Глава 34

Дайра не понимает, что они хотят от нее. Она должна убить их? Ранить? Обезвредить?

— Ты должна, — Майкл Седжио осекается, поворачиваясь к притихшей публике, и говорит громче, чтобы его слышали во всех уголках огромного зала, — освободить город от захватившего его врага.

Она поворачивает к Седжио голову, кивает ему и идет вперед, сбрасывая по пути босоножки. Дайра прибавляет шаг, затем и вовсе бежит, не обращая внимания на гул позади. Это не зрители. Так задвигается новое стекло, такое же прочное и пуленепробиваемое, как и то, что она разбила только что.

«Обезвредить! Обезвредить!» Эта мысль начинает преследовать ее, стуча в ушах в такт бьющемуся сердцу.

Дайра взмахивает тканью, отвлекая взметнувшимся полумесяцем юбки бросившихся к ней навстречу людей. Она отскакивает в сторону, делает частые, но такие крошечные шаги на носочках, избегая врезающихся в пол пуль. Они застревают в резиновом покрытии, колют и жгут ступни, когда она возвращается обратно. Она не отступает, стремится вперед, выхватывая автомат и подбрасывая его вместе с нежелающими отпускать его руками.

Клац.

Мужчина вскрикивает, хватается за лицо, но не успевает осознать, что же произошло, как летит назад, погружаясь в беспросветную тьму пола.

Клац!

Похожий звук, но вот только он принадлежит роботу.

— Их можно уничтожать, — раздается в голове. — С этими делай, что хочешь.

Боевой бот еще пытается наступать на нее, потому что это все, что осталось у него. Руки-хваты продолжают сжимать автомат, искрить, разжиматься и выпускать очередь жидких пуль, но вдоль пола и относительно в одном направлении. Дайра прикрывается им, пока наступает вперед. Ее глаза выхватывают нюансы, малейшие шевеления, на которые раньше она бы просто не обратила внимания только потому, что ей было бы плевать на это.

***

— Зачем нам нужен киборг, пусть и такой симпатичный, который не в состоянии принимать собственные решения?

Седжио улыбается, тихо смеется, качает головой и делает небольшой глоток шампанского под мерцающими вспышками камер. Такие мероприятия бесят его. Всегда. Без исключения. Он бы с удовольствием махнулся в этой обязанности с кем-нибудь другим, потому что момент триумфа (а смысл подобных вечеринок-презентаций именно в этом) превращается в пытку недоверием, тупыми вопросами, невежеством, насмешливыми замечаниями прессы, а все потому, что они слажали когда-то: решили увеличить КПД человека, уменьшив их тягу к сну. Другое дело — выставки, когда клиенты приобретают изобретения, выписывая чеки на огромное количество длар.

Правда в том, что у остальных членов совета директоров с этим получается справляться еще хуже.

Ученые очень похожи на людей творческих профессий. Их нелегко обидеть, а вывести из себя проще простого, однако, это стороны одной и той же медали. Всегда страдает эго, уязвленное тем, что не признают гениальность произведенного открытия.

— Она именно этим и занимается. На данный момент, мои помощники и инженеры следят за работой ее организма, добавляют силы ее мышцам, замораживают нервные окончания, блокируют импульсы, стимулируют отделы головного мозга, чтобы ничто не мешало ей двигаться к собственной цели. Страх и сомнения не должны быть препятствием.

Майкл ведет бокалом в сторону окна, за которым сражается Дайра.

— Она первая в своем роде. Вскоре мы научим наших наноботов всему, что происходит в организме человека. Они станут понимать, когда человек испуган резким звуком, а когда что-то угрожает его жизни и здоровью.

— То есть они будут доступны широкому кругу населения?

— Пока рано говорить об этом. — Майкл продолжает улыбаться, поглядывая на реакцию гостей со смотровой площадки. — Но я рад, что вы увидели перспективность данных разработок.

Он выискивает в толпе аштар и не находит никого из них. Это тревожит его, хотя должно вызвать облегчение.

— А что со снами, Седжио?

Майкл принимает серьезный вид с налетом некой скорбности. Он должен показать им, что они все еще борются с этой напастью. В этой борьбе уже нет никакой необходимости. Они победили чуму, а теперь наслаждаются тем, к чему стремились в самом начале. Люди работают, облагораживают планету, строят корабли, добывают руду и ресурсы в тех количества и темпах, о которых они и не мечтали.

— Работа над этой проблемой является нашим приоритетом. Как я говорил и не устану повторять: мы не успокоимся, пока не вернем человечеству полноценный отдых и здоровье.

Дайра становится с ним рядом, поворачивает к нему свою растрепанную головку и улыбается холодной улыбкой, выдающей в ней робота. У нее неживые глаза и неестественное движение губ. Безэмоциональное. Ровное. Без какого-либо выражения. Это совсем не нравится Седжио. Они договаривались о другом.

