — доносится ему в след. — Просто признайся в этом!

Риган не бы в храме. С тех пор как прибыл на Ашт и узнал обо всем. Ни разу. На Бар тоже не наведывался. Он едва удерживается от того, чтобы не посмотреть в отражающую поверхность дверного проема, спохватывается и говорит уже про себя:

«Риган! Ты с ума сошел! Ведешься на подначивание девчонки!»

Огромная коробка с пиццей, острые перчики, ломтики огурца, ароматного сыра, свежего орегано.

— Я чего-то не знаю и придет вся команда?

— Поделишься с Мэй, поешь позже, оставишь мне, поем по возвращению.

Дайра соглашается, складывает сектор лодочкой, говорит «чиз» и откусывает небольшой кусочек.

— Боже! Это просто потрясающе вкусно! Они ничего не забыли.

Риган чувствует себя ископаемым. Внезапно. Очень остро. Особенно рядом с этим совсем юным созданием, наслаждающимся жизнью, пиццей, забыв о прошлых обидах, боли и свалившихся на нее несчастьях.

— Почему ты не ешь?

— Ем.

Она поднимается с кровати, отложив кусок в сторону, исчезает из комнаты, а затем лишь возвращается с ворохом салфеток.

— Ты обещал рассказать мне про храмы.

Оттино делает вид, что не замечает ее хитрости.

— Тут нечего говорить, правда. — Риган старается быть серьезным, но у него плохо получается. — Тут можно только показывать.

Риган продолжает шутить и давить на больную мозоль произошедшего между ними. Он смеется не над ней, а больше над собой.

— Аштар, ты просто невыносим! Кто еще кого смущает?

— Я вижу, что у меня получается.

Риган не думает, что ей нужно говорить о том, что аштар меняются женщинами с другими народами. Несколько представительниц Ашта уходят на только что открытые, дружественные планеты, наполняя их новой кровью, жизнью и знаниями. С почти что такой же миссией прибывают чужеземки. Обычно это лучшие из лучших, что живут при храмах, ищут мужей и дают новую кровь их планете.

— Они переселяются к вам добровольно?

— За кого ты нас принимаешь, а, человечка?

— Еще одно подобное обращение и тебе не поможет даже твой костюм!

Серьезная угроза. Риган ухмыляется, но пока только про себя. Он только выстраивает мостки симпатий и не хочет ничего испортить.

— Никто не принуждает их и ничто не помешает им вернуться обратно. Но только после определенного срока.

Дайра выглядит смущенной, а потом и вовсе рассерженной.

— Это ужасно. Я не вижу никакой доброй воли во всем происходящем.

— Отчего же?

— Сначала на них взваливается бремя долга и чести за свой народ, а потом… Разве они могут оставить своих детей?

— Никто не заставит их рожать, если они этого не захотят.

Аштар — это не только владение знаниями, но и телом. Им доступны все скрытые возможности собственного организма.

— Ну да, конечно. — Она кривится.

Ригана не задевает и не уязвляет ее неверие. Люди другие. Они поступают иначе. Это в их обществе, воспитании и даже в крови.

— Ты зря сомневаешься в этом. На Терре ведь то же самое. Хоть ты тресни, но я не наблюдаю бэби-бума. Наоборот. Вы контролируете рождаемость.

Дайра кривит губы и за этой ухмылкой чувствуется горечь. Риган знает, о чем она думает. Но человечество выбрало свой путь развития самостоятельно.

— Да. Но только мы не можем контролировать процесс зачатия.

Настала его очередь смотреть на нее с выражением скепсиса. Дайра закусывает губу, ее щеки не просто покрываются румянцем, а вспыхивают, словно закат в горячий летний день. Выглядит она очень мило.

— Аштар! Если это планета, где из всех достижений только котелок с кипящей водой и пара тряпок, то скажи, каким это образом она умудрится избавиться от чего-то нежелательного?

— Секрет!

Отличная тема для обсуждения за ранним завтраком, но это не портит аппетит и не смущает. Его точно. Наоборот, забавно, что это так интересно ей. То, что привычно и обыденно для него, вызывает протест и возмущение у нее.

— Оттино! Это нечестно, начать говорить «А» и забыть про «В».

