Глава 30

— Куда она могла деться?

Ему никто не отвечает. Он оборачивается к следующей за ним Рене. Кабинет Сьюзен пуст. Он так и не дождался ее появления ни в тот вечер, ни на следующее утро. Инженер-разработчик пропала, словно в воду канула. Прошло несколько дней, и пока никто не смог дать ему внятного объяснения, как она смогла выскользнуть из здания, избежав «глаз» камер наблюдения. Пуста ее квартира, находящаяся десятью этажами выше, и та, что она занимала до того, как переселилась в Улей.

— Могла она отправиться к конкурентам? — спрашивает его Рене, не отрывая взгляда от светящего планшета.

— С чего бы ей делать это?

Он назначил Сьюзен хороший оклад, что уже через пару лет позволил ей жить припеваючи и не заботиться ни о чем. У нее было все, о чем другие могли бы только мечтать — руководящая должность, целый штат обученных специалистов, суперточные и дорогостоящие «игрушки», отдел сборки, что изготовил бы для нее новых роботов в том количестве, в каком бы она ни захотела, и в максимально короткие сроки.

— Ты видишь?

Рене гасит экран, показывая ему на опустевшее помещение.

— Она забрала все, поттерла данные.

— Меня больше беспокоит другое: как она сделала это и зачем. Чего ей не хватало здесь?

Рене жмет плечами. Майклу не нравится ее спокойствие и равнодушное отношение к произошедшему.

— Ты, верно, не понимаешь, как этот проект важен для нас?

— О чем ты?!

Хорошенькое лицо женщины кривится от боли, когда Майкл хватает ее за руку и подтаскивает к окну, за которым простирается город с парящими вдалеке лайнами.

— Мы много раз говорили об этом. Перспективы этого открытия безграничны.

Мир перед ними так ярок, приветлив и безмятежен. Минимум лайнов, зеленые сады, фонтаны, добродушно настроенные люди.

— Что ты делаешь? Прекрати!

— Смотри! Смотри, я тебе говорю! Ты видишь это?

Он имеет в виду то, что в небе, а не сверкающий в своем великолепии город.

— Нам нужна эта планета. Этот спутник. Их технологии. Все до единой.

— Я-я-я знаю!

Рене сопротивляется и пытается вырваться, но он крепко держит ее.

— Они не отдадут нам это добровольно. Теперь уже не станут делать этого. Все из-за одной ошибки. Они остались здесь. Этого не бывало прежде. Ты ведь знакома с историей?

Он как следует встряхивает ее, а потом прижимает своим телом к огромному и очень прочному стеклу.

— Они — те самые Боги, что двигали наше развитие, давали технологии, обучали ремеслам и наукам, взамен забирая ресурсы. Малая плата за то, чтобы перестать греться у костра и охранять пещеры от притаившихся в кустах хищников. Сколько бы нам понадобилось лет, чтобы достичь всего этого самостоятельно?

У Седжио нет в запасе вечности, чтобы дождаться их нового появления, когда их чертова планета сделает очередной виток и поспешит навстречу Терре. У него всего одна жизнь, до неприличия короткая, даже с учетом того, что дала им Диана, и он собирается взять от нее все, получить бессмертие сейчас, максимум через десять-пятнадцать лет, забрав у пришельцев все. Больше прочего его волнует их бессмертие, ведь только оно позволит ему продолжить свою работу, увидеть другие миры, возможно даже лицезреть, как земляне покоряют их. Он хочет этого всей душой.

— Что ты знаешь об ее исчезновении?

— Ничего! Ничего!

Она пытается вырвать свою руку из его хватки, но тот не обращает внимания на ее трепыхания и даже на выскользнувший из ее рук прямоугольник, из которого вырываются пищащие звуки.

— Ты видела ее последней. Она дала тебе алгоритмы, а потом исчезла?! О каких конкурентах ты говоришь?