— Готово.

Гости возвращаются на свои места перед сценой. Его последующие слова тонут в грохоте аплодисментов.

— Отключите ее! Она похожа на резиновую куклу, а не на человека! Нам нужно, чтобы в ней видели бойца и человека, а не существо, которое хочется тр******!

Девушка не сразу, но расслабляется. Ее улыбка становится куда больше похожей на человеческую. Ее губы дрожат, а взгляд становится таким прелестно-растерянным. Майклу хочется вновь дотронуться до ее щеки, приободрить этим прикосновением, но он сдерживает и просто спрашивает ее:

— Ты как?

— Нормально. Я все правильно сделала?

— Ты была великолепна, — лжет он, не моргнув глазом. — Хочешь потанцевать?

Ее зрачки расширяются, и она поспешно качает головой. Седжио усмехается про себя этой эмоции: девчонка боится, что превратится в объект для услады глаз. Он помнит, как она уточняла это в первые дни, когда пыталась освободиться от трубок, и видит этот страх сейчас. Надо же! Удивительно, что она боится делать то, чем раньше зарабатывала себе на жизнь.

— Не бойся. Это невинное развлечение. Я говорил тебе, что этот вечер запомнится всем нам?

Она уже стала его триумфом. Седжио сравнил, какими были прошлые вечера и каким выдался этот. Ему удалось отбиться от прессы, но куда больше он доволен реакцией приглашенных инвесторов и спонсоров.

— Я не предлагаю тебе танцевать на публику, а всего лишь с кем-нибудь из гостей.

Дайра медленно тянется к лицу, убирая приставшую к нему волосинку.

— Можно.

— Удели внимание прессе.

Седжио поворачивается к залу, что еще гремит овациями, приподнимает бокал, призывая гостей дать ему слово.

— В доказательство моих слов, что мисс Стикс сотрудничает с нами добровольно и является простым человеком, я предлагаю каждому желающему потанцевать с ней. Верните ей юбку!

Через несколько минут его надежда на лучшее будущее вновь превращается в темную принцессу, сверкающую и великолепную, что спускается с помоста в сопровождении, подавшего ей руку гостя.

***

Он прав. Этот вечер запомнится ей. До тех пор, пока он не сказал отключить ее от системы и перестать контролировать ее, дела Дайры были не так плохи, как через пару секунд после этого. Тело пришло в себя, расслабилось и в этот момент дали знать о себе те мышцы, о существовании которых она даже не подозревала.

«Уж лучше бы они контролировали меня!» — стучало в голове вместе с все никак не успокаивающимся пульсом.

Дайре хотелось сесть, а еще лучше лечь и умереть. Она не уставала так, как сегодня, даже после трех смен подряд, танцуя в клубе с короткими перерывами на отдых и обед.

— Еще один раз и я сломаю тебе руку, — проговорила она серьезно, перемещая сползшую руку мужчины себе на талию.

Ужасно хотелось пить и есть. Постоянно сменяющиеся партнеры все кружили и кружили ее в танце, лапая за те или иные части тела, хохоча и ухмыляясь ее угрожающим словам.

— Ты просто чудо, детка.

Не так она представляла вечеринки и торжества, когда смотрела на центр Иссмира в окно своего «зуба». Медленный танец и тот был не в радость. Он мигом потерял все свое прежнее, кажущееся очарование, потому что был совсем не таким, как ей казалось когда-то.

— Вы позволите? — произнесли рядом, останавливая их вальсирование.

Нарушивший танец мужчина даже не попытался дождаться ответа мистера Слима, взял Дайру за руку одной рукой, другой прижал к своему телу в каком-то очень резком и собственническом жесте, тут же скользнув пальцами ей на поясницу, как раз туда, где виднелся уголок кожи в начавшейся шнуровке корсета.

— Отлично выглядишь, Дайра.

Риган после когорты избалованных, пресыщенных жизнью, уверенных в своей полной безнаказанности людей не поразил ее ни своей наглостью, ни бесцеремонностью. Дайра успела испугаться его тона, но быстро успокоилась, вспомнив все то, чем ее потчевала Рене на случай встречи с аштар.

— Спасибо. Вы тоже.

— Вы? С каких пор мы перешли на «вы»?

Дайра жмет плечами, не поднимая глаз и рассматривая ткань его костюма.

— Так требует протокол таких мероприятий, разве нет?

— То есть это не ты пару минут назад угрожала Ортеге, что сломаешь ему руку?

Дайра не отвечает, раскачиваемая в его объятиях. Седжио уверял ее, что они не появятся. Только не после того, как она дала интервью всему миру и призналась в собственном альтруизме.

«Идиотизме!»

Почему не пришел Лэденг? Хотя нет, хорошо, что он не пришел. Куда проще обороняться, чем быть растоптанной чьим-то презрением и исполнившимися ожиданиями.