Риган смотрит на нее снизу-вверх, прожевывая откусанный кусок. Совместное поедание пищи и правда сближает.

— Это знание доступно лишь жителям Ашта.

В него прилетает кружок маслины, ударяет его точно по носу. Риган ловит его и отправляет в рот.

— Я тебя предупреждала.

— Договор был о другом. Об обращении.

Он тянется к ее ногам, намереваясь пощекотать ступни, но Дайра качает головой и быстро «переползает» на другую сторону от коробки.

— Надо было внимательно читать все пункты этого документа, особенно то, что написано мелким шрифтом.

— Ловко. На сей раз, так уж и быть, прощу.

— Кстати, а где кофе?

Дайра не ведется на подначивание и не стремится продолжить, перевести разговор в кокетство.

— Забыли?

Риган не хочет вставать и рушить излишними телодвижениями создавшуюся ситуацию. Он натягивает капюшон, вновь звонит в доставку еды и уточняет насчет напитков.

— Это было обязательно?

— Тебя это пугает?

Дайра сидит рядом. Оттино почувствовал, как она переместилась и села поближе к нему. Мог бы даже увидеть это, но не стал вертеть джаилд. Он не чувствовал исходящей от нее опасности, но видеть ее рядом было странно.

Еще странно.

Она рассматривает его, задерживается в районе ключиц. Именно в этом месте исчезает ткань капюшона. У нее испытывающий взгляд, любопытный.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

Что-то удивило ее. Можно сказать, что потрясло и стало сродни откровению.

— Я думала, что это язык. Все эти звуковые волны. Вы так маскируетесь! Эта штука шифрует слова!

Наблюдательна. Умна. Находчива.

— Хорошо, догадливая ты моя. — Он цепляет еще один кусок пиццы. — Твоя очередь делиться.

Риган не станет ничего отрицать, так же как демонстрировать их настоящий язык. Он понял, что это пугало или очень напрягало ее. Это просто код, а что будет, когда она услышит раскаты?

— Мы ни о чем таком не договаривались.

— Неужели? Ты больше ни о чем не хочешь узнать? Храмы единственное, что интересовало тебя?

Дайра закусывает губу, но не отвечает. У нее подозрительный и вместе с тем сомневающийся взгляд

— Ты так толком ничего и не рассказал. Почему в храмах пользуются этой штукой, раз девушки просто ищут пару?

Риган показывает ей одним лишь взглядом, что нет, он больше ничего не расскажет ей о них. Хотя, на самом деле, ответ ведь на виду, можно сказать, что лежит у ее ног.

— Нет, Дайра. Тебе тоже следовало читать все пункты нашего с тобой договора.

— Ну, хорошо. Что ты хочешь знать? Но предупреждаю тебя: я не расскажу ни о чем таком, что сыграло бы против меня.

Риган и не думал об этом. Пока. Его первый вопрос будет касаться только ее самой, а второй… Тут как пойдет.

— Почему Тумин? Ты ведь туда направлялась?

Неверие и облегчение — это первое, что показывает ее выражение лица.

— Просто мечта. Всегда хотела жить у моря. Там тепло. Нет серости и всегда солнечно. Нет таких зим, как в Иссмире. А еще…

Она выбирает маслины, но не пуляется ими, а раскладывает заново, в известном ей порядке.

— Говорят, что у моря чаще снятся сны. Мне надоело зависеть от этой штуки, понимаешь?

У нее такой взгляд грустный и мечтательный, в нем соседствует надежда и страдание.

— Ты ни разу не была на море?

— Это второй вопрос?

— Это манипуляция обещаниями.

— Которых и не было никогда.

Это несерьезно. Ловко у нее получается. От этого вдвойне интересно и весело.

— Нет.

— В дверь звонят. Я могу открыть.

Он поднимается быстрее, чем она достигает двери. Риган не дает ей пройти.

— Не стоит. Не хочу винить себя в том, что…

— Я не сбегу.

— В том, что тебя выкрали у меня из-под носа.

Дайра не верит ему.

— Никто не знает, где вы живете.

— Ты не права. Кое-кто все-таки знает.

Это в памяти техники, которую обслуживают люди.

— Можем открыть вместе?

— Нет. — Он отстраняет ее от входа, задвигает вглубь комнаты. — Это ведь не игра.