Так не поступают. Только не тогда, когда у тебя есть все для совершения новых открытий, когда ты стоишь одной ногой на их пороге! Он видел Ричардс и быстро разгадал ее натуру. Она не торгаш. Ей не важны миллиарды и все, что они могли дать ей. Она похожа на него в юности. Этот горящий взгляд. Она быстро поняла, что нужно жертвовать чем-то, а в их случае — кем-то, живыми ресурсами, чтобы получить нечто большее и продвинуться вперед. По словам охраны и по увиденному на записях камер, она все это время не вылезала из лаборатории. Так что не стоит рассказывать ему сказочки о происках конкурентах.

— Я ничего не знаю. Мне больно, Майкл! Больно!

Он перехватывает ее за шею и со всей силы ударяет о стекло, несколько раз повторяя это движение, пока на нем не остается розовый след. Это отрезвляет, он отшвыривает ее от себя. Из носа Рене течет кровь, заливая рот, подбородок и шею, но она не плачет, только старается отползти подальше от него, цепляясь шпильками за ковролин, в конце концов, теряя их.

— Что ты знаешь об этом?! Отвечай!

Сьюзен на самое деле могло не понравиться многое, но он видел, что ей не по душе соседство с Рене. На тот момент он не озаботился этим, но сейчас это кажется ему важным, особенно после поведения Адамс. Несмотря на отвоеванную передышку, на отставших аштар и яркую, но такую краткую эйфорию, напряжение не отпускает его. Он не может объяснить это состояние и дело даже не в прекращающихся попытках аштар попасть в здание и перетрясти в нем все, в их требовании встретиться с девушкой, которая, по словам их пресс-службы, добровольно сотрудничает с ними.

— Ты думаешь, я не видел твоего отношение к Ричардс? Что ты не поделила с ней?!

Рене не отвечает. Майкл в какой-то момент пожалел о содеянном. Не было причин для подобной жестокости по отношению к этой женщине. Но он быстро убедился, как же он же ошибался в этом чувстве.

— Ты расскажешь мне все или я вышвырну тебя из компании. Тебя не возьмут ни в одну приличную компанию. Никто не захочет иметь с тобой дело.

Он не лжет. Дискредитировать можно совершенно любого сотрудника, а с учетом сыплющихся в их сторону обвинений, общественность с радостью поверит в это и примет нового козла отпущения.

— Ты не сделаешь этого! Я слишком много знаю!

Она смотрит на него с вызовом и злостью, одним движением оттерев кровь с лица.

— Что ты знаешь?

— Хотя бы то, что мы делаем с людьми. Считаешь, что этого недостаточно?

Седжио двигает к себе стул, отшвыривая в сторону потухший, но все еще издающий звуки планшет.

— Они пошли на это добровольно. Ты знаешь это.

Они давно подстраховали себя. Юристы смогли вытрясти кое-что из договора с аштар — никаких массовых испытаний на ничего не подозревающем населении, как они делали это раньше, испытывая те или иные вакцины и препараты, только индивидуальный подход, добровольные начала, куча бумаг и даты задними числами.

— Я знаю о снах! О том, что они не нужны! О лекарстве!

Ее знание для него не новость. Было бы удивительно, если бы она не засунула свой нос в это и не разобралась, в чем дело, с ее-то умом, честолюбием и уровнем доступа. В конце концов, он бы не стал спать с откровенной дурой, что взяла бы и выложила все на суд мировой общественности. Деньги, что платит ей компания, купили ее молчание и тягу к справедливости. Жизнь на Терре точно такая же, что и двести лет тому назад — никому не хочется жить в нищете и влачить жалкое существование. Он не знает таких людей, что готовы отказаться от хорошей жизни ради чужого блага. Наоборот, он видит тех, кто готов пойти по головам, и Рене из их числа.

— Кому ты пойдешь рассказывать об этом? Кто станет слушать уволенного сотрудника, что совершил фатальную ошибку и погубил несколько десятков людей, задействовав их в опасной программе?

