Глава 29

— Майкл, не хватало только, чтобы аштар нашли к чему придраться.

Эмиль Шен выглядит так же глупо, как и Майкл. Седжио видит лишь часть его лица. Зрелище, как ни странно, не из приятных. Они похожи на ростовых кукол, к которым приделали картонки-лица. Это ощущение усиливает неоновый свет, которым баловались ребята прошлого столетия.

— Ты гарантируешь, что все это плод именно наших технологий? Без заимствований, плагиата и…

Эмиль замялся на последних словах и оставил мысль повисшей в воздухе. Седжио понял, к чему он клонит. Никому не хочется вспоминать о том, что произошло два десятка лет тому назад.

— Я ручаюсь за это.

Они затопили отдел «Х» в сточных водах и сделали вид, что не было ничего. Они не просто законсервировали его — они сожгли компьютеры и документы, расплавили экраны и сенсорные панели. Терли все, как заведенные, то и дело оглядываясь, дрожа и ожидая тех, кто возьмет их за шиворот, вытащит на Божий свет и расскажет об их преступлении людям.

— Хорошо бы, чтобы это было так.

— Какие у тебя проблемы? — наконец не выдерживает Майкл. — Почему именно ты сомневаешься во мне?

Они избавились от всех тех несчастных, что приняли участие в тех исследованиях, начиная водителями грузов и заканчивая ведущими специалистами. Остались единицы, кто знал о том, что произошло, и все они здесь.

— Тебе не дает покоя кресло директора? Забирай его! Я с удовольствием поменяюсь с тобой местами! Буду придираться к каждому твоему слову и требовать выполнения бесполезной работы. Раз за разом. Раз за разом, черт тебя подери!

Он ходит по небольшой комнате с выделенным бортиком круга и закрепленными в нем датчиками движения. Некоторое время все молчат. Они дают ему время успокоиться. Он зол, потому что они теряют время. Они могли бы поздравить его с прорывом, обсудить другие вещи, например тех же аштар, что осаждают центр уже битых полтора часа и имеют наглость осматривать их грузы.

— Майкл, ты не прав! Не один ты решаешь проблемы компании.

— Не я один?! Серьезно?

Он показывает на выход, который, разумеется, не виден им.

— Тогда, быть может, мы соберемся и сделаем хоть что-то с тем, что происходит на данный момент в Иссмире?! Я понимаю, Эмиль, тебе хорошо в твоем гребанном Детройте. У тебя под окнами не околачиваются пришельцы и не ждут, когда кто-нибудь из нас зазевается, чтобы ворваться вовнутрь и переполошить все и вся вокруг.

Он преувеличивал, но не сказать, что намного. От этих тварей можно было ожидать всего. Майкл ненавидел выходцев соседней планеты всей душой и сердцем, несмотря на то, что они дали им. Все их знания, переворачивающие законы привычного им мира, были ничем по сравнению с ними самими. Все просто — одно их существование было плевком в сторону неидеального человека. Майкл Седжио не был одинок в этом мнении, и он знал об этом.

— Тебе есть чего бояться? Ты ведь сам сказал, что все в порядке!

— Ты прекрасно знаешь, что есть! Есть, черт побери!

Они не просто так влили в этот город хе**** тучу бабок. Не шутки ради превратили ничем не примечательный городок едва ли не в центр мира. За всеми этими уровнями, кругами, бешеным излучением они спрятали свое межпланетарное преступление.

— Этот треклятый город хранит тайну и речь не идет о твоих богатствах, а о том, что мы нае**** своих же.

Они и сейчас не знают, что за существо было на том челноке. Единственное, в чем они уверены наверняка, — оно было очень похоже на человека. Они решили, что кому-то удалось вырваться с Раона или Ашта, но они ошиблись, скорее даже приняли желаемое за действительное.

— Уже четверть века живем припеваючи, загоняя остальную часть планеты в крематории и под крышку гроба.

Просто им так сильно хотелось найти изменения, стать другими, равными этим приходящим богам, что не заметили это, считай, крохотное различие. Им всего-то и нужно было, что обратить внимание на одну единственную часть ДНК. Но они решили, что это и есть то самое изменение.