— Отпустите меня? Я хочу отдохнуть.

Риган дотрагивается до ее подбородка, легко обводит его контуры и приподнимает к себе, заставляя смотреть ему в лицо. Самый невыносимый, едкий и жестокий аштар из всех, которых она знает, решил прийти сюда и убедиться в том, что она говорит правду. Скотина не отстанет, пока не вытрясет из нее душу.

— Ты как?

Дайра кивает, отводя лицо, освобождаясь от его пальцев. Чертово «ты как?», произнесенное так тихо, спокойно и нежно, пошатнуло ее уверенность в собственных силах, его скотстве и уверенности, что сможет противостоять ему. Он удивлял ее раньше и теперь делает это, «раскачивая» на качелях противоречивых выводов на его счет.

— Нормально.

— А на самом деле?

— Хочется растечься лужей на этом полу.

Риган прижимает ее к себе покрепче, приподнимая и оставляя висеть в воздухе. Он делает это так легко и непринужденно, словно она не весит ничего.

— Делай вид, что мы танцуем.

— Ноги болтаются.

— Юбка длинная и этого никто не заметит.

Дайра обескуражена его поведением и отношением. Она много-много раз проигрывала похожую встречу в своей голове, знала, как станет отвечать, надеялась, что с ней будут «девочки» Рене, что приведут в тонус все мышцы, чтобы дать возможность сопротивляться в случае чего и даже притупят ощущения от происходящего.

— Зачем ты сделала это?

— О чем ты?

Уголок губ дергается в попытке изобразить не то скуку, не то недоумение.

— Не дури мне голову, Дайра.

Риган как будто не видит этого, глядя ей в глаза. Она ощущает дуновение дыхания на своем лице.

— Этим ты можешь заниматься с теми, кто хочет слышать это.

Она не знает, что ответить ему на это, точно так же, как не представляет, как они смотрятся со стороны. Дайра молится, чтобы кто-нибудь взглянул на мир ее глазами, забеспокоился, забил тревогу и сообщил о случившемся Седжио.

— Почему бы тебе не принять это как истину, успокоиться и не вспоминать о том, что произошло?

— Не могу.

— Почему?

Она усмехается своему новому, просящемуся на язык предположению.

— Чувство справедливости не дает тебе покоя?

Глаза Риган светятся белыми кольцами. Они так не похожи на то, что делают линзы, и все больше подчеркивают их различие.

— Нет.

— Преследующее тебя навязчивое чувство? Это болезнь.

Дайра пробует разозлиться на него, вспомнить все то, что он сделал, но у нее ничего не получается. Она так вымотана. Все, что ей хочется сейчас, так это принять горячий душ, выпить воды и, завернувшись в одеяло, лечь спать. Ей не дадут сделать это. Нет теперь кровати с тремя подушками и одеяла, придавливающего плечи приятной тяжестью. Вместо этого ее ждет койка, мерцающие экраны и кажущиеся бесшумными приборы, отслеживающие ее состояние.

— Зачем ты сделала это? Я не спрашиваю тебя, почему тебе лучше с ними, чем с нами.

Дайра замечает его запинку.

— Я знаю, что делали мои ребята.

— Тогда ты должен понимать это!

Она пытается встать на ноги, но Отто прижимает ее к себе крепче, не давая вырваться и поставить ее на ноги.

— Отпусти меня! Поставь на ноги, я сказала!

Стикс оглядывается назад в поисках Седжио, ожидая поддержки с его стороны. Она хочет дать ему какой-нибудь знак, но тот занят беседой с гостем и совсем не смотрит на нее. Гигантских размеров человек загораживает их от его глаз.

— Я стану кричать!

— В самом деле?

Пальцы Отто скользят по крохотному участку кожи едва заметно и невесомо, обводя его снова и снова, как будто успокаивая себя этим жестом. Он уверен в ее благоразумности или просто издевается над ней.

— Кричи! Пусть тебя заберут в твою комнату и оставят в покое. Так будет? Или тебя нашпигуют датчиками и новыми ботами?

— Что вообще значит твое признание? Ты был в курсе! Ты позволил делать им это! — восклицает она громко.

На ее счастье, музыка стала громче и выровняла ее возглас, позволив потонуть в мелодии. Никто не обратил на это внимание, кроме тех, кто танцует рядом с ними, то и дело потягивая шампанское, набирая его из фонтана, бьющего в центре.

— Хочу пить.

— Сначала ответ.

— Зачем тебе так необходимо знать это? Почему нельзя удовлетвориться сказанным и оставить все вот так? Почему и сейчас нужно мучать меня?!

Риган сперва ничего не отвечает ей, но не отводит взгляда рассматривая ее лицо, фиксируя взгляд то на одной ее части, то на другой.

— Потому что я поверил тебе.