— Что?! О чем ты?

— Перестань! Мы живо все исправим. Ты знаешь, как быстро меняются имена в бумагах. Сегодня ты биолог, а завтра чокнутая и одержимая, что пошла наперекор наставлениям, решив поиграть в Бога, позабыв о предостережениях прошлого, уверовав в собственную правоту и непогрешимость. Далеко ли ты уйдешь после этого? Сможешь ли добраться до своего кабинета? До офиса какой-нибудь газетенки? Сможешь ли вообще открыть рот для какого-нибудь интервью?

Она поджимает губы, часто кивая. Рене все поняла. Седжио ни на минуту не поверил в брошенные ею угрозы. Если бы она хотела, то давно бы уже сделала это.

— Я знаю о Диане! Знаю, что вы убили ее! Я знаю, что с помощью нее мы давно разработали лекарство и лишь избранные могут насладиться жизнью без постоянного напоминания визоров.

Он молчит, не собираясь повторять сказанное. Рене не сделает ничего и все эти признания лишь попытка придать значимости себе и своему положению в компании. Он держит лицо, но все же не может отрицать того факта, что неприятно удивлен ее осведомленностью. Сны — это одно, а вот Диана — это совершенно другое. Он все же ошибался на ее счет.

— Что еще ты знаешь? — произносит он медленно.

От нее нужно избавиться, но для начала узнать, что случилось с Ричардс. Ему нужна она, ее мозги и то, что она смогла забрать с собой, чем не успела поделиться перед исчезновением.

— Майкл! Прости, я не хотела.

Адамс подползает к нему, упираясь ему в колени и заглядывая ему в глаза. Она быстро поняла, что сболтнула лишнего. Они оба понимают это.

— Я не собираюсь делать ничего такого. Я разозлилась, мне больно, ты напугал меня.

Он наклоняется к ней и тянет ее к себе, на колени, не обращая внимания на то, что лицо и руки женщины в крови.

— Прости меня. Детка, я вышел из себя. Со мной давно не было такого. Это все аштар. На меня давят со всех сторон. Я исправлюсь. Пойдем.

Он поднимается вместе с ней. Легко. Не напрягаясь, он несет ее на выход, к личному лифту, что умчит их на самый верх в его офис с находящимися рядом апартаментами. Седжио не обращает внимания на испуганные взгляды подчиненных. Рене прячет лицо у него на груди. Ему плевать, что подумают о нем. Никто и ничего не скажет ему, не посмеет возмутиться или пожаловаться. Как он и говорил ранее: все слишком дорожат своими местами.

— Все будет хорошо.

Он укладывает ее на кровать, потом бросается в ванную, смачивая полотенце в холодной воде, чтобы оттереть кровь с ее лица и чуть-чуть облегчить страдания на те секунды, пока он будет вправлять ей нос.

— Потерпи чуть-чуть. — Он оттирает руки от крови. — Сейчас будет лучше.

Седжио идет к внушительному шкафу, скрытому за панелью в стене. Он подбирает пузырек с находящимися в нем ампулами с заключенными в них умными клетками, что в мгновение ока восстановят и даже омолодят поврежденные ткани, медлит, но все же тянется к отдельно стоящей колбе, подписанной одним единственным словом «Сьюзен». В свое время он попросил ее обеспечить ее образцами для демонстрации и самостоятельного изучения. Майкл наливает воды в стакан и быстро смешивает содержимое двух флаконов, затем идет обратно к лежащей на кровати женщине, протягивая ей чудо-средство, которое не достать в обычных аптеках города.

— Выпей. Тебе станет лучше.

Она принимает стакан, всматриваясь в его содержимое. На ее лице мелькает тень сомнения и недоверия.

— Пей. От повреждений не останется и следа. Пей-пей. Побочный эффект лишь один — ты надолго забудешь о походе к косметологу.