— Тише, Седжио. — Тамара изменилась в лице и даже стала оглядываться по сторонам. — Не произноси этого вслух. Ничего не было.

Всему виной внешность и язык, а еще тот факт, что за ней никто не пришел. Аштар не заметили ее исчезновения точно так же, как не всколыхнулись и из-за исчезновения челнока. Это было большой удачей и начало все никак непрекращающегося кошмара.

— Мы верим тебе. Мы всего лишь переживаем.

— Да. Пойми нас, Майкл, — начинает сыпаться со всех сторон неловко, словно все вдруг вспомнили, что когда-то были коллегами и друзьями. — Ты сам видишь, что твари не прижились у нас.

Он имеет в виду мутантов. Люди погибают внутри кортов для тренировок и испытаний, но они возвращаются, терроризируют тех людей, что знали когда-то. Больше прочих достается ученым. Вот почему они стали практиковать проживание особо ценных сотрудников на территории компании.

— Все раз за разом начинается в Иссмире.

— Я проверю ее. Лично сделаю это, раз уж вы не верите моим специалистам.

Он тянет двери к панели, собираясь выйти из темного помещения.

— Майкл!

Опять Тамара. Все уже отключились, и лишь она одна осталась в еще подсвечивающемся круге для голограмм.

— Мы волнуемся.

— Ты повторяешься. — Ему не нравится, что его задерживают, когда дорога каждая секунда.

— Я волнуюсь.

Седжио видит, как вздрагивают ее губы. Так бывает, когда она силится не заплакать. Он почти забыл эту эмоцию. Майк может видеть Тамару чуть ли не каждый день. Ему позволяют средства, чтобы летать в любую точку планеты, и все же за двадцать лет они не виделись ни разу.

— Если она не такая как мы, что ты будешь делать?

— Я не знаю.

— Ты ведь помнишь, что говорила та женщина?

Они теперь не зовут ее по имени, хотя много позже дали его ей. Диана не отвечала на их вопросы, а все звала кого-то.

— Она бредила. Нельзя было понять ничего.

Он лжет, потому что так проще. Диана не была первой, кого они убили. Все эта массовая гибель людей из-за измененного гена не воспринимались ими так остро, как смерть этой женщины. Она ведь спасла их всех, а люди гибли из-за другого поколения ученых, в том не было их вины. Майкл и его команда победили безумие, смогли восстановить сны и многое-многое другое, не доступное простым смертным, но вот продлить жизнь ей, обезумевшей в предсмертной агонии — нет. Так и не поняли, почему она угасает и чего хочет от них.

— И все-таки?

Майкл не хочет думать об этом, хотя, стоило только потянуть, и воспоминания стали выпрыгивать одно за другим словно петли из испорченного свитера. Особенно страшно бывает ночами, когда он просыпается от ее голоса. Он так рад, что близ Иссмира нет ни моря, ни океана.

— Она будет жить, чего бы мне это не стоило.

***

— Что с аштар?

Седжио снимает визор и швыряет его на пол. Чувствует он себя в этом старье невероятно глупо, а все почему?

Нет.

Современную модель переноса в цифровую реальность не потеряли, а всего лишь отложили в сторону. Это старое соединение с километрами еще сохранившихся проводов оказалось надежнее, чем беспроводная передача данных. Все только бы не перехватили аштар. Они уже взяли их в капкан, и Седжио отправил самых лучших юристов, только бы воспрепятствовать их нахождению в компании.

— Так и не отстали, — бодро рапортует помощник. — Кружат вокруг зданий…

Седжио не видит повода для радости.

— Пусть давят на то, что предвзятое отношение аштар именно к нашей компании ставит под сомнение их философию справедливости.

Кент быстро записывает его слова, но Майкл Седжио останавливается, прислонившись лбом к старинной картинке. Прохладное стекло немного успокаивает его. Это не экран, что постоянно меняет изображения, а рама со стеклом, бумагой и деревом. По нынешним меркам — дорогая и очень бесполезная вещь.

— Исправь и отправь по изданиям. Привлечем на нашу сторону людей. Своим пристальным вниманием они задевают честь и порочат деловую репутацию «Dreams Hold Inc». Мы не единственные, кто занимается снами и научными изысканиями, направленными на улучшение жизни человечества, однако, наши соседи уделяют неприлично огромное количество внимания именно нам.

Майкл надиктовывает ему текст, проигнорировав специалистов отдела работы с общественностью. Он встряхивается.

— Этим аштар стоит сидеть на своей поганой планете и не лезть не в свое дело! Оно не касалось их ни вчера, ни сегодня!

Он забрал планшет у помощника, пробежался по строчкам и сунул его обратно в руки.

— Юристов ко мне! Живо! Всех до единого! Я еще должен им объяснять, что делать и почему!

Он невероятно зол и раздражен, а все потому, что за всеми административными делами ему не дают заняться главным — наукой.

— В чем дело, мистер Седжио. Это не первая проверка. Пусть пройдутся по помещениям, убедятся в параноидальности собственных подозрений и уберутся прочь.

Сенатор Гордон Гетц не понимает причин его беспокойства, а зря.

— Потому что именно сейчас мы подобрались к тому, чтобы сравняться с ними, если не в огневой мощи, то хотя бы в силе отдельной боевой единицы. Как думаешь, если они обнаружат это, то решат, что мы собрались воевать с ними или друг с дружкой?

Мужчина в кресле быстро выпрямляется и поправляет съехавший на бок галстук. Не остается и следа от его прежней безмятежности.

— Сделаю все, что смогу.

Майкл спускается вниз. Он рад, что, наконец, освободился. Ему не терпится увидеть Дайру, проверить ее возможности и, самое главное, убедиться в собственной правоте — она не пришелец. Нельзя дважды вступить в одну и ту же реку, вытянуть лотерейный билет и…

— Так что с ней?

Он рассматривает часто дышащую женщину и на мгновение ему становится страшно. Все как будто повторяется, но рядом с ним экран и он видит все, что происходит с ней. Пониженное давление, состав, состояние крови, ее насыщенность кислородом, активность мозга и замедленный ритм сердца — абсолютно все на экране, но вот он не успокоится, пока не увидит ее «начинку», а именно из каких именно пар состоит ее ДНК.

— Что с ее кровью?

Рене тянет ему планшет. Майкл пробегается глазами по изображениям, по расшифрованным генам, и все говорит о том, что она в порядке, но…

— Что с ее невидимостью?

Рене показывает на команду ученых, что трудятся над сверхточными микроскопами.

— Разбираемся.

— Как вы вернули ее внешний вид?

— Она стала приходить в себя в трубе, но потом вновь «исчезла», нам пришлось пропустить новый заряд, чтобы запустить новых нанитов, и она стала прежней.

— Я просил о чем-то подобном?

— Как мы, по-твоему, должны были взять у нее кровь? — легко парирует Рене, игнорируя официальное обращение и общую корпоративную субординацию, пользуясь своим личным положением. — Что стали бы рассматривать и изучать? Ничего?

Логично, но все же он чувствует, что это не все. Он заглядывает в глаза рядом стоящей женщины. Статус «любовницы» явно стал мешать ей и дал какие-то, по ее мнению, особые привилегии. Пора поставить ее на место и напомнить, как обстоят дела на самом деле.

— Новые роботы работают на других частотах?

Рене фыркает, что означает «разумеется». Седжио обводит взглядом помещение с то и дело появляющимися в нем людьми, которые приближаются к лежащей на столе девушке, подсоединяя к ней дополнительные стики-датчики, за которыми совсем не видно Дайры.

— А где Ричардс? Почему о нанитах рассказываешь мне ты, а не она? Это ведь ее детище.

Рене жмет плечами.

— Я не знаю. Ты отдал ее нам, и она словно взбесилась, убежала к себе, и я ее больше не видела.

Майкл набирает на визоре. Эксцентричность и вспыльчивость ученых далеко не новость для него. Люди его круга всегда трепетно относились к собственным открытиям, но сейчас совсем не время для того, чтобы показывать свой характер. На кону слишком многое.

— Найдите ее.